Рейдер – Крестраж # 1 (страница 125)

Не… Не уйти ей! Эти загонят, стопроцентно! Ну вот, что и требовалось доказать. Зажали и сцапали Гермиону в углу и затем подхватив её под мышки потащили добычу для допроса в свою девчоночью берлогу, чуть ли не урча и повизгивая от восторга.

— Гарри! — обернувшись в железной хватке подружек и смотря на меня с надеждой, жалобно воскликнула Гермиона.

И чего переживает? Ничего же с ней плохого не случится. Вредноскоп ведь в её кулоне не сработал.

— Патил! Браун! — рявкнул я, и тихо добавил: — Отпустите мою невесту.

— Смотри Лав, стоит только немного надавить, и он сам во всём сознался! — констатировала довольная Патил.

Они, под конвоем сопроводили поникшую Грейнджер до диванчика и усадили там между собой.

— Рассказывайте! — категорично потребовала Лаванда.

— Что рассказывать–то? Ну, была у нас помолвка. Что в этом необычного? Больше трети Хогвартса пару имеют и это почему–то вас не волнует. На Слизерине вообще две трети таких, на Рейвенкло почти половина. Что у барсуков, я не знаю, слишком уж они скрытные ребята. Да даже у нас, где–то четверть помолвлены, а иные, так и в браке состоят. И это только что я точно знаю.

— Заливаешь, Поттер!

— Понимаешь, Лаванда, — начал объяснять я ей как совсем несмышлёнышу, вышагивая туда–сюда перед сидящей на диване троицей. — У меня есть глаза — я ими смотрю, у меня есть уши — я ими слушаю, а так же есть немного мозгов, — я постучал пальцем по виску, — я ими думаю. Всё это, в сумме факторов, даёт мне такую волшебную способность, как наблюдательность.

— Не может такого быть! Женатых у нас даже среди старшаков нету. Я бы знала! — скептически воскликнула Браун.

— Да? А ты, Браун, у своей подруги поинтересуйся, что это у неё за татуировка на запястье, — лениво зевая предложил я, и переведя взгляд на мгновенно побледневшую индианку, спросил: — Брахманские штучки, а? Патил?

— Па–а–арв?! — непонимающе протянула, Браун, оборачиваясь к подружке.

Парвати вскочила и вихрем умчалась вверх по лестнице, в спальню девушек.

— А ну–ка, стоять!!! — заорала Браун и помчалась вслед за индианкой.

Я был на них немного зол, за то, что они тут гоняли Гермиону. Пусть теперь между собой разбираются, любопытные, гиперактивные засранки, а нас оставят в покое. Хоть ненадолго.

За завтраком, где я отпаивался кофе с трудом найденным на столе, моё кольцо заметил Лонгботтом и не преминул поздравить. Остальным гриффиндорцам в большинстве своём было плевать и они не приглядывались к нашей компании, зато уже на выходе из большого зала, мы столкнулись с дуэтом Паркинсон–Булстроуд.

— Ты разбил мне сердце, проклятый гриффиндорец! — экспрессивно и фальшиво воскликнула Паркинсон, когда срисовала кольцо на пальчике моей девушки, а Булстроуд, на миг сменив своё суровое выражение лица, задорно подмигнула Гермионе.

— Гарри, о чём это она? — осторожно спросил меня Невилл, когда мы прошли мимо. — Не может же быть, что ты и э–э–э… Паркинсон…

Я усмехнулся, смотря, как Лонгботтом косится на спокойно шагающую рядом Гермиону. Его другу тут одна девушка претензии любовного характера выдвигает при стоящей рядом невесте, а той — хоть бы что. Даже не поморщилась. Как будто и не произошло ничего. Разрыв шаблона у бедняги. С Паркинсон вообще забавная ситуация. Когда мы в прошлые разы ездили на Хогвартс–экспрессе, то Панси как–то уж слишком часто и с восхищением на Невилла пялилась. Со времён происшествия с дементорами мы уже вот такой вот странной компанией катаемся — мультифакультетной. Там все есть. Не каждой твари по паре, но, тем не менее, представители всех факультетов Хогвартса присутствуют.

— Это девчонки, Нев, — философски сказал, я. — Мерлин его знает, чего там у них в головах происходит.

— Я тебя сейчас стукну! — буркнула, Гермиона.

— Вот видишь?! — победно воскликнул я. — Говорил же! На ровном месте — немотивированная агрессия… Странные они.

— Не слушай его, Невилл. Это Паркинсон так шутит. Она всегда так… — начала подробно объяснять, Гермиона, и я перестал прислушиваться к разговору. Всё равно, судя по ошарашенному лицу Лонгботтома, он нифига не понимал.

На проверочной работе у Снейпа, было задание воспроизвести на пергаменте рецепт зелья от слизней. Пестицид от магических вредителей. Мы его изучали в начале года, но вспомнить технологию производства у меня получилось без труда. На всякий случай я накидал целых два рецепта. Один из учебника, другой тот, что был записан на доске самим зельеваром. Только потом сообразил, что как бы я не старался, Снейп «выше ожидаемого» или «превосходно» мне всё равно не поставит, а то и «удовлетворительно» от этого придурка можно и не дождаться. В этом году у него я просто закоренелый троечник, и в сравнении с прошлыми двумя курсами это ещё неплохо.

