Резерфорд Монтгомери – Каркаджу (страница 9)

Хищник пресытился мясом. Он ел отборные кусочки, а потом улёгся спать возле туши. Когда холодное утреннее солнце разбудило его, он протёр подслеповатые глаза и снова сел пировать. Трое суток он ел и спал, ел и спал, забыв о том, что поклялся отомстить Гранитному Утёсу и уничтожить его кунью тропу.

На четвёртый день он засыпал снегом обильные остатки своей добычи, предварительно запачкав их мускусом. Потом запачкал и снег над тушей, оставляя повсюду отвратительный запах. Покончив с этим, он направился в Юнавип. Его призывали кунья тропа и месть. Он знал, что не вернётся к своей добыче, не найдёт её даже в случае крайней нужды, и всё же пометил остатки, чтобы каждый зверь понял, что это добыча властелина. Теперь разве что лисицы осмелятся раскопать её и, если будут очень уж голодны, прикончат мясо, не обращая внимания на мускус; другие же хищники ни за что не притронутся к ней.

Звёзды снова сияли в небе, когда Каркаджу, исполненный желания мстить и разрушать, устремился вниз по каньону. Он переел и чувствовал тяжесть в желудке, так что двигался медленно. По пути он осматривал заячьи норы, которые вели к лабиринтам под снегом, покрывавшим густые заросли кустарника. Если ему случалось наткнуться на зайца, хищник довольствовался тем, что пугал трусишку. В погоню он не пускался.

Первая ловушка, на которую наткнулся Каркаджу, не была похожа ни на одну из виденных им ранее. На трухлявом бревне лежал освежёванный заяц. Без всякого сомнения это была приманка. Над ней торчало коротенькое и широкое дуло ружья, пристроенное в ветвях кустарника. По обе стороны бревна подымались естественные заграждения: с одной — ствол огромной ели, с другой — отвесная песчаная скала. К приманке можно было приблизиться только спереди — разве что голодный посетитель решил бы продраться через частый кустарник сзади. От приманки назад к кустам тянулась верёвка.

Каркаджу внимательно осмотрел ловушку. Она не внушала опасений. Опасность безусловно представляла стальная трубка, высовывавшаяся из кустов, но он мог сорвать приманку, не подходя к этой трубке ближе чем на метр. Похоже было, что охотник просчитался, поместив капкан так далеко сзади.

Хищник не знал, что позади свинцовых пуль был набит двойной заряд пороха и что верёвка вела к спусковому крючку. Эта ловушка говорила о твёрдом намерении Гранитного Утёса покончить со своим мучителем. К огнестрельной западне он прибегал только в тех случаях, когда бывал доведён до отчаяния.

Западня была сделана уже несколько дней тому назад. Иней и тонкий слой снега припорошили и приманку и дуло ружья. Каркаджу не мог решить, что же ему делать. Тут было что-то совершенно новое, он должен был проявить величайшую осторожность и смекалку. Он просидел минут десять, внимательно рассматривая новую выдумку, и наконец решил подкрасться и схватить мясо, лежавшее на бревне. Он знал, что сумеет сделать это, прежде чем спрятанная в кустах палка ударит его. Решившись, он стал осторожно продвигаться вперёд.

Еда ему была не нужна, но он твердо решил уничтожать все ловушки Гранитного Утёса. Нетерпеливо пригнувшись, он поднял сильную переднюю лапу, чтобы молниеносно сдёрнуть зайца. Смертоносное дуло ружья чёрным оком смотрело на него.

Глава 7 • ОГНЕСТРЕЛЬНАЯ ЗАПАДНЯ

Эту западню, рассчитанную на то, чтобы прикончить бандита, сделал Гранитный Утёс. Он вычистил старый дробовик, заряжавшийся через дуло, до отказа набил его дробью и приделал к спусковому крючку крепкую бечёвку. Теперь нужно было только добавить убитого зайца, и западня была готова.

Гранитный Утёс не знал, что Каркаджу сам отправился на охоту и идёт по следу оленя. Но когда они с Мистером Джимом нашли на верхнем отрезке куньей тропы четыре нетронутые шкурки, охотник призадумался.

По пути в дальний конец куньей тропы Гранитный Утёс всё время думал, что же могло произойти. Наконец он пришёл к заключению, что Каркаджу просто решил немного передохнуть. Он вернётся! Охваченный мрачным предчувствием, охотник начал подыскивать место для огнестрельной западни.

Поднявшись с километр вверх по склону Юнавипа, он нашёл прекрасное место. Вековая ель росла почти вплотную к скале, а проход позади неё зарос густыми раскидистыми кустами. Мистер Джим уселся и с большим интересом наблюдал за устройством западни.

Гранитный Утёс положил между стволом дерева и скалой трухлявое бревно, потом прочно привязал ложе старого дробовика к крепкому суку. Дуло было направлено на приманку. Крупная дробь, туго набитая в это дуло, должна была изрешетить всё на расстоянии нескольких метров от приманки и всё, что приходилось в одну линию с нею. К приманке была прикреплена туго натянутая бечёвка. Она была перекинута через гладкий сучок и вела прямо к спусковому крючку. Смерти не мог избежать ни один зверь, протянувший к приманке лапу.

