Рейдер – Крестраж # 1 (страница 54)

— Вернёмся к делам, Сириус, — сказал я.

Вытащил из сумки, лежащей на столе, ставшую уже традиционной для меня открытку с движущимся изображением жирной и облезлой испуганной крысы и толкнул щелчком в сторону крёстного.

— Как и обещал, расколдовать от «Папирофорс» можно обычной «Фините Инкантатем», потом ты можешь его пристукнуть в виде крысы или можешь колдануть «Репарифарго» и перерезать глотку в первозданной ипостаси, ну тут не мне тебя учить. И прошу, Сириус, только не у меня дома, мне не нужны тут лишние привидения или некрофон, а ещё лучше сгоняй к себе на Гриммо и там замучай ублюдка на алтаре рода. Твоему дому это на пользу пойдёт и, глядишь, подпитка накопителя подрастёт. Твоё семейство так с недругами разбиралось, вроде, чего ты кочевряжишься?

— А ты? Ты сможешь это сделать? — понурившись спросил он.

— Урода, который предал и продал моих родителей вместе со мной психованному маньяку–убийце? Шутишь? Конечно смогу, но скорее прирежу просто и без затей, зачем лишнюю возню разводить? — равнодушно ответил я.

— Как тебе удалось его поймать? Хвост всегда был осторожен и чувствовал чары и магические ловушки в образе крысы, — задумчиво вертя открытку спросил Блэк.

— На самом деле не сложно. Есть такая штука у русских магов, которые охотятся на лунного соболя в Сибири — специальные чары на мелких хищников, не чувствуются волшебными существами, там специальный зацикленный контур в первой последовательности применяется, и поэтому, когда пересекается сигнальная нить, сраба…

— Всё, всё! Я понял, что ты нашёл нужные чары, когда будем… ну ты понял, — взволнованно спросил он.

— Сейчас!

Вот ведь малодушная, чистоплюйная зараза! Крепко же ему Дамблдор проехался по мозгам со своим всеобщим благом и всепрощением. Когда ко мне вломился, ни о чём таком даже не помышлял, только убийство и месть в мозгах была, а сейчас, видите ли, гуманизм в нём заговорил с законопослушностью.

— Гриммо двенадцать! — я бросил жменю лётучего пороха в камин и шагнул в зелёное пламя вслед за отбывшим туда Сириусом.

«Весёленькое местечко, так и брызжет позитивом и оптимистичным настроением». Как тут вообще жить можно? Неудивительно, что в книгах Сириус тут окончательно с ума съехал. Атмосфера унылости, застоя, я бы даже сказал упадка, вот во что превратилось фамильное гнездо некогда великой волшебной фамилии. Мрачность и тёмные интерьеры как нельзя соответствовали фамилии моего крёстного, и создавалось отчётливое ощущение, что мои исчезательные шкафчики откуда–то отсюда скоммуниздили. Везде властвовала подавляющая и величественная готика. Вот где всяким неформалам, готам–ортодоксам — рай и естественная среда обитания.

Пока я оглядывался по сторонам и восхищался стариной и антиквариатом, Блэк лаялся с говорящим портретом своей матушки, рядом с которым стоял древний, как ископаемое дерьмо мамонта, домовик с безумными черными глазами, как у натурального психа. Кричер, видимо, насколько я помню книги, та ещё задница и головная боль.

— Мало того, что притащился вчера в дом благороднейшего и чистокровного семейства с какой–то пьяной шлюхой, так и сейчас привёл сюда поганого полукровку, — верещала нарисованная на портрете сушёная грымза.

— Не смей оскорблять мою жену, Вальбурга! — с неменьшей экспрессией орал Блэк.

— Сириус, а кто эта невежественная хабалка? — спокойно и отрешённо лениво рассматривая окружающую обстановку, как бы между прочим поинтересовался я, показательно не обращая внимания на шипящую и брызгающую пеной, как огнетушитель, нарисованную старуху.

— Да как ты смеешь! — начала она с коронной фразы всех таких вот аристократов.

— Хабалка не в курсе, на ком ты женился, Сириус? — игнорируя бешеный взгляд портрета, спросил я. — Твоя Кора, Сириус, из мадридских Вальдесов, и те, вроде как, на триста лет древнее Блэков, и уж не в обиду вашему роду, намного темнее. Они в родстве с Кортесами, по–моему, а те из Мексики вместе с ними вывезли столько тёмномагического и кроваво–жертвенного хлама, что вы, по сравнению с ними, что дети малые, — закончил я скучающим голосом свою мини лекцию. — Так что можешь своей любимой намекнуть, как её здесь называют, или пусть сама всё вспомнит про вчерашнее. Может, призовёт душу этой старушенции и заключит в сливной бачок унитаза для магической очистки. Ты ей только намекни, Сириус.

Нарисованная Вальбурга вместе с реальным Сириусом с открытыми ртами смотрели на меня, а я в это время с интересом рассматривал батарею из голов домовых эльфов, прибитых рядком на стене дальше по коридору. Концептуальненько. Это кто у них стрельбой по домовикам увлекался, что вывесил их на стену, как трофей африканского сафари?