От Спраут мы вышли по уши измазанные землёй, в провонявших драконьим навозом рабочих мантиях и местами покусаными хищной лианой. Декан барсуков не признавала письменные работы. Только практика! Только хардкор!

Бинсу я сдал пергамент с одной из многочисленных копий его однотипных лекций и все полтора часа теста, нагло и с удовольствием продрых за партой. Такой мой хитрый финт ушами, до глубины души возмутил Гермиону и она за это на меня дулась аж до вечера, когда нам нужно было идти на астрономию. Там нам нужно будет предоставить расчёты для определения наиболее благоприятного времени отправления в путешествие для каждого отдельного студента, соответствуясь с датой рождения данного студента. О как! С помощью справочника с этим можно справиться в любое время суток, но ведь это Хогвартс и преподаваемая тут астрономия! Тут лёгких и логичных путей не ищут. Они тут вообще не предусмотрены. Вечером — значит, вечером! Звёзды должны быть на небосводе, хотя телескоп мы даже издали не понюхаем — он там нахрен не нужен будет. Но перед всей этой шизофренией мы с Гермионой, как и обещали Макгонагалл, потопали в Больничное крыло.

Я с беззаботным и меланхоличным видом раскачивался на задних ножках стула, на котором сейчас сидел, при этом удостоившись неодобрительного взгляда нашего декана. Мадам Помфри в это время колдовала над Гермионой за больничной ширмой. Типа — врачебная тайна и недопущение распространения приватной информации, ага.

Внезапно, из–за ширмы, заполошенно выскочила наша медичка, на миг остановилась, встретилась с глазами с встревоженной Макгонагалл, еле заметно отрицательно мотнула головой и умчалась к себе в кабинет. Макгонагалл сначала расслабилась, но потом проводила её непонимающим взглядом.

«Угу. Понятно. Получено подтверждение, что студентка вернулась в замок целиком в комплектном виде. Без царапин, вмятин, потёртостей и без демонтированных деталей. Как брали, так и вернули. Но чего это Помфри всполошилась?»

Обратно наш колдомедик прибежала с папкой под мышкой, в которой я узнал историю болезни пациента.

«Ах, вот оно что! Студентка вернулась мало того, что без повреждений, а изрядно тюнингованная и тут, видимо, у мадам Помфри возник закономерный вопрос: Откуда дровишки? Вон как побежала старую техкарту с нынешней прокачкой сравнивать.»

Только через пятнадцать минут ко мне и опять ставшей нервной Макгонагалл, вышла задумчивая Помфри.

— Ничего не понимаю, — ни к кому конкретно не обращаясь, устало пожаловалась она и посмотрев на меня, засыпала вопросами: — Как вам это удалось, мистер Поттер? Какой ритуал помолвки вы использовали? Это же просто невероятно! Да тут можно смело монографию писать! И откуда у мисс Грейнджер…

— Мадам Помфри! — поспешно перебил я. — Только под Непреложный Обет всех присутствующих!

— Мистер Поттер, я как декан и замдиректора имею здесь даже больше прав, чем мадам Помфри. У меня есть допуск ко всем делам студентов, включая их медицинские данные, — укоризненно попеняла мне Макгонагалл. — Можете смело рассказывать. Личную информацию посторонним я выдать не смогу.

— Даже директору? — скривившись спросил я.

— Вы считаете директора посторонним, мистер Поттер? — спросила она, и, нахмурившись, тут же мрачно поправилась: — Хотя, Альбус, он… тогда, летом… Ладно. Я Вам обещаю, мистер Поттер, что о сегодняшнем разговоре никто другой не узнает и он не выйдет за пределы этих стен.

Очень не хотелось выдавать мои, то есть теперь уже наши секреты. Хотя, как говорил один кинематографический персонаж: Знают двое — знает свинья. Тем не менее в Гермионе я был более или менее уверен. Она ни за что не проболтается тем же Браун с Патил или другому ученику, да даже, как показала практика, родителям о важном может умолчать, но вот нашим преподавателям, может запросто выдать все расклады, только из пиетета перед ними и из–за того, что врать совершенно не умеет.

Я подал мантию Гермионе, поправляющей на себе школьную форму и уже с любопытством присоединившуюся к нашему разговору. Ведь всё равно от меня не отстанут. Эти две пожилые волшебницы всё такие же любознательные и любопытные, как и в молодости. Мда. Женщины — это навсегда. Ничего по сути не меняется из века в век. Ну хоть попробую минимизировать и дозировать информацию, и постараюсь выдать как можно меньше сведений о себе и Гермионе.

— Что вас конкретно интересует, мадам Помфри? — вздохнув спросил я.

Она задумчиво погладила обложку медицинской карты, лежащей у неё на коленях и сначала принялась рассказывать: