Рейдер – Крестраж # 1 (страница 150)

Стиснув зубы и играя желваками, я молча от неё отвернулся и стал вытаскивать из сумки лист пергамента для расчетов и необходимые ёмкости. Перебрав палочкой чары диагностики, нашёл печать «Химры» и начал переписывать физические параметры тела девушки. Для расчёта дозировки нужен был точный вес, ну и давление крови учитывалось, несущественно. Всё это время, Помфри также молчаливо наблюдала за моими действиями. Она наверняка знает о том, что у меня есть какой–то способ, возможность или средство для снятия сложных проклятий. Филч сам оговорился, что он у неё обследовался и тут уж без всяких двойных толкований она обнаружила то же вещество, что и у Гермионы в прошлый раз при обследовании. Сложила два и два и просчитала источник. Тут не трудно догадаться кто им является. Если бы я не знал, что случилось с Самантой, то и не обратил бы внимания, на то, что она куда–нибудь пропала из замка. Была ученица и нет — закончила обучение и перевелась на домашнее образование. Сколько интересно таких случаев было уже в Хогвартсе? Нет, ей не грозит смерть, но магия под действием этого проклятия в ней начнёт угасать и в конце концов она скатится до уровня почти сквиба. И ещё одно поганое свойство — по мере угасания, она начнёт стареть физически, превращаться в старуху. Это наверное страшней всего, лет в двадцать пять, выглядеть на девяносто. Не знаю что за мотив стоял за нападением на девушку. Тут наверняка много причин. Поклонника она, как я знаю не имеет, вернее у неё много поклонников, но парня так себе и не завела. Это я на слухи опираюсь, которые можно почерпнуть из бесконечной трескотни Браун и Патил, крутящихся всё время неподалёку. Может приревновала конкурентка, а может и отказала кому–то излишне резко. То есть если говорить грубо: не дала. Она вообще–то никому ещё не дала, если не врёт диагностика, а она не врёт. А кругом ведь весна, и крышу сейчас многим сносит. Чем не мотив? Иначе, представить эту тихоню в конфликтной ситуации мне не позволяет всё моё больное воображение.

— Нам придётся её держать, мадам Помфри, потому что это будет очень больно, а применять любые парализующие чары, я не возьмусь и не знаю, как они подействуют именно с этим случаем, — предупредил я, оборочивась к медиковедьме с мерным стаканчиком в руке и плещущимся в нём прозрачным составом.

— Хорошо, — только и сказала она, придерживая девушку за плечи, пока я, приподняв голову вливал ей в рот готовый раствор.

Через диагностику было очень хорошо видно, как раствор яда действует на организм волшебника. Магические каналы внезапно вспыхнули нестерпимо ярким синим светом, а источник такой же ультрамариновый и до этого спокойный, стремительно стал вращаться, перед этим разрядившись почти полностью тем самым стряхнув с сеточки каналов неприятно выглядящий коричневый налёт. Я ощутил мягкий толчок, как будто от внезапного и сильного порыва ветра, а девушка, которую я прижимал ладонями к кровати вместе с Помфри, резко выгнулась дугой и часто–часто задышала, всё также не открывая глаз. На её коже, через поры стал просачиваться пот, противного бурого цвета, отчего бледность сменилась какой–то даже смуглостью и пахну́ло неприятным аммиачным запахом.

Мадам Помфри мгновенно засуетилась вокруг пациентки, а её палочка так и мелькала: очищающее, «Эванеско», каскад Лурье и дальше, цепочка проверочных заклинаний. Хотя я не понимаю зачем. Ведь диагностика до сих пор активна и доступна, несмотря на небольшой магический выброс. Видимо привычка и рефлекс такой, присущий только ей. Я начал неспешно собираться и укладывать в сумку всё то, что вытащил до этого. Что там смотреть, если и так всё понятно. Завтра ещё, мисс Хаузер, конечно проваляется в палате, так как слабость у неё будет от магического истощения, а вот уже послезавтра можно смело выписывать. Пока я собирался, мадам Помфри, угомонились и теперь пристально за мной наблюдала.

— Мистер Поттер, можно с ва…

— Нет, — перебил её я.

— Вы ведь понимаете, что это..

— Нет, — продолжая складывать в свою сумку разные стаканчики с пипетками опять ответил я.

— Просто, вы могли бы помочь нашему директо…

— Тем более, Нет! — вскинувшись и зло смотря на неё сказал я.

— Но почему? Вы ведь уже проявили милосердие к совсем незнакомой девушке, а тут…

— Милосердие, мадам Помфри?! Вы видели мою медицинскую карту, и там результат милосердия, того, за кого вы сейчас меня просите! Посмотрите в неё ещё раз! — сквозь зубы цедил я. — У вас не возникло вопросов, почему я ещё способен на такое чувство, как милосердие, мадам Помфри?!

— Я… Я наверное могу понять… — смутилась она и тут же в сердцах воскликнула: — Не вам решать, кто должен жить, а кто нет!

— Но вы решаете это за меня прямо сейчас, мадам Помфри, — на этот раз спокойно сказал я, и наконец–то собравшись поспешил на выход.

Раздражённо шагая к нашему факультету я прикидывал, что нужно срочно опустошить свою сумку на предмет всего неразрешённого и сомнительного. Вообще нужно оттуда все выгрести оставив минимум вещей. В свете сегодняшних событий я и не знаю, что думать и прогнозировать, но вот все мои самопальные препараты на яде василиска следует оставить в хранилище «Логова». Незачем кому–то знать, что они у меня постоянно со мной. Все преподаватели могут на совершенно законных основаниях мою сумку досмотреть. Они имеют на такие действия все полномочия, а основания можно и придумать или подстроить и конфисковать любой, на их взгляд подозрительный предмет. Если мадам Помфри проговорится директору, то такое событие мне могут устроить уже завтра. Помфри просто не может по–другому поступить и как колдомедик обязана осуществлять помощь всем, кто к ней обратился, а по косвенным признакам и её оговорке, директор уже к ней заглядывал, хотя бы на предмет консультаций. Правда и тонкости в колдомедицинском кодексе существуют. Например, помощь они осуществляют только тогда, когда к ним именно обратились за этой самой помощью, иначе и не обратят внимания, либо всё будет зависеть от личных симпатий колдомедика. Да и качество волшебного медобслуживания, так сказать, напрямую зависит от толщины твоего кошелька. Тут не маггловский мир, с клятвами Гиппократа.

Всё–таки директор умудрился подцепить гадость от крестража. Это радует. А то ведь он мог и пыль в глаза пускать, воспользовавшись показательным камуфляжем со своей чёрной перчаткой, и такого от него можно было ожидать. А теперь этот старый козёл гниёт заживо, пожираемый постепенно проклятием, и я даже знаю каким. Всё что знает по проклятиям Волан–де–Морт теперь знаю и я. Не поможет Дамблдору никакая его магия, и как бы он не был силён, «Руки мёртвой души» достанут любого, даже меня как метаморфа. Очень поганая штука воздействующая на аурную составляющую организма и никак не затрагивающую магическую. Обнаружить очень сложно, но можно… на печати артефактора. Обычными и даже специальными чарами не выявляется. Попался, наконец–то, самоуверенный урод! Примерил, видать, колечко. Если его даже просто в руках держать, то ничего не будет, там по условию срабатывание происходит. И вот ведь совпадение! Вылечить его могу только я.

А ведь и с Самантой это странное нападение, как–то подозрительно смотрится. Очень уж сложное для любого школьника проклятие на неё прицепили. Допускаю возможность, что какой–нибудь старшекурсник смог подготовить и рассчитать ритуал, а потом его с помощью палочки применить в нужный момент, так всё это и работает, но вот вся трудность как раз в этой самой подготовке и расчёте. Очень сложное мероприятие для такой мести и такого возраста. Тут опыт нужен или склонность с талантом в такой неоднозначной области магического искусства, как малефицизм. Мог Дамблдор такое сделать? Конечно мог! Допустим, чтобы посмотреть получится ли у кого–нибудь снять проклятие неснимаемое в принципе. Да запросто! Ему на всех учеников плевать, они всего лишь неодушевлённые инструменты в его планах, не более. И сегодняшняя жертва очень даже подходящая. Хаузеры совершенно не влиятельны в магическом обществе, те самые обыватели, из которых состоит девяносто процентов населения волшебного мира.

Что–то мысли совсем меня не туда завели, вернее не мысли, а моя паранойя. Единственное, что меня сейчас бесит — это моя несдержанность. Наговорил всякого мадам Помфри сгоряча и опять продемонстрировал возможности, которые следовало бы скрывать, а теперь, какие будут последствия даже не могу спрогнозировать. Снова мой длинный язык и подростковая придурковатость сыграли против меня. Так и не получается вести себя более спокойно и рассудительно, соответственно опыту из «той» жизни. Мордредов возраст с гормонами и эмоциональная нестабильность! Ходить всё время замороженным, как та же Гринграсс у меня не получается, да ещё мне такое и не нравится само по себе. Это как против своего «Я» идти и ломать себя же.

— Я Поттеру пожалуюсь! — звенела своим голосом Лавгуд. — Он тебе глаз на жопу натянет!

— Вертел я по–всякому, этого Поттера! — скрипуче вторил нависающий над мелкой врединой Филч. — Что сказал, то и делать будешь!

Кажется, я что–то подобное уже где–то слышал. Не-а… Что–то мне не хочется сегодня тренироваться. Я повернулся к Гермионе, также наблюдающую привычную картину перепалки Луны с нашим завхозом и спросил: