Рейдер – Крестраж # 1 (страница 64)

Всё же я захватил с собой один позвонок с самого кончика хвоста химеры и спрятал в сумку. Видел я одну мастерскую на стыке Лютного и Косой Аллеи, которая занимается работой с костью, и мне захотелось заказать себе по шаблону из имеющегося у меня классического «Паркера» с золотым пером магический аналог с расширенным пространством под чернила и, если получится, так и нескольких цветов. Тем более мне в любом случае нужно в магический Лондон попасть, так как истекал срок договора с Гринготтсом Семнадцатым, и имелась ещё одна немаловажная причина на самоволку.

Завтра воскресенье, соответственно выходной и уроков нет, потому освободимся с домашними заданиями мы задолго до обеда. Ко всему прочему, завтра ещё одно знаменательное событие, а именно день рождения Гермионы Джин Грейнджер. Четырнадцать лет старушке стукнет, понимать надо! Вспомнив последние два года нашего знакомства, я, к своему стыду, припомнил, что никогда не дарил ей подарки в этот день, а поздравлял так, мимоходом, в отличие от неё, когда на мои дни рождения она всегда что–то, да дарила. Только на формальные праздники отделывался такими же формальными подарками.

Зато теперь я во всеоружии, и готов ко всяким подобным мероприятиям, и даже сверх того, с запасом. В отделении стазиса моей волшебной сумки есть аж четыре различных цветочных букета, практически на любые случаи жизни. Один, с лилиями, был уже потрачен на Эмму Грейнджер, осталось два с белыми розами, один с экзотическими орхидеями и корзина шикарнейших и душистых красных роз. Мало того, что можно раздарить всё частями, но я практически мгновенно смогу сформировать набор юного совратителя. Даже шампанское в ведёрке со льдом у меня в загашнике имелось, не говоря о прочих сладостях–шоколадностях, вот такой я продуманный тип. Всё это было куплено или приобретено не совсем законными методами ещё летом, после того, как у меня появился мой чудо–портфельчик, правда, сейчас не заполненный нужностями даже на треть и требующий дальнейшей вдумчивой комплектации.

Сейчас я наблюдал, как Гермиона пыталась делать уроки за обычным своим столиком около окна, а отвлекающая её шумная толпа гриффиндорцев заставляла её страдальчески морщиться и насупленно хмурить брови.

— Ты опять мазохизмом занимаешься? — спросил я, присаживаясь на подлокотник её кресла.

— В каком смысле? — буркнула она, не отвлекаясь от длиннющего эссе по зельеварению, заданного Снейпом.

— В смысле, что здесь, — я обвёл рукой факультетскую гостиную, — тебе не дадут спокойно работать, и что мешает пойти в комнату, где мы обычно занимаемся или сделать всё спокойно в своей спальне?

— Меня туда дверь не пускает, а в спальне Лаванда с Парвати не дадут спокойно заниматься, — недовольно сказала она. — После того урока у Трелони они как с ума посходили!

— Профессора Трелони, Гермиона, — скопировав её тон, строго сказал я.

— Гррр…

— Ладно! Пойдем, покажу, как надо эту дверь открывать, — ухмыляясь, сказал я.

— Табес!

— Всё! Я поняла, мелкие говнюки! — орала бронзовая голова медузы горгоны посреди двери.

— Тут леди! Повыражайся мне ещё! — нацелившись палочкой на дверь, сказал я.

— Гарри! Но ведь это жестоко! — возмущённо воскликнула Гермиона.

— К кому жестоко? К деревяшке? — непонимающе обернулся я к ней.

— Ну…

— Защитите меня от этого вандала, юная госпожа! — начала канючить дверь.

— Га–а–арри По–о–оттер! — произнёс у меня за спиной мелодичный голос, от которого я вздрогнул.

Аккуратно повернувшись, я имел честь наблюдать природное явление, называемое — Луна Лавгуд. И такое же, как всё в природе, безумное и беспощадное — как ураган или двенадцатибалльный шторм. Прошлая наша встреча закончилась для меня получасовым психоделическим матерным диалогом и применением одного единственного «Акцио». Зато после этого у меня повысилось настроение, но я очень–очень опасался встретить ещё раз эту девчонку. Боялся, что мой мозг не выдержит нагрузки на логические цепи и перегорит к ебеням. Я с усилием сглотнул ставшую внезапно вязкой слюну и спросил:

— Ты что здесь делаешь, Луна?

— А тебя это ебёт, Поттер? Железножопых пухликов ищу, вообще–то, — грубый ответ, дополненный непонятными пояснениями и сказанный ангельским голоском и при милом выражении личика, опять перемкнул что–то у меня в мозгах, и я, как и в прошлый раз, впал в ступор.

— Ааааа… Ээээмммм…

— Гарри, а кто это? — спросила ничего не понимающая Гермиона.

В это время из–за угла коридора вышла массивная фигура Лонгботтома, загруженная стопками учебников и пергаментов.

