Рейвен Харт – Искушение вампира (страница 62)

Человеком? Я посмотрел в зеркало, ожидая хоть на долю секунды увидеть свое отражение. Разумеется, ничего там не было. Я не человек. Теперь – не человек. Вампир. Уильям часто повторял, что иногда я об этом забываю. Я пытался идти двумя дорогами одновременно, стоя одной ногой в мире людей, а другой – в нашем проклятом мире вечной тьмы. Может быть, настало время выбрать один путь и не болтаться как говно в проруби?..

Потом я вспомнил, что должен взять выкуп с подземного алтаря Мелафии. Я выскользнул из гардеробной, открыл секретную дверь в спальне и по потайной лестнице пошел вниз, в темноту подвала.

Погода и луна, казалось, сговорились между собой для того, чтобы создать должную атмосферу на вечеринке Уильяма. Ночь была прохладной, но не холодной, и лишь несколько туч плыли по низкому небу. Полная охотничья луна, похожая на хэллоуинский фонарь, висела над Гамильтон-Хаус, освещая двор и затмевая свет мерцающих гирлянд на деревьях. В доме горели свечи, столы были покрыты белоснежными скатертями. Официанты в белых рубашках сновали в толпе гостей. В углу бальной залы пристроился струнный квартет, наигрывая мягкую мелодию. Нежную и грустную – именно такие и нравились Уильяму. Лично я предпочел бы что-нибудь из Джорджа Торогуда[48] или даже Тима Макгроу,[49] но в остальном вечер обещал быть чудесным.

Я занял место возле входной двери, чтобы приветствовать гостей. Мелафия крутилась поблизости – на тот случай, если мне потребуется помощь. А еще на тот случай, подумалось мне, если появится Уильям.

– Привет, как дела? Как поживает ваша матушка, и вообще? – Я потряс руку биржевого маклера, облаченного в точную копию формы офицера Конфедерации. Для полного соответствия этому мундиру недоставало потертости и грязи. За все время, проведенное в армии, я, кажется, ни разу не видел у южан чистой или новой формы. Поражение в войне огрубляет все – и людей, и их одежду. С другой стороны, здесь была не война, а всего лишь вечеринка в стиле ретро… Белокурая жена маклера присела в реверансе, покачивая своим кринолином, и чуть заметно подмигнула мне из-за старинного веера.

– Отлично, спасибо, – ответил маклер. – Мама очень хорошо отзывается о вашей мастерской. Учитывая, как она водит, я думаю, ее «кадиллак» появляется у вас с завидной регулярностью.

– Так оно и есть. Она наша постоянная и любимая клиентка.

– Чудесно, чудесно. Фантастический вечер. Уверен, сегодня вы получите массу денег для постройки нового больничного крыла.

– Спасибо, очень на это надеюсь. Первый шаг сделан, пора двигаться дальше.

Я знал, что планы Уильяма относительно больницы включали и создание нового банка крови. При этой мысли мой рот наполнился слюной. За прошедшие несколько дней я заново открыл для себя вкус человеческой крови, и теперь меня тянуло на охоту. Ах, как давно это было…

– Скажите, Джек, а где же Уильям?

– В последний раз, когда я видел его, он был, так сказать, погребен… под грудой дел. Ну, вы понимаете. Но мы ожидаем, что он вскоре освободится и присоединится к нам. Буквально с минуты на минуту. А пока его нет, я исполняю роль хозяина на нашем банкете. Бар вон там, чувствуйте себя как дома.

Я похлопал маклера по спине и направил в сторону выпивки. Жена последовала за ним, поднеся руку к уху – мизинец и большой палец расставлены в известном жесте «позвони мне». Я чуть приметно кивнул ей.

Случалось, я развлекался с женами больших шишек, но они обычно впускали меня через черный ход, и только лишь потому, что боялись разоблачения. Эти женщины ценили мои постельные таланты, но никто из них не стремился тереться об меня задницей на публике. Они разве что иногда заглядывали в мастерскую поговорить об автомобильных проблемах. А флиртовать среди толпы оказалось очень приятно. И не просто в толпе, а на элитном суаре, среди цвета общества. Отличная штука.

Я и сам удивился, поняв, как комфортно мне в этом обществе теперь, когда я поменял взгляды на некоторые вещи. Может, в этих людях вовсе не было спеси и чванства, которые так пугали меня, заставляя шарахаться от них? А вдруг все дело в моей низкой самооценке и отцовском воспитании? Я имею в виду человеческого отца, который предсказывал мое будущее со словами «ты не стоишь и медного полуцента». Вся моя неуверенность вдруг куда-то исчезла; после стольких лет, проведенных под крылышком Уильяма, я внезапно словно прозрел и обрел возможность думать собственной головой, войдя в спальню своего босса и облачившись в его одежду, я словно надел часть его могущества. Метаморфоза произошла так просто и естественно… Черт, все могло бы перемениться уже давным-давно, если б я взял на себя труд просто подумать об этом.

