Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 209)

в

клетушке,

где

приходилось

мышкой

проскальзывать по ночам на кухню, чтобы попить воды, потому

что страшно было разбудить соседа. Так что Джой считал, что

переезд Ники к нему, когда Лада придёт в себя и освободит

квартиру, это нечто само собой разумеющееся. Оказалось, нет.

Когда Лада с Тимом помирились, Никита сам предложил

вернуть ей съёмное жилье. Уверил сестрицу, что уже хлебнул

свободы и вернётся к родителям, а Джой не мог сдержать

улыбки, слушая, как он соловьём поёт в телефонную трубку. Зря

смеялся: Ники действительно подался к родителям. Пока Джой, оставив его ждать Ладу в съёмной однушке, уехал на встречу с

родным и уютным домом (серьёзно, он и не думал, что можно

так скучать по квартире, чтобы, вернувшись, быть готовым

расцеловать каждый угол и тут же взяться за уборку ― хотя

Лада перед отъездом и так всё вылизала), Никита… свалил к

родителям.

Без шуток! Просто взял и свалил.

Как считал сам Ники, он предупредил Джоя. Как считал

Джой?

«Никита, мать твою, я думал, что ты шутил!» ― примерно

такого содержания сообщение отправил Джой Никите, когда на

вопрос «Ну и где ты?» тот ответил: «Как где? Дома же».

В тот день, наверное, впервые за целый месяц Джой

искренне обиделся. Вроде бы и не хотел, но обида просто жгла

изнутри. Они даже не разговаривали несколько дней. Почти не

разговаривали. У Ники был завал в институте, он писал редко, а

Джой даже не пытался набрать, решив: соскучится ― сам

прибежит.

Стоит ли говорить, что Никита только под конец недели, очнувшись от учёбы, осознал, что что-то не так? То есть его не

смущало отсутствие привычных уютных вечеров, когда они

вроде были по-отдельности, занимаясь каждый своим делом, но

всё же вместе? Когда Ники располагался с тетрадями на диване, а Джой устраивался рядом с ноутбуком. Они так и сидели, лишь

иногда соприкасаясь плечами, но было в этом что-то особо

интимное… даже интимней секса.

И заменять подобное встречами пару раз в неделю да

ежевечерними короткими переписками, по мнению Джоя, было

кощунством. Хотя ладно, не встречами, а скорее «ночёвками», но со стороны выглядящими подозрительно. Ники никогда не

заваливался к нему сразу после института, он успевал заскочить

домой, привести себя в порядок, переодеться в свеженький

наряд, приготовившись к следующему дню, и только тогда

приехать. Зубную щётку, гель для душа и даже полотенце ―

полотенце! ― он таскал с собой.

Джой, наблюдая за этим, каждый раз недовольно щурился

и мечтал скормить Нику грёбаный тюбик зубной пасты, который он вечером и поутру выуживал из рюкзака. Что за

паранойя? Страх, что его тут отравят, мать вашу?

За полтора месяца он лишь пять раз пришёл «в старом».

Неловко мялся на пороге, оправдывался, просил поделиться

полотенцем, а с утра вскакивал ни свет ни заря и мчался домой.

Видимо, переодеваться. В третий такой раз, заметив, как Никита

чистит зубы пальцем, Джой совсем озверел и шлёпнул перед

ним запакованную, абсолютно новенькую зубную щётку.

― Ники, или ты сейчас берёшь, раскрываешь её, ставишь в

стаканчик и пользуешься, или вообще не приходишь ко мне

больше. Будем, видимо, встречаться в отеле, совсем как

неродные, ― сказал тогда он.

Вкрадчиво сказал, недовольно, в очередной попытке хоть

немного понять мысли этого идиота. А главное: он ведь

приходил. Прилетал, как на крыльях, обнимал крепко-крепко, всю ночь не отпускал, но вёл себя… странно. Если родители и

так уже отпускали на съёмную квартиру, почему нельзя было

просто-напросто собрать манатки и свалить к нему, к Джою?

Что за чертовщина? Но спрашивать напрямую он не решался.

Мало ли, вдруг снова какие-то проблемы с отцом и мачехой? А