— Нам пора, где тут жертвенный зал? — поинтересовался я и немного отодвинулся от нездорово оживившегося Кричера.

— Фините Инкантатем! Аресто Моментум, сука!

Только я успел отменить трансфигурацию, как оживший крыс молниеносно соскочил с обсидиановой низкой плиты накопителя и по совместительству жертвенного алтаря рода Блэк и метнулся к единственному выходу из подвала и «сердца» особняка. Что–то подобное я подозревал и приготовился заранее, и теперь крыса медленно перебирала короткими лапками, зависнув в воздухе и выпучив глаза.

— Петрификус Тоталус! Локомотор! Шустрый ублюдок!

Я переложил при помощи палочки парализованную крысу на черное блестящее стекло алтаря.

— Действуй, Сириус, — поторопил я крёстного. — Это твоя месть.

— Репарифарго!

Очень, я вам скажу, неприятное зрелище — обратная трансформация. Небольшую алтарную комнатку наполнила вонь немытого тела, гнилых тряпок и испражнений.

— Сириус! Друг мо… — заверещал толстый и бледный до серости мужичок.

— Ступефай! Силенцио! Посмотри, есть ли у него метка!

Блэк, с жертвенным ножом в подрагивающей руке, вспорол левый рукав гнилого сюртука Петтигрю и уставился на бледную татуировку с черепом и змеёй. Исказившееся ненавистью в миг, лицо крёстного перестало отражать неуверенность и запылало яростью и гневом. Я даже моргнуть не успел как длинный нож в руках крёстного с хрустом вошёл в грудь предателя.

— Во славу Рода… — прошептал я положенную при таких моментах фразу.

Глава 31 Проблемы доверия

Очнулся утром, за час до начала занятий в своей кровати факультетской спальни с квадратной головой, гадостным привкусом во рту и проспиртованной атмосферой вокруг. Первое моё похмелье в этой жизни, и сейчас я чувствовал, что не стакан огневиски, доставшегося в наследство от О'Нила, выпил, а как минимум половину ящика этого адского пойла выхлебал в одно лицо. М-да, главное — не привыкнуть к такому и не покатиться по наклонной с решением всех проблем подобным образом.

После казни мы вдвоём с Сириусом вернулись в «Логово» в несколько дерганом и подавленном состоянии, и, уже молчаливо сидя в креслах перед камином, я не нашёл ничего лучшего, чем снять стресс обычным для мужиков способом. Крёстному хорошо, у него ещё один способ в его спальне «массу давит», мне пока такое не доступно. Завидую ему, немного, светлой завистью. Мне завтра на учёбу с утра, вернее, уже сегодня, а ему тут красотуля под боком и медовый месяц, с–с–собака!

Что мы по пьяни друг другу говорили и рассказывали, я припоминаю довольно смутно, но отчётливо помню, как взбешённая новоиспечённая миссис Блэк наорала на нас и отволокла бухого крёстного наверх в их спальню, а я, пошатываясь и икая, поплёлся в свой кабинет, с пьяной тщательностью совершил переход в свою лабораторию, с трудом из неё вылез и, не раздеваясь, рухнул в свою кровать.

И вот теперь я пялился в потолок балдахина своей кровати и со скрипом мозговых извилин корил себя, что в моей аптечке нет простого антипохмельного — великого, без всякого преувеличения, даже гениального, изобретения магического мира. Хотя когда бы я смог подумать о таких вещах? Совсем не рассчитывал, что «начну» в таком юном возрасте. Пришлось вставать и по стеночке, чтобы «не расплескать», очень аккуратно добираться до душевой. Контрастный душ и зубная паста помогли лишь отчасти, и на общее состояние с выхлопом не сильно повлияли. Волшебники… Прав был Снейп, чтоб ему икалось, глупое размахивание палкой тут не поможет, зельеварение — величайшая наука! Ну почему? Почему, я спрашиваю, зелье от похмелья есть, а чар от него же не существует? Я даже из всего обширного арсенала колдомедицины не могу подобрать что–то для снятия абстинентного синдрома. Можно, конечно, применить комплекс от отравления и с использованием «Очищающего», но не с моими трясущимися руками. А может?.. У Гермионы ведь получилось?

— Тампи! — в пространство позвал я.

— Молодой господин Гарри звал Тампи?

С громким хлопком, после которого меня чуть не стошнило, передо мной появилась моя старая знакомая домовушка, как всегда сосредоточенная и серьёзная. Мгновенно оценив моё состояние, она осуждающе посмотрела на меня и неодобрительно покачала головой. Короче, выразила мимикой все те чувства, которые подходили для данной ситуации.

— О великая королева домовых эльфов, — высокопарно и с похмельным апломбом начал вещать я для смутившейся Тампи. — Не найдётся ли у вас «эликсира Верне» для страждущего, недостойного волшебника? Я заплачу!

Румяный и в прекрасном настроении, спустившись вниз в гостиную, я заметил ещё одну раннюю пташку, которая сидела на диванчике около окна с неизменной книгой в руках. Немного напрягся, когда разглядел, что она была невыспавшаяся, нервная и какая–то вся подавленная.