Рейдер – Крестраж # 1 (страница 133)

Всё не мог понять, кого же мне напоминает наш завхоз. Стиль боя и построения цепочек чар, ничем выдающимся не отличались от обычного мага–боевика, но вот их комбинации… Множество сюрпризов Филч смог преподнести и как в случае с Вальдесами, меня спасала скорость и реакция. Хотя не сказать, что я был не готов к чему–то подобному, мой опыт из дневников Ханеша, позволял оперативно реагировать и без моих сверхспособностей, если такое определение допустимо в магическом мире. Так вот в чём Филч был действительно мастер, так это в различных ухищрениях и откровенных магических подлостях во время боя. Наши спарринги отличались невообразимым накалом и продолжительностью. Где я ещё возьму такого «преподавателя», из которого можно вытянуть столько полезных навыков, да ещё и забесплатно? Только спустя некоторое время понял, кого же мне напоминает Аргус Филч. Просто в волшебном мире нет такого понятия как армия, а старик–завхоз, до ужаса напоминал опытного, старого и повоевашего солдата, который до сих пор в строю, этакая пехота–профи, как триарий в легионе или ветеран–кондотьер. Он сильно проигрывал в классе, тем же Вальдесам, по точности, искусству применения чар и магической мощи, но компенсировал всё это просто невероятной изворотливостью.

Вообще, мне было всё так же неприятно общаться с Филчем — редкостная сволочь и злопамятный старикан со склочным характером. Единственный, кто был рад нашим спаррингам, так это Гермиона. Как будто не замечаю, что она рада лишь потому, что во время затянувшихся схваток с Филчем, я не занимаюсь персонально с ней. Как будто повинность отбывает. Да, нужную, да, трудную и неприятную, но вот проникнуться острой необходимостью, она так и не спешит. Будь Гермиона хоть в половину такой же трудолюбивой на наших занятиях, как в чтении или в жажде новых знаний, магическая Англия вздрогнула бы от новой Великой Волшебницы. Вот почему все девчонки такие? Пока жареный петух в аппетитную задницу не клюнет, даже не думают на будущее. Хотя, наверное, все в этом возрасте такие и не только девчонки. Чего я вообще хотел?

А ведь сейчас в Хогвартсе у меня локальные боевые действия сразу на нескольких фронтах происходят. Малфоя я выловил на третий день после нашего приезда с каникул. Сразу, как только он вышел из Больничного крыла, так тут же его обратно и отправил в обитель мадам Помфри. Специально перетряс все доступные мне агентурные сети замка, и через Паркинсон, которая проболталась Булстроуд, а та уже нашей Браун, узнал время выписки слизеринца. На выходе прописал ему под дых, отволок за шкирку в ближайшую каморку для швабр и прочего клинингового инвентаря и там серьёзно отделал, старательно пересчитав рёбра, настучав по печени и напоследок выбив пару зубов. Малфоя, я предупредил, что если не услышу его публичного извинения перед моей невестой, то такие лёгкие неприятности с ним будут происходить каждый раз, когда он выйдет за порог больничного крыла, и посоветовал очень хорошо подумать, прежде чем начать трепать своим лживым языком любому постороннему и даже своему крёстному или родителям. Как он будет проворачивать подобный трюк с извинениями, мне совершенно плевать. Из Больничного крыла я его не выпущу пока не успокоюсь. В тот же день, я выловил около теплиц после Травологии, двух подпевал Малфоя и отделал их аналогичным с их боссом образом. Разве что усилий потребовалось чуть больше. Парни всё–таки крепкие, но тормознутые и медленные. Заодно, отлично испытал подарок Гермионы и боевые перчатки не подвели. Мне всё же руки беречь нужно, как пианисту. Ведь это один из немаловажных факторов для волшебника, а для меня, как артефактора и подавно. На следующий день на меня орал и брызгал слюной декан Слизерина, а я с невозмутимой рожей и в присутствии МакГи невозмутимо повторил все те претензии и пообещал продолжение террора, пока не будут выполнены мои требования. Прелесть ситуации состояла в том, что я ни разу не воспользовался волшебной палочкой, а действовал исключительно собственной физической силой. Наказание за драку в уставе Хогвартса предусмотрено лишь снятием баллов и отработками, на которые мне класть вприсядку, и ни слова про членовредительство. Вот если бы я магически, волшебной палочкой и чарами хоть порезал пальчик оппоненту, то добро пожаловать на разбирательство, вплоть до исключения. Так что «Мортал Комбат» сплошной у меня сейчас. Аж устал маленько кулаками махать. На следующий день, пока слизеринцы прятались в больничном крыле, я устроил такое же «фаталити» нашему старосте. А ведь действовал как простой маггл, ни разу ни каким волшебством или артефактом специальным, вроде своей мантии–невидимки не воспользовался. Волшебники… В общем нарывался как мог и провоцировал на магический конфликт. Выхода, когда может пострадать моя девушка или те кто мне небезразличен, я не видел. По хорошему, воспринимать меня здесь не хотят и не видят серьёзной угрозой, так я постараюсь их всех переубедить. Всякие ублюдки творят, что им в голову взбредёт, и никто не чешется, а отыгрывать хорошего мальчика Гарри я уже устал. Тот хороший, добрый и наивный мальчик умер, тогда, летом… Я жаждал чьей–нибудь крови.

