Рейдер – Крестраж # 1 (страница 117)

Вообще, как–то так получилось, что с этим семейством у меня в Хогвартсе настоящая тайная война ведётся и в этой войне у меня только один настоящий союзник, без всяких скидок — настоящий и непримиримый. Несмотря на приказы Гермионы, Живоглот не перестал делать гадости Джиневре Уизли, пусть теперь они и не были такими радикальными как в самом начале, но приносили мелкой рыжей кучу неприятностей. Начнём с того, что внезапно у неё обнаружилась аллергия на кошек, которой до этого не замечалось. Уизли вот уже месяц ходила по школе с распухшим носом, красными слезящимися глазами и соплями до колен. Мадам Помфри совершенно сбилась с ног переделывая и заказывая у Снейпа всё новые и новые рецепты на основе зелья Пельмана против аллергических реакций. Но это слабо помогало, так как упорный кот–хаосит уже пару раз разорял кладовую нашего зельевара на магические ингредиенты и жрал всякую гадость, чтобы потом вылизывать свою шерсть и в очередной раз, затем, валяться на подушке кровати младшей Уизли. Ко всему прочему, от неё стало отвратительно пованивать кошачьей мочой, от чего её стали сторониться подружки. Плюсом шло, что Снейп, после таких набегов Живоглота на свои запасы, думал только на близнецов Уизли и после кошмарил их нещадно. Сами виноваты, что создали себе подобную репутацию. Поймать и доказать, что это проделки Живоглота никто не мог, кошек как фамильяров большинство девчонок держат. Я сам только случайно и под мантией–невидимкой смог проследить как этот псевдокот всё проделывает.

Перси Уизли тоже досталось. Отчего–то Алан Виккерс решил, что это именно наш староста виноват в том, что у него исчезли воспоминания почти за час жизни и уже несколько раз выдавал ему на орехи. Девчонки–охотницы, во главе с Джонсон тоже не отставали и, наконец, все Уизли почувствовали на своей шкуре, как это — настроить против себя весь факультет. За отсутствием Дамблдора, который их постоянно прикрывал и выгораживал, всем им сейчас жилось очень несладко. Тут даже МакГонагалл не понимала с чего весь сыр–бор организовался и с недоумением взирала на такую ситуацию.

Остался мной не затронут только один персонаж из рыжего семейства, но Рональд Уизли сейчас был на удивление осторожен и ничуть не напоминал себя самого, кроме как успеваемостью и своим обычным хипстерским прикидом и поведением. Только однажды он попробовал подойти к Гермионе и в привычной своей манере, хамовато потребовать от неё списать «домашку» по зельям, а через пять минут, в укромном коридоре нашего спального этажа получал от меня по печени первое и единственное предупреждение о том, что лафа для него закончилась раз и навсегда. С тех пор Рон сторонился нашей пары и позволял себе лишь неприязненно смотреть на нас издалека, периодически доставая Томаса и Финнигана своими стенаниями и жалобами на нехорошего Поттера. Больше всего мне не нравилось как именно он смотрел, Уизли буквально пялился на Гермиону и «пускал на неё слюни». Ладно бы он один такой был, но ещё несколько человек смотрели на мою девушку подобным образом. Прокололась она на своей демонстрации способностей метаморфа и теперь всем было понятно, что девушка очень красива несмотря на свой показной характер и всегдашнюю маскировку. С нашего факультета, неожиданно, проявил интерес к Гермионе, Кормак Мак–Лагген, и даже некоторые слизеринцы ненавязчиво бросали заинтересованные взгляды, среди которых были Забини, Нотт и что самое удивительное, Малфой. Как с этим бороться я не представлял и моя первоначальная идея с трансфигурации увесистого лома для отпугивания её поклонников, уже не казалась такой уж бесперспективной. Благо хоть в отношении меня, девчонки попритихли и не стремились активно искать моего общества, потому как, по словам Браун, я стал совершенно невыносим и от меня в такие моменты веет жутью и жаждой убийства.

Ещё среди всех курсов Хогвартса усиленно гулял слух сродни истории о Тайной комнате Слизерина, что в замке появилась такая же таинственная комната, которую все окружающие шёпотом и с придыханием называли Фермой. Из отрывочных сведений, подслушанных при разговоре Малфоя с капитаном слизеринской команды квиддича, Флинтом, туда мог зайти только достойный и магически сильный волшебник. Поначалу я даже не понял, о чём они вообще судачат, но вспомнив, что я сам так назвал некую каморку, то для подтверждения информации выловил и «прижал» представителя нашей разведывательной сети, на этот раз Парвати Патил. Хорошенько расспросив и немного надавив на индианку, я получил целую реку информации. Такой слух действительно был и запустили его не только наши болтушки, но постарались ещё и Булстроуд со Слизерина, а так же Эббот и Боунс с Хаффлпаффа. Я с этими девчонками скоро с ума сойду! Перепугался тогда знатно, не хватало мне Тайных комнат с василисками, а тут ещё одна хрень образовалась. Сразу же мысли зародились: А вдруг и из этой «Фермы» какая–нибудь пакость вылезет? А мне придётся опять с ней разбираться! Хотя… Там эта «пакость», наверняка, поопасней василиска будет. Ведь там, на ферме, тоже обитает чудовище! Симпатичное такое, белобрысое и матерящееся Чудовище Рейвенкло.

