Рейн Карвик – Последняя петля (страница 27)

– У нас его давно нет.

«Раньше его называли иначе и хотя бы делали вид», – напомнил тот.

Он допил кофе. Горячий, горький – благодарно реальный, без метафизики.

В ванной зеркальный шкафчик отразил его лицо в трёх вариантах – чуть моложе, нынешнем и на пару десятилетий старше. У каждого на запотевшем стекле тонкой полоской проступало одно и то же время.

00:41, словно кто-то писал цифры пальцем изнутри.

– Если это новая маркетинговая кампания, – сказал он в никуда, вытирая зеркало, – то у вас очень странное чувство юмора.

Надписей не стало, но ощущение того, что цифра висит в воздухе, не исчезло.

Он оделся и вышел.

На площадке, прямо напротив лифта, некогда висели большие, квадратные часы – жильцы сбрасывались на них, когда дом был новым. Сейчас циферблат был утыкан трещинами, стрелки давно сломаны.

Сегодня они стояли идеально ровно.

00:41.

Только вместо привычного тикания слышалось тонкое, нервное дребезжание – как если бы механизм пытался сдвинуть стрелки, но что-то держало их, не давая сделать ни шага.

Соседка с пятого – низенькая, в халате и с вечным платком на голове – стояла, задрав голову, и смотрела на этот немой спектакль.

– Опять сломались, – констатировала она, заметив Мартина. – Я уже два дня под них не встаю.

– А раньше вставали? – уточнил он.

– Конечно, – обиделась она. – Они всегда правильно показывали, даже когда всё остальное скакало. А теперь…

Она пожала плечами.

– Пошли, что ли, вместе с вашим этим… – она поискала слово, – Синхроном.

Слово «Синхрон» она произнесла так, будто говорила о разводе какой-то дальней родственницы: в тоне – усталое «ну да, оно есть».

– Сейчас они хоть одинаково сломаны, – заметил Мартин.

– Да толку, – буркнула она. – Везде одно и то же.

Она показала на свою дверь.

На ней, рядом с глазком, кто-то когда-то приклеил маленький электронный модуль – «бытовой помощник», который должен был напоминать о лекарствах и мусоре.

Модуль теперь светился тускло-зелёным и показывал, угадайте, что.

00:41.

«Системная шутка, – сказал внутри голос Хроноса. – Общее время города застряло в одной минуте, только никто об этом не договорился».

– Хватит комментировать, – попросил Мартин.

«Это не я», – отозвался Хронофаг.

И действительно, фон, к которому он привык, сегодня был другим. Не интенсивнее – качественно иным. Как будто сеть тоже перестала верить своим часам и теперь слушала, как тикают чужие.

На улице было «днём».

Он уже перестал ориентироваться в привычных категориях, но свет был дневной – в смысле привычки к нему. Люди выглядели «днём» занятыми: кто-то куда-то шёл, кто-то нёс пакеты, кто-то спорил по телефону о чём-то срочном.

Только срочность теперь была без опоры.

Напротив подъезда стоял мужчина в форме курьера, с коробкой в руках. Он раз двадцать посмотрел на наручные часы, вздыхал и всё равно не мог решиться зайти.

Мартин инстинктивно отметил: хорошие ботинки, дешёвая куртка, уставшее лицо.

На запястье курьера было два устройства.

Механические часы – круглые, со стрелками.

И электронный браслет, выданный корпорацией когда-то всем, кто участвовал в распределении времени: он показывал остаток лет, месяцев, часов, был привязан к сети Синхрона и служил пропуском во все места, где решалось, кому чего добавить или отнять.

Сейчас оба циферблата были синхронны.

00:41.

Только на механике стрелки стояли, а на браслете числа бешено мигали, пытаясь перескочить дальше – 00:42, 00:43 – но каждый раз отскакивали обратно, как от стенки.

– Проблемы с доставкой? – спросил Мартин, проходя мимо.

– С дедлайном, – ответил тот мрачно. – Он не наступает.

Он поднял руку, показывая браслет.

– Я должен был сдать этот заказ «до сорока одной», – объяснил. – И вот…

Он махнул коробкой в сторону, где в старом мире располагался бы офис или магазин, принимающий посылки. Сейчас там был стеклянный фасад с переливающимся логотипом «Центр распределения».

– …я всё никак не дойду, – закончил курьер.

– В смысле? – не понял Мартин.

– В прямом, – тот пожал плечами. – Иду, иду – и всё время оказываюсь или здесь, или вон там.

Он показал на противоположную сторону улицы, где совершенно спокойным видом размещался киоск с шаурмой.

– А между… – курьер развёл руками. – Между нету.

Мартин проследил его маршрут взглядом.

Слева – ступеньки, ведущие к павильону центра. Справа – киоск, лавочка, урна. Пространство между ними не исчезало, дома на заднем плане стояли, тротуар не рвался. Но было в этой полосе что-то скользкое: когда смотришь – есть, когда делаешь шаг – как будто уменьшается.

«Фокус с монтажом», – сухо прокомментировал внутренний следователь в нём.

– Попробуйте пойти задом наперёд, – зачем-то сказал он вслух.

Курьер посмотрел на него с выражением «ещё один умник», но всё же повернулся и сделал пару шагов спиной.

Получилось.

Он прошёл, не замедлившись, достиг ступенек, обернулся и посмотрел на браслет.

Тот по-прежнему показывал 00:41.

Курьер выругался и, не дожидаясь, пока мир передумает, рванул внутрь.

Мартин продолжил путь.

Чем дальше он шёл, тем чаще заметил: часы в городе не просто ломались – они собирались в хоровод.

На витрине аптечного пункта электронный табло «Мы открыты до…» показывал 00:41 и «ежедневно».

В окне соседнего дома ребёнок водил пальцем по деревянному циферблату – то ли игрушка, то ли учебное пособие – и, как ни крутил стрелку, та всё равно возвращалась к верхнему делению.

На остановке старая, ещё советская, железная конструкция с круглым циферблатом замерла на той же минуте.

00:41.