— Давай, Поттер! Мне хочется повторить ту связку, которой ты меня уложил, и посмотреть почему она прошла, — предложил Филч.

— А вы уверены, сэр? — осторожно спросил я.

— Попизди мне ещё тут! Сказал же, давай! — буркнул он.

Да не жалко, в принципе, и ничего сложного. Просто нужно сначала локально перегрузить чарами «Дефодио» его «Протего», который всегда и у всех ослаблен к краю проекции, и быстро, в получившуюся брешь скастовать «Спанджифай» на опорную ногу. Мобильность сразу теряется и возникают неполадки с вестибулярным аппаратом из–за пружинящей конечности. Теперь немного подождать, когда он откроется и перестанет контролировать фронт и чем–нибудь приложить, вроде:

— Флиппендо!

— Сука!

— Вставайте, мистер Филч.

Ещё одним, не знаю как назвать, но наверное преимуществом, хоть и относительным, можно считать покровительство вреднючего старикана. После наших баталий, он неизменно провожал нас с Гермионой до гостиной Гриффиндора коридорами, о которых я даже не подозревал. Эти «пыльные пути», как я их про себя называл, оказались очень удобными и тихими. Нужно, очень нужно перетрясти «Карту Мародёров» на предмет дополнения и модернизации. Когда же у меня уже до неё руки дойдут? Оказывается тут в замке есть такие замечательные проходы, а я о них ни сном ни духом! Прямо–таки идеальное средство для диверсий или ещё каких гадостей в моём исполнении. Почему–то в Хогвартсе я не думаю, что поле боя всегда лучше знать заранее, а ситуация такая, что это пресловутое поле — вот оно, здесь и сейчас.

Постепенно, на нашу компанию стали обращать внимание очень многие. Моё выступление в Хогвартс–экспресс с мордобитием видело слишком много народа и я почувствовал «старые времена», когда меня опасались после того ритуала Ханеша. Злорадно улыбаясь, демонстрировал всем инфернальные намерения. Прямо–таки готов был взглядом выпотрошить любого подвернувшегося под горячую руку. По замку снова поползли слухи о тёмных магах с душераздирающими подробностями. Мало того, что половина третьего курса Слизерина лежит пластом в Больничном крыле, и чуть ли не на очереди в Мунго, так с этим Поттером даже известный злодей Снейп ничего поделать не может. Такие слухи распространялись мгновенно и имели под собой железобетонное основание. Абсолютно все в замке знали, что Лаванда Браун со своей компаньонкой Патил — абсолютно достоверный источник информации. Потому что — статистика. Нет, не так! СТАТИСТИКА! Ни одного ложного и неподтверждённого факта от них никто ни разу не слышал… вроде.

Я иногда вообще поражаюсь таким способностям, как у наших болтушек. Они вхожи, так сказать, в «высшее общество» нашей школы и, если сказать грамотно: принимаются во всех социально–возрастных группах такого сложного сообщества, как школа чародейства и волшебства Хогвартс. Идеальные объекты влияния и вербовки, что, я надеюсь, мне удалось. Эти молодые волшебницы уже находятся в сфере моего внимания и интереса, причём, они от этого даже кайф ловят, как я погляжу. Вот только тут пригляд нужен и кой–какой авторитет, который необходимо поддерживать постоянно. Главное сейчас, пока в замке отсутствует Дамблдор, можно любую свою мысль протолкнуть через сеть несовершеннолетних распространителей моих революционных идей. Я им тут всем устрою! И даже наскипидаренный директор, если он ещё чуть задержится в своих изысканиях, мой авторитет не сможет поколебать. Поэтому, не прямо, нет, а завуалированно втирал им одну мысль: Кто тронет Грейнджер или хотя бы посмотрит на неё косо, тот исчезнет внезапно и без следов. Был волшебник и нет волшебника… заблудился в Запретном лесу. Правда с такой подачей информации, я мгновенно окажусь на подозрении. Да плевать! Попробуйте докажите! Да и не один я теперь.

Так что слухи не только распространялись, но и подкреплялись делами. На Слизерине и так не всё однозначно. Пьюси при моём равнодушном взгляде на него неизменно морщится и отводит взгляд, что среди этого змеиного сообщества примечается влёт и делаются соответствующие выводы. Я с этим семейством не только в состоянии вражды по идейным взглядам, эти ушлёпки мне и финансово дорогу перешли. Есть на этом факультете и нейтральные для меня фамилии, например: Гринграсс, Флинты и относительно, Паркинсоны, Булстроуд и Дэвисы. Это только те, кто сразу на ум приходят. Есть и среди старшекурсников те, с семьями которых Поттеры, вообще не враждовали или ни разу не пересекались в интересах, например, Монтегю или Уорингтоны. Я даже представляю, почему у нас сейчас не очень–то много конфликтов со всеми теми с кем была последняя война. Этот курс подобрался из тех, кто не участвовал в последних и самых ожесточённых боях между Орденом Феникса и Пожирателями Смерти. Родители, у которых на руках совсем младенцы, не очень–то и стремятся резать друг друга. Мы все, весь наш курс — дети войны. Правда, не повезло лишь мне, Невиллу и Сьюзен.