Мелафия дефилировала в традиционном африканском костюме. Нечто подобное темнокожие люди носили в шестидесятые и семидесятые, когда в моде было «возвращение к своим корням». Пестрая дашики,[50] соответствующая прическа и бусины делали ее похожей на африканскую принцессу, которой Мелафия, собственно, и была. Она не забыла и про священный цвет вуду: вокруг ее шеи был обмотан легкий синий шарф. Мелафия проницательно посмотрела на меня, словно пытаясь что-то понять.

– Роль хозяина отлично тебе дается. А я-то думала, ты боишься всего этого общества.

– О, ну… ты знаешь. Я могу приспособиться к ситуации не хуже, чем любой другой.

Я обвел взглядом комнату, которая быстро наполнялась роскошно одетыми представителями высшего света. Ничего, кроме лучшего. Некоторые из этих дизайнерских ретро-костюмов наверняка стоили сумасшедших денег. Я отпил глоток из своего бокала. Стороннему наблюдателю его содержимое могло показаться обычной «Кровавой Мэри». Мало кто знал, насколько кровавой она была на самом деле.

– Почему я не могу прочитать тебя, Джек? Почему именно сегодня не могу понять, что творится в твоей голове?

Возможно, потому что я и сам не мог этого понять.

– Кто его знает.

– Черт бы тебя побрал!..

Мелафия сказала, что не может меня прочитать. В действительности же она просто не хотела принять того, что увидела: я более не принадлежал Уильяму.

Поздоровавшись в дверях с Ибаном, Тоби и Герардом, я весь оставшийся вечер старательно их избегал. Вампиры рассредоточились по залу, легко и непринужденно смешавшись с остальными гостями. Я не хотел, чтобы они вмешивались, когда придет время действовать. Предчувствия бурлили во мне. Старина Джек трансформировался во второй раз. Нынче – первая ночь моей новой жизни.

Даже у мертвых бывают решающие моменты. Такие, когда отчаянные «что, если…» и «нужно было…», лелеемые пять веков, сталкиваются в единый миг.

Сейчас для меня настал один из таких моментов. После плена, казавшегося бесконечным, ощущения буквально обрушились на меня, и не последним из них была возможность снова дышать воздухом. Собственная чистая одежда казалась невероятной роскошью. Моя старая британская морская форма напоминала мне об Англии, о доме, о строгом капитане, о штормовом ветре и волнах, что вздымались до самой луны.

На свете найдется очень мало мест красивее Бонавентуры под полной луной. Лес резных камней, поставленных в память о мертвых, словно ожил в игре света и тени, напоминая людям об их богатом наследии и неизбежной судьбе. Упокоение в мире (что, тем не менее, приведет всех под землю)… В конечном счете, старое кладбище есть место отдохновения, островок спокойствия в бурном море жизни. Однако в День всех святых оно разительно изменилось. Сегодня покоя здесь не было и в помине. Все шевелилось, двигалось – от червей в песчаной почве до бородатого мха на деревьях. Несколько надоедливых духов кружили над нами подобно любопытным москитам. Один из них то и дело хлопал моего создателя по плечу, отлетая в сторонку, когда Ридрек оборачивался, чтобы отогнать его. Другой безостановочно сыпал проклятиями, словно жертва синдрома Туретта.[51] Призрачные зеваки метали в отдалении, созерцая наше маленькое шоу.

– Почему ты бросил машину у ворот? – раздраженно спросил Ридрек.

Верм, несколько поникший после похода за моим костюмом, растерянно посмотрел на него.

– Они были заперты, – сказал он.

– Не будь идиотом, ты же вампир! Никакие ворота тебе не преграда! Надо было проехать сквозь них!

– И поцарапать мамину «эскаладу»? Нет уж, спасибо. Мамаша меня убьет.

Судя по взгляду, которым Ридрек одарил нашего нового собрата, у Верма был шанс умереть прямо здесь и сейчас, Я понимал чувства Ридрека, ибо нечто подобное зачастую испытывал сам, общаясь с Джеком.

Чем ближе мы подходили к воротам, тем меньше духов показывались на глаза. Они прятались в ветвях, скрывались зa надгробными камнями или просто таяли в воздухе. Я видел, почему это происходит: к кладбищу приближались живые. Они несли бенгальские огни, свечи и фонари-тыквы. Дети, выпрашивающие традиционные хэллоуинские сладости, смешивались с любопытными подростками и приглядывающими за ними взрослыми. Большинство из них, возможно, полагали, что было бы здорово увидеть приведение. Что ж, сегодня, в конце концов, Хэллоуин. Современная человеческая версия Дня всех святых. В средневековье всех, кто носил маски и стучались в двери, сожгли бы на костре. Портить хорошую тыкву – вот настоящая ересь.

Наблюдая за ребятишками, которые подзуживали друг друга перелезть через забор, я вспомнил, как мой Уилл дразнил мать, свешиваясь с высокой ветки. «Я не упаду!». Мы с Дианой тогда не знали, что падение с дерева – наименьшая из бед, поджидающих нас в будущем. В этот миг временного затишья перед грядущим штормом я не удержался от искушения поддеть Ридрека.