Рейдер – Крестраж # 1 (страница 126)

— Диагноз я поставила. Он хоть и очень редкий и встречается в моей практике лишь второй раз. Это variabilis vulgaris*, вторая стадия. Что удивительно, нет никаких побочных отклонений. Мне приходилось наблюдать очень долго подобного пациента, чтобы сравнивать, но не это главное. Сейчас у мисс Грейнджер наблюдается взрывной рост и усложнение магических каналов, так же как и у вас, мистер Поттер, тогда, летом и в крови присутствуют следы неизвестного стимулятора их роста. Но и это не столь важно. Исток, или если хотите, магическое ядро — оно развивается прямо на глазах! Такое может быть только при специализированных темных ритуалах некромантии с очень многочисленными жертвами. Однако, даже следы тёмной магии в ауре отсутствуют. Но несомненно, был использован какой–то донор и я подозреваю, что это вы, мистер Поттер. Что это был за ритуал?

Мерлин! Как же не хотелось колоться перед этими слишком уж прозорливыми дамочками. Но я и так знал, что подробности выплывут при первом же медицинском осмотре и поморщившись начал по капле выдавливать из себя информацию.

— Ритуал как ритуал — обряд магической помолвки, — пожал плечами я.

— Какой обряд? Только мне известно двадцать четыре самых распространённых и не меньше полусотни подобных. С такими эффектами, как в вашем случае, я не знакома. Что за направление? Какая школа? — азартно спросила Помфри.

— Обряд времён «Первого рассвета», школы не имеет по определению. Направление… Магия Крови, — нехотя признался я.

— Мерлин, всемогущий! Кто рассчитал ритуал? — воскликнула мадам Помфри.

— Я.

Её дальнейший монолог, приглушённый и эмоциональный больше походил на бубнёж под нос. Помимо упоминаний Морганы и Мордреда, он был густо перемешан обсценной лексикой. Я аж заслушался. Могёт старушка!

— Что вы так распереживались, мадам Помфри? — усмехнулся я.

— А вы, мистер Поттер, учитывали опасность проклятия? Ведь у вас обоих может сформироваться печать предателей крови, при нарушении условий обряда а это…

— Не может она сформироваться… никак, — перебил я медичку.

— Но ведь…

— Вы же сами спросили, кто рассчитывал ритуал? Неужели вы подумали, что я желаю такой участи своей невесте? Для такой погани, как печать предателей, нужны магические клятвы, а их не было. Так что в случае разрыва помолвки, никому, ничего не грозит… лишь небольшой эмоциональный откат, — нахмурясь, опять перебил я.

— Мне бы хотелось узнать подробности, — осторожно сказала Помфри. — Такой ритуал… он очень полезен.

— Ритуал несложный, но есть тонкости. Я его переработал под нас. Мы, как вы заметили — метаморфы и даже диагноз, если его уточнить, будет звучать, как: tempus variabilis supra**. Обряд и в те времена был не слишком популярен. Всё дело во времени. Для увеличения источника обычного волшебника от донора, понадобится очень много времени, порядка нескольких десятилетий. И даже донором, второго мага называть некорректно. Он ничего не даёт, он… тянет за собой, вытягивает на свой уровень. А за такое продолжительное время связь прошедших обряд может слететь от различных причин. У нас с мисс Грейнджер, в этом плане преимущества, именно из–за variabilis и других не столь важных факторов.

На самом деле метаморфизм там минимальную роль играет, основная причина развития маносистемы — это «Василисовка номер один». И тут можно обмануть даже Помфри, метаморфы вообще, крайне слабо изучены. Мерлин его знает, что там у них внутри. Вот и получается, что сейчас я вытягиваю и раздуваю источник моей девушки, а зелье на яде василиска развивает её каналы. И светить подобный стимулятор всем кому непопадая, опасная затея. Могут и пришить, где нибудь в уголке за обладание таким сокровищем. Единственный, относительно безопасный препарат для увеличения магических способностей и снятия проклятий. Он, наверное, даже дороже «Слёз Феникса».

Дальше у нас с Помфри начался получасовой медицинский диалог, с размахиванием руками, чарами диагностики, примерами из богатой практики медиковедьмы и моими контраргументами. Всё это было обильно замешано с узкоспециализированными выражениями на латыни. Сам от себя такого не ожидал! Нет, я знаю, что так умею, но сомневался, что получится. Выражался как заправский колдомедик. Чего уж тут скрываться? Помфри меня ещё в начале как облупленного срисовала, но и молчала о моих странностях, что вызывает некоторую надежду на сотрудничество. А перед Макгонагалл и Спраут, я тоже уже провалился в конспиративном плане в происшествие с Живоглотом и проклятиями. Да все уже знают, наверное, что Поттер не так прост стал, после того, как провалялся здесь, в Больничном крыле при странном ритуале.

Ещё через полчаса нас, наконец–то отпустили. Напоследок, Макгонагалл, предупредила, что баловаться с Магией Крови, всё же не следует. Нет, конечно она нас не сдаст, но и не хочет видеть своих студентов в Азкабане, если оные студенты увлекутся столь спорной и уголовно наказуемой дисциплиной. На что я возразил, что при обряде присутствовал представитель Аврората, и даже слова поперёк не сказал, правда скромно умолчал, что этот представитель был натуральным, зелёным стажёром, вернее даже легкомысленной «стажёркой». Ну да и ладно, нам пора на астрономию топать.

В кабинете, который находился рядом с основанием Астрономической башни, тест мы сдавали вместе с рейвенкловцами. Нам всем выдали из колоды похожей на игральную, несколько карточек по выбору, на которых были данные определённого студента. Нужно было, вооружившись своим конспектом и справочником произвести необходимый расчет, соответствуясь с положением планет и звёзд для определённого события этого студента. Запрещалось только делать такие расчеты для себя и при совпадении карточек, они менялись.

Поднялся невообразимый гвалт и веселье, а каждый посчитал нужным сообщить кто–кому достался. Ко мне подошёл Терри Бут и почему–то смущаясь показал свою карточку.

— Ты это, Поттер… Ничего такого, но мне вот, Грейнджер выпала, — боязливо доложил он.

Ну и что? Я то тут при чём? Ну выпала и выпала. Чего это он? Но на всякий случай, состряпав кровожадную морду я предупредил:

— Смотри, Бут! Считай очень хорошо! Иначе, я могу и обидеться.

После того, как он поспешно от меня свалил, ко мне подскочила ещё одна любопытствующая личность. Эта была Патил, только не наша, а та, которая Падма — сеструха–близняшка нашей Парвати.

— А тебе кто достался, Поттер? — излучая интерес спросила она.

— О–о–о… Падма. Мне достался великий маг! Некто Рональд Биллиус Уизли! — торжественно похвастался я.

Девчонки стоящие рядом захихикали, а Уизли, оказавшийся неподалеку и слышавший наш разговор, покраснел.

— Так! А ну–ка все успокоились!!! — рявкнула профессор Синистра. — Приступить к выполнению задания!

Постепенно все угомонились и стали решать тест. По моим расчётам выходило, что Рон Уизли может отправляться в путешествие в любое для него удобное время. То есть может идти куда ему вздумается, и когда его левой пятке пожелается приключений. Звёзды ненавязчиво дают понять, что дуракам везде у нас дорога. И это не потому, что так можно, а потому, что дураки могут зайти в те места, куда вход не положен.

После того, как тест был сдан, все студенты столпились на выходе и стали делиться друг с другом информацией, кому лучше и когда начать путешествовать исходя из их расчётов. Ко мне подошёл Уизли и ядовито поинтересовался:

— А мне что ты насчитал, Поттер?

— Даже не знаю, Рон. Мне, наверное, впору тебе завидовать, — серьёзно и задумчиво потирая свой шрам, смотря в пол сказал я, и замолчал.

Вокруг, как–то внезапно наступила тишина, все с ожиданием на меня уставились, а Рон, аж подпрыгнул от нетерпения и воскликнул:

— Ну что там?! Что ты знаешь?

Я всё так же демонстрировал задумчивость и загадочность. Наконец, будто очнувшись и с непониманием оглядевшись, начал торжественно говорить:

— Тридцатого февраля, тебе, Рон, нужно встать с кровати ровно в четыре тридцать шесть утра, повернуться, и пойти строго на юг. Это важно, Рон! Запомни! Строго на юг! Тогда, на пути туда, тебя ждёт великое богатство и ещё большая слава. Так сказали мне звёзды, Рон!

Строго на юге находится окно нашей мальчишеской спальни… Не, ну а вдруг? Жаль, что в английском нельзя применить исковерканное русское «на йух», и завуалированно послать Уизли именно туда.

Фишку про тридцатое февраля сначала вкурили рейвенкловцы и начали ржать. Потом подхватили наши, а рыжий Уизли обиженно отвернулся. Достал меня этот неприятный парнишка. Как я только мог считать этого завистливого, подловатого и эгоистичного засранца своим другом?

Следующий день промелькнул незаметно, хоть с оставшимися предметами мы и намучились.

Чары у Флитвика, с описанием и схемами жестов, формулы трансфигурации у МакГи, описание существ и методов противодействия им у пришибленного Люпина.

После его неудавшегося представления на первом уроке с боггартом, к Люпину, студенты стали относиться настороженно. Хотя все и признавали, что как преподаватель он, ничего так. Намного лучше и компетентней предыдущих. Что–что, а интересно и с примерами, учебный материал этот оборотень рассказывать умел. У него даже поклонники среди всех курсов и факультетов появились, традиционно исключая большинство слизеринцев.