Резерфорд Монтгомери – Каркаджу (страница 10)

На следующее утро воздух был прозрачен и холоден, и Гранитный Утёс с Мистером Джимом снова отправились в обход куньей тропы. Ждать два-три дня они побоялись — а ну как вернётся Каркаджу и разорит их ловушки?

Они обошли все капканы, и Гранитный Утёс не помнил себя от радости. Он взял двенадцать куниц и одну рысь. Больше же всего он был доволен тем, что огнестрельная западня осталась нетронутой. Он даже чуть было не снял её, но вовремя спохватился — слишком хорошо ему были известны повадки росомахи. Если на Каркаджу не свалилась какая-то непонятная беда, он вернётся и снова примется за свои разбойничьи проделки.

Красный Журавль был немного огорчён тем, что ошибся в предсказании погоды, зато предсказание его относительно Каркаджу подтвердилось полностью, и это его вполне утешило.

— Завтра ещё больше шкур будет, — сказал он, энергично помешивая содержимое кастрюли на огне. Гранитный Утёс покачал головой:

— Так не может быть, когда обходишь капканы каждый день.

Красный Журавль попробовал тушившееся в кастрюле мясо с бобами и упрямо закивал головой.

— Завтра ещё больше шкур будет, — повторил он. Предсказание чуть было не сбылось. В его ошибке оказалась повинна полярная сова. Злобная пернатая хищница ограбила одну западню. Гранитному Утёсу досталось только двенадцать прекрасных шкурок. Но это не омрачило хорошего настроения Красного Журавля. Да и Гранитный Утёс начинал верить в то, что Каркаджу покинул их края. Одно только его беспокоило — из-за темноты он не смог добраться до огнестрельной западни, а когда они возвращались домой, ему почудилось, будто какая-то тень сопровождает их. Может быть, Каркаджу убит, и теперь его дух будет преследовать их с Мистером Джимом до конца зимы?

Предсказание Красного Журавля относительно пурги окончательно провалилось. И всё же он упорно продолжал предсказывать непогоду, и с каждым днём надвигающийся буран крепчал в его воображении.

— Пурга идёт. Большой снег. Высокие ивы закроет, — настаивал он и продолжал запасать топливо на случай глубокого снега.

Предсказанная им пурга разразилась однажды в полночь. Её бешеные завывания разбудили даже Мистера Джима. Он не хотел ложиться, пока Гранитный Утёс не вылез из-под одеял и не поговорил с ним. Красный Журавль встал и подбросил топлива в очаг. С торжествующим видом он прислушивался к свирепствующей буре.

С вершины горы, нависавшей над хижиной, донёсся волчий вой. Матёрый волк выл в унисон буре. Он лежал, задрав кверху морду. «А ну-ка попробуй, смети меня со скалы!» — казалось, подзадоривал он. Оба охотника знали этот особенный вой волка в бурю и с удовольствием слушали, как он вызывает на поединок пургу.

А в это время защищённый от ветра скалой, рядом с гигантской елью, стоял всесильный владыка каньона Юнавип. Это был Каркаджу, который уже третий раз возвращался к огнестрельной западне Гранитного Утёса. Он всё не мог забыть, как, увидев её впервые, уже совсем собрался схватить мороженого зайца, служившего приманкой, и только в последний момент инстинкт заставил его остановиться — он попятился от неё и долго неподвижно сидел, не отводя от зайца глаз.

Из своего убежища Каркаджу продолжал наблюдать за огнестрельной западнёй и видел, как охотник с Мистером Джимом подходили к ней. Видел он, как Гранитный Утёс обошёл приманку сзади и потрогал бечёвку, терявшуюся в кустах. Это заставило Каркаджу обратить особое внимание на бечёвку. В следующий раз он прополз мимо зайца и понюхал её. Потом спрыгнул, обошёл дерево и заглянул в кусты.

Резкий, незнакомый запах ружья заставил его отскочить, и больше он уже не полез в кустарник. Почему-то ему не хотелось подходить близко к ружью.

Третий раз он пришёл во время пурги. Ветер дул ему в морду, он сдувал со скалы мелкий снег и кружил его. Каркаджу пришёл в последний раз. Он боялся, что снег занесёт западню, — надо было ещё раз попытаться украсть приманку. Его так заинтересовала эта ловушка, что накануне он забыл ограбить кунью тропу. Но в эту ночь, подгоняемый бурей, он заглянул в каждую западню и уничтожил всё, что мог. Все шкурки были изодраны и испорчены. Теперь он был готов заняться разгадкой тайны стальной трубки и бечёвки.

Он оскалил зубы, так что мокрый снег хлестал ему по дёснам, и стал красться мимо зайца. Затем осторожно вошёл в узкий проход, касаясь выгнутой спиной каменной стены, и дотронулся носом до бечёвки. С рычанием он куснул её. Она распалась на две части. Тогда Каркаджу уселся и долгое время смотрел на неё. Было очевидно, что приманка и та отвратительно пахнувшая вещь в кустах больше не соединены между собой.

Внезапно хищник схватил зайца и выпрыгнул из щели между елью и скалой. Ничего не случилось. Ветер по-прежнему завывал в ветвях огромного дерева. Налетали слепящие порывы ветра, и лёд вперемешку со снегом вихрем кружился, засыпая всё вокруг. Других звуков не было.

Каркаджу не стал есть приманку. Он схватил её просто потому, что это была приманка, и потому, что любую приманку он считал своим долгом уничтожать. Оттащив зайца вниз к руслу Злюки, он закопал его поглубже в сугроб и испачкал снег. Сделав это, он вернулся и обнюхал куст, где было спрятано ружьё. Потом ушёл и укрылся в неглубокой норе между корнями дуплистого дерева. Теперь он мог спать спокойно.

Глава 8 • МИСТЕР ДЖИМ ОБРЕЧЁН

Гранитный Утёс и Мистер Джим с трудом пробирались к первому капкану на куньей тропе. Из-за большого снега охотнику пришлось надеть специальные коротенькие лыжи, и это сильно замедляло ход. Кроме того, охотнику приходилось останавливаться и поджидать Мистера Джима, потому что медведь то и дело с головой проваливался в сугробы. Гранитному Утёсу было не по себе. Такого глубокого снега он никогда ещё не видел. Первый капкан был заметён снегом, и они долго откапывали его. При виде того, что он обнаружил в капкане, лицо охотника сильно омрачилось и он погрузился в тяжёлое раздумье. Не могло быть сомнения в том, что грабитель Каркаджу вернулся на кунью тропу.

Пробиваться сквозь сугробы было очень утомительно. Они смогли осмотреть всего лишь четыре капкана и в каждом нашли то же самое. Держа в руке лоскуток меха, Гранитный Утёс выпрямился. Чёрные глаза его ярко блестели — только этим и проявилось охватившее его волнение. Он повернулся к Мистеру Джиму, который, сидя на снегу, выгрызал лёд, намёрзший между пальцами задних лап, и сказал обычным тихим голосом:

— Мы вернёмся в хижину. Посидим у огня неделю, может быть — две. Снег затвердеет. Каркаджу подумает, что победил, и уйдёт за гору. А мы будем продолжать охотиться и соберём, может быть, сто шкурок.

Для Гранитного Утёса это была длинная речь. Мистер Джим так удивился, что перестал грызть лапу и сел прямо. Он подумал с надеждой, что, может, приятель предлагает ему вернуться домой. Ему не нравилась зимняя охота. В голове у него шевелилась смутная мысль, что зимой медведям положено спать, а не таскаться вслед за охотником по куньим тропам.

В хижине Красный Журавль выслушал короткий рассказ и кивнул. Затем Гранитный Утёс поведал ему свой план.

— Каркаджу уйдёт, и снег слежится. Но сначала снова будет пурга. — Красный Журавль говорил очень медленно.

— Куда ещё! — возразил Гранитный Утёс. — Первый раз вижу столько снега.

— Будет ещё гораздо больше. Обвалы на всех горах будут. — Голос Красного Журавля не допускал возражений. Вынужденный отдых этих трёх детей природы начался с того, что они хорошо поужинали и рано легли спать. Перед сном Красный Журавль смазал лапы Мистера Джима салом, но медведь, решив, что собственное средство действует лучше, быстро слизнул его и принялся лениво вылизывать лапу.

Перед самым рассветом Гранитный Утёс проснулся оттого, что кто-то отчаянно колотил в дверь. Он вскочил и отворил её. Два занесённых снегом, заиндевевших человека ввалились в хижину. Это вернулись Коби и Смельц.

— Хау! — коротко приветствовал гостей Гранитный Утёс.

— Завтрак будет? — осипшим голосом осведомился Смельц, с беспокойством косясь на угол, где храпел Мистер Джим.

— Завтрак скоро, — пообещал охотник, жестом приглашая их к очагу. Он достал два смолистых полена и, склонившись над очагом, стал рукой разгребать золу. Оторвав несколько ленточек просмолённой коры, он бросил их на тлеющие угольки. Через несколько минут пламя взметнулось вверх по глиняной трубе, и во все уголки комнаты стало распространяться тепло.

За дверью начали грызню собаки Коби. Их лай разбудил Мистера Джима, и он, ворча, сел. Смельц нервно потянулся за ружьём.

— Брось! — резко сказал ему Коби и отшвырнул ружьё в угол.

Красный Журавль проснулся при первом стуке в дверь. Он сидел и пристально, не мигая, смотрел на посетителей. Потом, так и не поздоровавшись, он принялся с суровым выражением на морщинистом медно-красном лице натягивать мокасины. Коби поздоровался со старым охотником, но в ответ услышал только ворчание.

Мистер Джим направился к двери и, распахнув её, вылез наружу. Гранитный Утёс не обратил на него внимания, двое бледнолицых, забыв обо всём, отогревались у огня. Один Красный Журавль видел, как вышел медведь, и в его выцветших старых глазах мелькнула какая-то искорка.

Выйдя наружу. Мистер Джим уселся на крыльце, перед которым расположилась свора не очень породистых лаек, принадлежавших Коби. Они с жадностью смотрели на дверь. Миско — вожак — был огромный пёс с исполосованной рубцами и шрамами мордой. Он был кровожаден и так дик, что достался Коби даром. Непрестанные побои до некоторой степени укротили его нрав, и свою упряжку он теперь не трогал. Он усвоил, что человека надо слушаться и что Коби сам обладает не менее бешеным характером, чем он, и в ярости не остановится ни перед чем.