— Гарри, Гермиона, привет! — дружелюбно кивнул он нам и остановился рядом со всей нашей компанией, переводя дух.

— Нашла!!! — радостно воскликнула Лавгуд.

Я почувствовал, как градус безумия скакнул куда–то в стратосферу.

— Кого? Что? Где? — вразнобой спросили мы.

— Пухлика!!! — припечатала она и стала влюблёнными глазами пялиться на Невилла.

Лонгботтом, как и я раньше, затравленно сглотнул и крепче обнял стопку литературы в своих руках, тихонько начав отходить за тот же угол, из–за которого только что вышел.

— Никуда ты от меня не денешься, — мечтательно закатив глаза, промурлыкала Лавгуд, после чего стала с охотничьим азартом наблюдать за стратегическим отступлением Невилла. — От меня не уйти!

«Мама», прочитал я по губам «пухлика», а сам стал нашаривать за спиной дверную ручку и по возможности незаметно притянул к себе Гермиону. Невилл уже почти скрылся за поворотом.

— Стой! — звонко заорала Лавгуд и кинулась в догонку. — Не будь ссыкливым нарглом!

Мы переглянулись и, не сговариваясь, дружно ввалились в нашу каптёрку, тщательно захлопнув и запечатав дверь.

— Что это было? — жалобно спросила Гермиона.

Если б я знал! В прошлую нашу встречу с Лавгуд я подумал, что моя легилименция сломалась. Поверхностное чтение мыслей показывало, что я смотрю телевизор, в котором отображается статика, и если в обычном телевизоре это просто черно–белая мешанина, то у неё в этой мешанине присутствовали образы — не страшные или пугающие, нет. Пугало само это явление, так сказать, в сумме факторов.

— Это было безумие, — задумчиво ответил я.

— Зачем мы здесь, Гарри? — спросила Гермиона, с любопытством осматриваясь.

В прошлый раз, когда я показывал ей это своё убежище и рассказывал с практической демонстрацией подарка от Молли Уизли, у неё не было времени всё рассмотреть в деталях и из–за запрета задавать вопросы. Зато теперь, чую, мне так легко не отвертеться, и меня выпотрошат на интересующую информацию.

— Всё потом, Гермиона. Ты переоделась, как я просил? — спросил я, деловито снимая мантию.

Она кивнула и тоже начала стаскивать с себя балахонистое одеяние волшебницы с красной подкладкой и золотым гербом Гриффиндора слева на груди, под которым оказались белая ветровка и синие джинсы с кроссовками. Подхватив её под руку, поволок ничего не понимающую девчонку в исчезательный шкаф.

— Мы зачем сюда залезли? — почему–то шёпотом спросила она. — Ведь ты не думае…

Договорить она не успела — я открыл дверцу уже у себя в кабинете. Стоило нам ступить на пушистый ковёр, постеленный на пол, как внезапно всё тело сковало, как при «Петрификусе», только мы не упали, а зависли в нелепых позах. Бэрримор бдит!

— Код четыре, альфа четыре, Бэрри! — просипел я.

Раздался хлопок и передо мной появился мой домовик, который пристально взглянул мне в глаза, после чего щёлкнул пальцами. Неподвижность пропала, и невидимая сила бережно опустила нас на ковёр.

— Добро пожаловать домой, хозяин, сэр Гарри! Как идентифицировать гостью? — важно спросил он.

Откуда только таких слов нахватался?

— По протоколу два, — в тон ему ответил я и подавился, когда уже он ответил:

— Принято!

Сейчас бы ещё какую–нибудь приблуду в виде сканера с лазерными лучами и поменять ему наряд на протокольно–военное нечто вместо белоснежной наволочки, и тогда вообще полная аутентичность будет с КПП на сверхсекретный объект.

— Где мы, Гарри? — немного дезориентировано спросила Гермиона.

— Мы у меня дома, Гермиона, но это всё потом, нам нужно идти дальше, — и потащил ничего не понимающую девчонку вниз, к камину в холле.

Внизу всё было по–старому, кроме одной яркой детали. В кресле за столом сидел Сириус Орион Блэк Третий и глушил в одиночку шотландский огненный самогон. Судя по уровню жидкости в бутылке коричневого стекла, он только–только начал расслабляться.

— Оу! — удивлённо выпучился он на нашу парочку. — Гарри? Присоединишься? — и помахал, гремя льдинками, хайболом с янтарным напитком на донышке.

Очень хотелось отвесить ему смачного поджопника.

— Сириус! Я тебя когда–нибудь прибью! — зло сказал я.

— Сириус? Сириус Блэк? — затравленно озираясь, прошептала Гермиона.

— Ну Сириус… Ну Блэк… Лучше пойдём, нас твои родители ждут, — сердито сказал я, таща девчонку, у которой подгибались ноги, к камину.

— Гарри, что происходит? — умоляюще спросила Гермиона.

— Дурдом происходит… Как всегда у меня.

Я взял её за талию и кинул горсть летучего пороха в камин.

— Вокзал Кингс–Кросс!