Рейдер – Крестраж # 1 (страница 58)

Вернувшись в спальню факультета я спокойно вырубился, продолжив во сне обучаться продвинутой рунологии, а наутро стало известно, что дементоры взяли Хогвартс в осаду.

Глава 33 Осадное положение

Мы с Гермионой стояли на галерее восьмого этажа вместе с толпой других студентов и наблюдали, как по периметру купола голубоватой, прозрачной полусферы защиты Хогвартса скользят чёрные тени дементоров. Рядом с нами перешептывалась с загадочными лицами неразлучная парочка из Браун и Патил, а вокруг нарастал встревоженный ропот студентов.

— Почему они напали на школу, Гарри? — спросила меня Гермиона, как будто я, по её мнению, знаю все ответы.

Нууу… Вообще–то не то что знаю, но догадываюсь, и не говорить же здесь об этом прямо сейчас и открытым текстом, вроде: «Да так, Гермиона, я вчера вечером пару–тройку этих тварей пришил и теперь они в бешенстве… Ничего особенного, лучше пошли позавтракаем.» А что если?

— Это нужно у Рональда Уизли узнавать, — важно и с выражением произнёс я так, чтобы стоящие рядом болтушки гарантированно услышали. — Он же специалист по дементорам и непревзойдённый их убийца и истребитель. Может, он опять не сдержал своей кровожадности и напал на этих милых созданий? Вот они напугались, обиделись и теперь ждут, когда им на суд доставят рыжего преступника.

Краем глаза заметил, как Лаванда и Парвати прислушивались к моим объяснениям с раскрытыми ртами и горящими глазами. Ещё бы! Такая сенсация!

— Гарри! Как ты можешь так говорить? Рон бы никогда так не поступил! — возмущённо воскликнула она, но как–то, даже на мой взгляд, искусственно и наиграно.

Я с новым интересом посмотрел на Гермиону. Чего это она такое придумала и сейчас пытается изобразить?

— Нет, ну а что? Он же в поезде уже победил нескольких! Наверное, сейчас дементоры не хотят, чтобы он вообще из школы вышел и караулят входы и выходы. Боятся, что Дамблдор его на них натравит, — с видом эксперта продолжил я развешивать лапшу, а к разговору стали прислушиваться ещё несколько учеников.

— Но ведь Рон не мог… Хотя, я вчера вечером его не видела и в гостиной его не было, — задумчиво протянула она, смотря куда–то в потолок.

Ай, молодца! Видимо крепко её обидело угощение от Джинни и Молли. Зашушукавшись за спиной, наши главные сплетницы поспешно куда–то срулили, а мы переглянулись и на наших лицах расцвели зеркальные коварные улыбки. Нужно поаккуратней с Гермионой теперь, оказывается, она не такая наивная и незлопамятная, как я себе её представлял.

Спустившись в Большой Зал, мы наблюдали целую орду разномастных волшебников, которые наседали на низенького толстячка в полосатом костюме–тройке и накинутой на плечи роскошной даже на вид мантии из дорогой чёрной ткани. Рядом с ним стояла давешняя жабообразная Амбридж и визгливо отбрехивалась от гневных упрёков многочисленных родителей и попечительского совета в полном составе. Среди всего этого бедлама мелькала угодливая, рыжеволосая и долговязая фигура в студенческой мантии. И здесь рыжие пролезли в задницу без мыла, Персиваль Уэзерби пытается активным вылизыванием анусов обратить внимание властьимущих на себя.

Очень сильно это всё напоминало паноптикум и сборище стаи макак при низложении альфа–самца. Отвратительное зрелище и, чтобы добиться всего этого, мне понадобилось всего шесть патронов, два галеона серебром и немного времени, а каков эффект! Чувствую себя Ли Харви Освальдом, только в президентов не стрелял, а министра магии уже клюют и кресло под ним шатается. Прямо теневой делатель политики в магическом мире, а не студент–третьекурсник. Главное, сейчас ему на глаза не попадаться, а то приплетёт меня, как спасителя магического мира от местного Бен–Ладена к спасению своей толстой жопы. Скажет, например, что не детей хотел защитить от опасного преступника с помощью дементоров, и как в газетах было заявлено, а конкретного ребёнка, или ещё что придумает, и тут–то на меня все шишки и посыпятся.

Пока завтракал, я настороженно наблюдал за феерическим скандалом, и там тем временем происходила чуть ли не драка. Заметил, как к министру пробился какой–то юный аврор и торопливо стал шептать тому на ухо, после чего взгляд Фаджа заметался по столу Гриффиндора и остановился на активно жрущем Рональде Билиусе Уизли. С феноменальной скоростью тут слухи разносятся, я это ещё в прошлые разы заметил. При отсутствии даже телевизоров у магов, получается, и других развлечений нет, как пересказывать байки и перевирать слухи. Поэтому здесь даже такая жёлтая по меркам неволшебников газетёнка, как " Ежедневный Пророк», имеет нехилый вес, хоть и печатает те самые слухи, в основном.

— Сваливаем, — прошептал я на ухо Гермионе, которая не спеша пила чай и с огромным любопытством смотрела на развернувшееся представление.