Кстати, о комнатах. Тобби Октавиан, Император домовых эльфов, сдержал своё слово и представил мне моего проводника по Выручай–Комнате. Это оказался колоритнейший персонаж. Такого… покоцанного домовика я ещё не встречал. Руки, ноги, лицо, всё покрыто чёрточками старых и бледных шрамов, а левое ухо, казалось, было прострелено тремя крупнокалиберными пулями и немного свисало, придавая домовику вид боевой и опытный. В завершении, он был одет не в традиционное постельное бельё или в какую другую занавеску, либо штору, а в самую натуральную броню… импровизированную. Это был прямоугольный кусок драконьей кожи и был экипирован на нём, как своеобразное пончо. С этим немногословным и суровым сталкером магических территорий, представившимся Хучем, я мгновенно поладил, рассказав ему в процессе наших блужданий несколько историй о сталкерах маггловских и потравив соответствующих анекдотов. Тогда, я решил изменить алгоритм поиска диадемы и прикинул, что она, у гипотетического прятальщика должна быть в шаговой доступности около входа, на случай если придётся её быстро изымать, но в то же время должна быть соответствующе замаскирована или укрыта необходимыми чарами. По словам моего проводника, в окрестностях входа находятся только три «злых» вещи и уже об первую я «споткнулся». Вот уж не думал, что мне придётся работать взломщиком проклятий так часто. Это оказался простенький серебряный браслет, проклятый, конечно, очень неприятной гадостью на ускоренное старение пользователя с невозможностью снять такую побрякушку с руки самостоятельно. И вот уже третий день я его усиленно «ломал», пытаясь снять проклятие, хотя легче всего было просто его уничтожить, но мне была нужна практика, пусть и такая.

Возня с подобными побрякушками и моими находками, чаще всего которыми выступали различные украшения подтолкнули меня на необходимость подумать о подарках к наступающему рождеству всем моим знакомым. И тут меня выручило не совсем приятное происшествие с моей торговой деятельностью. Мой бизнес–партнёр, мистер Эрих Толми, прислал с совой обширное послание, где жаловался на то, что на него банально наехали и буквально потребовали передать права на производство нашей магической канцелярской продукции роду Пьюси. Эти товарищи, вот уже лет пятьсот являются монополистами в снабжении магической Великобритании волшебными пишущими перьями. Гуси, павлины и даже страусы изменённые с помощью химерологии давали такой специфический продукт, как перья для письма волшебников способных проводить персонифицированную ману для каждого, что позволяло писать и выводить руны любому магу и наполнять любой текст отпечатком своей магии. Единственным недостатком такого товара, являлась его недолговечность. Перья приходилось очень часто затачивать. Своеобразный ширпотреб, в противовес почти вечной нашей ручке с пером выточенным из кости василиска. Уникальность наших изделий состояла в том, что они подходили каждому и являлись универсальными. Не нужно было персонально подбирать себе пишущий инструмент для того же контракта или пользоваться кровавым пером с собственной кровью в качестве чернил. В тот раз пришлось накатать несколько писем, мистеру Толми, крёстному и даже мадам Боунс с жалобой на произвол и откровенный рэкет со стороны этого рода химерологов. Раз уж мадам Боунс выказала мне покровительство, то пусть и подсуетится немного, тем более, что мы с Сириусом принесли ей немало политических очков в последнее время на многочисленных судебных разбирательствах. С посланием, мистер Толми, мне, как совладельцу дела прислал десяток роскошно оформленных и украшенных ручек, в которых были воплощены некоторые мои идеи. Ничего магического, сверх необходимых чар, но к каждому изделию прилагалась солидная инструкция и новинка — серийный номер и сертификат к нему с оттиском волшебной печати артефактора. То есть полнейший эксклюзив с доказательством подлинности изделия. К тому же, все ручки отличались друг от друга исполнением и отделкой. По сведениям от Сириуса, который ненавязчиво посетил лавку мастера по работе с костью, товар пользовался бешеным спросом и даже образовалась очередь с предзаказами. На этой волне, я посоветовал Толми приобрести лицензию на парные ежедневники с протеевыми чарами и выпускать целые наборы, само собой, в роскошном исполнении. Так что подарки у меня уже есть и более чем солидно выглядящие. Каждая такая ручка не менее чем по сотне галеонов продаётся и не каждый может себе такое позволить.