Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 158)
подвинется ближе? Вот так, очень-очень осторожно коснётся
ладонью рёбер, вдохнет запах сигарет и шампуня, исходящий от
волос. А если Джой не проснётся, то можно оказаться ещё
ближе, спустить руку на живот и уткнуться носом в макушку. И
чуть крепче обнять.
Никита и сам не понял, как «всего минута» превратилась в
пару, а они в свою очередь ― в крепкий блаженный сон.
Спал Джой урывками. В целом, это было нормально: крепким сном он никогда не отличался. Но в компании Никиты, особенно на одном диване, пусть и на почти метровом
расстоянии, спалось совсем нервно. Первое время Ники
практически распластался по стенке, и каждый раз, выныривая
из полусна, Джой замечал это ― иногда с юмором («Ммм, боится, значит, уважает»), иногда с раздражением. Чаще именно
с лёгким раздражением, потому что у самого Джоя присутствие
Никиты вызывало не желание сбежать подальше ― что стоило
бы! ― а вполне логичное напряжение и возбуждение. В такие
моменты он просто глубоко дышал и думал о котиках. Об
обычных таких котиках, пушистых и милых, при виде которых
просыпается умиление, а никак не стояк.
Впрочем, он не жалел. Пожалеет он, возможно, потом.
А ещё он успешно пародировал Ники и лежал, едва не
падая с дивана. Ладно, раз Джой сам взял его на слабо, предложив не надувать матрас… капельку лишних сантиметров
личного пространства организовать можно. Вот только их
разговор так и не выходил из головы.
Блять. Блять! Бляяяять… Никита, твою мать, ты инфаркта
чужого хочешь? Что это было? Джой упорно осаживал себя, что
в прошлый раз он вот такие дурацкие шуточки принял за чистую
монету и сам же поплатился, но…
Где-то на моменте мыслей про «но» и периодических
воспоминаний о котиках он всё же отключился. Снова
включился ближе к утру, от очередной волны возбуждения и
непривычного жара. Слишком непривычного.
Джой открыл глаза, слепо уставившись в мрачную
поверхность телевизора, чернеющую как раз напротив дивана, у
противоположной стены. Света с улицы падало ещё мало, плотные шторы были наполовину задёрнуты, но даже так он
угадывал в темноте экрана своё отражение. Размытое лицо, пустота чёрной майки, от которой пахло одеколоном Ники ― и
поверх этой майки светлое пятно ладони. Даже не столько
поверх, блин! Джой тихонько чертыхнулся, но тут же мысленно
погладил себя по голове за сдержанность. Проснулся-то как
отлично: не рывком, перебудив заодно всех вокруг, а плавно и
спокойно. Ещё и окружение пару минут не мог охватить. Зато
теперь ощутил в полной степени.
Ладонь Никиты уверенно покоилась у него на животе, как
раз между задравшейся майкой и поясом спортивных штанов.
Джой не мог сказать точно, но, судя по ощущениям, Никита
крепко прижимал его спиной к своей груди и размеренно сопел
в макушку. Спал. Спал, чтоб его!
Зато он теперь бодрствовал. Абсолютно точно и
абсолютно везде.
Горячая ладонь Ники лежала прямо поверх солнечного
сплетения. Стоило сосредоточиться на этом прикосновении, и
по телу прокатывались волны жара. А мозг активно подкидывал
ту же мысль, что и раньше: в отличие от Джоя Ник, хоть и
закутался в одеяло, как гусеница, обременять себя лишней
одеждой не стал. Стянул майку и джинсы да так и упал. В
боксерах. Цвет Джой не запомнил, потому что в тот момент
малодушно не смотрел. Теперь же понимание, что почти
обнажённый Ники обнимает его со спины, одновременно
будоражило и вызывало почти панический ужас. Правильно!
Правильно, Ники! Кусаешь ты чертовски нежно. Бьёшь прямо
по больному. Вот если сейчас обернуться и разбудить тебя
поцелуем, что будет? Ооо, Джой подозревал: ничего хорошего.
А если просто разбудить, его уже не обнимут вот так.
Пальцы Ники чуть подрагивали, словно поглаживали
кожу. Это было невыносимо. И приятно. Настолько приятно, что, если бы Ник сейчас проснулся и шепнул ему это своё