Гранитный Утёс остался доволен своей работой — лучшей огнестрельной западни он ещё никогда не делал.

Когда они спустились в каньон, уже начало смеркаться. Мистер Джим делал вид, что усиленно ищет Каркаджу. Он вламывался в рощицы и, вздымая тучи пушистого снега, продирался сквозь густой ельник. В прошлый раз он встретился с Каркаджу вечером и был уверен, что новая встреча с разбойником тоже произойдёт в сумерки.

После каждой вылазки медведь возвращался к Гранитному Утёсу и некоторое время шёл за ним по пятам с громким ворчанием, словно хотел сказать:

«Прячется, негодяй! Знает, что я его ищу». Но Гранитный Утёс был погружён в свои думы и обращал на него мало внимания. Он знал, что на этот раз с Каркаджу они не встретятся — четыре нетронутые ловушки говорили о том, что хищник, пусть ненадолго, но покинул их места.

У охотника были свои заботы. Его тревожила мысль об огнестрельной западне. Будут ли неудачи преследовать его, если он убьёт Каркаджу? Если бы Красный Журавль узнал, что западня сделана, он сразу же сложил бы свои скудные пожитки и ушёл от него — старый охотник твердо верил всем легендам краснокожих. Он не желал слушать советы бледнолицых пришельцев. А Гранитный Утёс решился на этот раз последовать совету бледнолицего. Если он убьёт Каркаджу и неудачи станут с новой силой преследовать его и в конце концов совсем разорят, вряд ли ему будет многим хуже, чем если он оставит в живых неугомонного разбойника. Ему будет плохо и в том и в другом случае, в то же время существовала какая-то доля надежды, что бледнолицый был прав, посмеявшись над рассказом, будто под косматой шкуркой росомахи скрывается дьявол.

Как бы то ни было, всё это надо скрыть от Красного Журавля. Счастье ещё, что Мистер Джим не умеет говорить. Если Гранитному Утёсу удастся убить разбойника, он закопает его тайком и постарается забыть о нём.

Подойдя к хижине, они увидели Красного Журавля, который рубил дрова на просеке. Старый охотник ворчал, стараясь высвободить острое лезвие топора из смолистой древесины.

— Большая буря идёт, — сказал он.

Мистер Джим понюхал дверь хижины, потом печально посмотрел на узенький серп молодого месяца. Неужели Красный Журавль забыл приготовить ужин, думал он.

— До завтра пурги не будет, но уж когда она придёт, то скоро не уйдёт. Потом и топлива под снегом не отыщешь. — Красный Журавль взвалил на плечи топор и собрался таскать наколотые поленья.

Гранитный Утёс пристально посмотрел на горизонт, затем перевёл взгляд на месяц.

— Пурга придёт скоро. — Он кивнул. — Дрова будут нужны, может быть, завтра.

Затем он швырнул связку ещё неошкуренных куниц на плоский камень, лежавший возле двери и заменявший им крыльцо, и стал помогать носить дрова.

Когда они закончили, поленница у северной стены хижины доходила до потолка. Красный Журавль довольно потирал руки.

— Пусть приходит буря, — сказал он. — Огонь будет гореть хорошо. — И он занялся приготовлением ужина.

Гранитный Утёс принялся свежевать куниц, а Мистер Джим уселся в углу и стал следить за кастрюлей, над которой вился пар. Он разинул рот и поминутно с надеждой облизывал губы.

Ужин был готов, прежде чем Гранитный Утёс покончил со шкурами. Красный Журавль подошёл к молодому охотнику.

— Каркаджу не взял много? — медленно спросил он.

— Четыре капкана остались целы. — Гранитный Утёс натянул на распялки последнюю шкурку.

Красный Журавль больше ничего не сказал и снова занялся ужином. Первая порция досталась Мистеру Джиму. Его большая миска была до краёв наполнена бобами и олениной, поверх которых лёг толстый кусок сушёной сёмги. Медведь потребовал, чтобы всё это полили патокой из кувшина. Гранитный Утёс ел вдумчиво и медленно — он не останавливался, пока не подцепил охотничьим ножом последний боб в миске и не проглотил его. Запив еду горячим чаем, он потянулся за трубкой. Красный Журавль презирал напиток бледнолицых. Он пил сильно нагретую снеговую воду.

После ужина Красный Журавль долго курил свою трубку. При каждой затяжке она булькала и шипела. Наконец он заговорил, глядя в огонь:

— Хорошо, что мы не тронули Каркаджу. Он ушёл. Завтра не будет сломанных капканов. Во всех капканах будут куницы. Помяни моё слово.

Гранитный Утёс беспокойно шевельнулся.

— И я так думаю, — было всё, что он сказал в ответ.

Красный Журавль долго мешкал, всё никак не мог улечься. Он словно ждал бури. Старые кости ныли, предвещая непогоду вроде той, что разыгралась недавно. В конце концов он всё же закутался в одеяла и уснул, так и не услышав завывания метели в елях над хижиной.