Рейн Уайт – Если бы я знал (страница 117)
справляюсь. Пытаюсь сделать одно ― твой отец недоволен, второе ― снова. Я никчемная. Как я своего ребёнка воспитаю, если не могу быть нормальной женой… и матерью тебе?
Наверное, следовало бы разозлиться и высказать Марине
всё по поводу её методов воспитания, но нет ― Никите было
жаль. Серьёзно. Вот он весь такой едва вышедший из
подросткового максимализма (а возможно, и не вышедший) сидел и безгранично сочувствовал совершенно потерявшейся
девице на десять лет его старше. Той, кого за последние полгода
начал считать «рыжей стервой», которой всё не так. Много
гуляет ― плохо, мало ― плохо, слишком усердный ― плохо, наоборот ― тоже. И с одной стороны, понять это было нельзя.
Зачем вести себя, как сучка, если можно решить всё мирным
путём? А с другой…
― Ты нормальная жена, ― вздохнул Никита, сдаваясь и
пересаживаясь к ней на кровать. ― Просто вторая мать мне не
нужна. Зачем? Я взрослый, Марин.
― Я всё равно не справляюсь…
― Потому что принимаешь близко к сердцу. ― Он обнял
её за плечи, притягивая к себе. Вот какого фига воспитали таким
отходчивым, а? ― Зачем ты вообще лезешь вон из кожи?
Марина долго не отвечала. Попробовала отстраниться, что-то пробормотала, но Никита держал крепко. Нет уж, раз
обнял, пусть говорит так.
― Ты хоть сама понимаешь, что достала меня
придирками? ― продолжил он. ― Противоречила сама себе.
Если так продолжится, я реально сбегу из дома.
― И тогда меня тоже вышвырнут на улицу...
― Ага, сотню раз вышвырнут, ― усмехнулся он.
― Никит, твой отец… ты посмотри сам, он же такой…
такой… да он взрослый, опытный, красавец. На него все
девчонки молоденькие оборачиваются, если вместе на улицу
выходим. А тут я, которая маникюр себе сделать не успевает и
волосы красит сама в ванной. Даже не может за старшим сыном
присмотреть. Если на тебя, и так рассудительного, я повлиять не
могу, то Егор…
― Так! ― прервал поток слов Никита. ― Марин, ты отца
моего любишь?
Она вздохнула и отозвалась:
― Конечно.
― Вот и он тебя, ― усмехнулся Никита. ― А
присматривать за остальными домочадцами всем наказывает, сколько себя помню. Но даже если он приедет, а дом будет
вверх дном, это ничего не изменит.
― Но…
― Кто вообще тут старше: ты или я? ― рассмеялся
Никита. ― Не-из-ме-нит! Всё, точка. Батя бы не женился на
тебе, если бы не любил. Честно. И прошлый развод был потому
что маман сама его бросила. Нашла себе партию лучше.
― Да куда лучше? ― вскинулась Маринка.
― Вот именно.
Никита улыбнулся. Батя не женился бы, если бы не влип, не посчитал ее самой-самой, он после развода вообще казался
каменным. Ледяным. А с Мариной оттаял, за что Никита был ей
чертовски благодарен.
Пока она не превратилась в тюремного надзирателя.
― Расслабься, просто расслабься, ― посоветовал он, а
потом, внезапно решившись, протянул руку и предложил: ―
Всё будет отлично, если будем работать вместе. Мне нужна не
мать, мне нужен друг, а вот Егору ― мать. Что скажешь?
Попробуем снова? Кажется, полгода назад мы неплохо ладили.
Марина застыла, уставившись на его ладонь. Затем
осторожно вложила в неё свою руку. Ногти короткие, никакого
лака ― но ухоженные, зря она себя ругала.
― Только хватить мне капать на мозги по поводу того, с
кем я общаюсь и как себя веду, хорошо?
Он закатил глаза, крепче сжимая её руку, и искренне
понадеялся, что на этом действительно будет поставлена точка.
Пока ещё можно что-то наладить в этой сошедшей с ума семье.
― Хорошо.
Что ж, отец не женился бы на ней, если бы не любил… а
Никита бы не дал ей тогда второго шанса.