— Но почему? — шепотом возмутилась она. — Сейчас же самое интересное начнётся!

— Подальше от начальства и поближе к кухне! Не слышала такую народную мудрость? — я встал и потянул её за собой. — Рядом с подозреваемым находиться опасно, могут замести до выяснения, — с видом бывалого знатока заявил я.

Не одни мы такие продуманные, всё пространство вокруг чавкающего Уизли как по волшебству очистилось от гриффиндорцев, когда все заметили, как к столу приближается четвёрка авроров в красных мантиях. Слишком свежи у всех воспоминания, как Рона «брали» в прошлый раз, и схлопотать шальной «Ступефай» никому не охота.

— Сама смотри! Вот учебники за все пять курсов по маггловедению, и если ты тут найдешь хоть одну вещь, которая тебе неизвестна, то я клянусь! Даже слова не скажу, и ты можешь поступать как тебе угодно! Тут не учебники, а пособие начинающего нациста, а ты хочешь это изучать!

Наколдованный мной вокруг нашего столика «Квиетус» в библиотеке, где мы скрывались от скандала, охватившего Хогвартс, позволял свободно общаться и на повышенных тонах. Сейчас я доказывал Гермионе наглядно, что её глупое желание изучать всё подряд не только глупое, но ещё и идиотское и вредное.

— Я уже их читала, — насупившись и опустив голову, буркнула она.

— Что–о–о-о!!!? Тогда ты зачем мне здесь голову морочишь!? Откуда у тебя возникло желание ещё и углублённо изучать это? Тебя по голове стукнули? — я начал, не сдерживаясь, кричать на неё.

— Ну–у–у-у, я подумала, что, может быть, наверное, что–то…

— Прибью! — решительно пообещал я и пояснил. — Чтоб не мучилась. А вот эти? — и указал на другую стопку учебников с дополнительной литературой по Прорицанию.

— Только одним глазком, и там… — начала объяснять она, и тут я заподозрил неладное.

Слишком она это наиграно и весело объясняла, хоть и с серьёзным и упрямым как никогда выражением своей мордашки. Легиллименция чётко и без двоякого толкования показывала все её истинные чувства. Это что такое сейчас происходит? Она меня троллит, что ли? Да ей просто нравится надо мной сейчас издеваться, подтрунивать и бесить! Вот ведь засранка!

— …так что, Гарри, ты не представляешь, как это может оказаться важно, и я бы всё равно…

Я посмотрел ей в глаза, немного повысил свою восприимчивость и усилил транс, если можно так сказать.

Она ведь и не собиралась брать эти предметы, а «Маховик» клянчила у сопротивляющейся МакГонагалл не просто из любопытства или для изучения всех уроков, а «на всякий случай» и ещё у неё очень много мыслей и чувств присутствовало. Оказывается, она сейчас очень сильно боится… за меня боится. И да, я не знаю, как выглядит и чувствуется женская влюблённость, но что–то такое по отношению к себе я ощутил. Что теперь с этим знанием делать, я не знаю, но чувствовал себя последним подонком и извращенцем, который подглядывает за чем–то личным и сокровенным.

Оборвав зрительный контакт, я откинулся на спинку стула и задумался. И с чего это я так себя чувствую, ведь у других чтение образов никаких моральных терзаний у меня не вызывает?

— …в прошлый раз. Когда мы варили зелье для тебя… Гарри?

— А? Что? — я отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Гермиону, которая сердито и с подозрением на меня смотрела.

— Я говорю, что ты сейчас опять что–то со мной сделал, как в тот раз, когда мы варили твой «Рябиновый отвар». Что!? Ты! Со мной! Сделал? — угрожающе тыкая в меня пальчиком, раздельно спросила она.

— Аааа… Это? Легиллименция, Гермиона… Поверхностная, не обращай внимания, — всё так же задумчиво брякнул я.

Я отрешенно копался в своих мыслях, пытаясь проанализировать открывшееся знание и непонятное для меня собственное состояние, а непонятное — значит возможно опасное.

— Легиллименция? То есть чтение мыслей? Да как ты?… Ты! Ты!

Она сначала возмутилась, потом очень сильно покраснела, потом стала кусать губы, а из глаз начали течь слёзы. Похоже, я что–то не то сейчас сказал. Гермиона стала судорожно собирать в свою сумку разложенные на столе учебники, бессистемно пихая всё подряд.

— Постой! — я поймал рукав её мантии, притянул порывающуюся убежать девушку и прижал к себе. — Что ты распереживалась? Ну узнал, что ты надо мной прикалываешься сейчас. В чём проблема?

Замершая в моих объятиях напряженная Гермиона немного расслабилась, но всё так же продолжала всхлипывать. И чего так боится признать, что я ей нравлюсь?

— Так нечестно, — бормотала она мне в плечо, пока я её обнимал и успокаивающе гладил по голове. — Я уже не удивляюсь и не спрашиваю, откуда ты такие вещи знаешь, тогда, в больничном крыле, перед тем как… ты — не ты был. Страшный и чужой. Ведь после этого ты так поменялся?