Рейдер – Крестраж # 1 (страница 119)

— Гарри Джеймс Поттер!

— Ну что? — недовольно обернулся я на смущённую девушку.

— Я пошутила, — неуверенно ответила Гермиона.

— А вот я совсем не шутил! — резко ответил я и вздохнул: — Как же жаль, что ты совсем не боец. И даже близко не подходишь на такую роль.

— Это почему? Ты же сам говорил, что у меня хорошо получаются маноёмкие чары, — возмутилась она.

— Kotenok, — я присел на корточки перед сидящей в кресле в обнимку с книгой девушкой и посмотрел в глаза снизу вверх. — Ты не сможешь никого убить даже при самозащите. Ты никогда не дралась всерьез с каким–либо противником. Ты постоянно надеешься, что тебя что–то защищает. Либо закон, либо считаешь, что здесь, в школе, тебе всегда помогут преподаватели, как взрослые люди. Ты слишком полагаешься на кого–то, но ведь тут не тот, обычный мир, в котором ты выросла и получила воспитание. Да что говорить! Взять хоть последние примеры. Тебя около библиотеки зажимают две курицы, а ты даже палочку не выхватила, а книгу вот прямо как сейчас обнимала. Или когда те три урода собирались… — замолчал я.

— И что мне делать? — понурившись, тихо спросила она.

— Я могу научить тебя защищаться, могу показать очень много заклинаний и их различных связок, могу сделать из тебя подготовленного мага для разных конфликтных ситуаций, но никогда не смогу сделать из тебя именно бойца. Ты… ты слишком добрая, Гермиона, и ко всему прочему, ты слишком много думаешь.

— Разве это плохо? — удивилась она.

— Нет, не плохо, но для боя очень опасно. Лишние мгновения обдумывания могут стоить жизни, а тут важны рефлексы и наработанные до автоматизма шаблоны и немного импровизации. Много тонкостей, короче. Ты не думай, что даже банальный мордобой — это просто. Ведь нападающий всегда в преимуществе и заранее продумал тактику атаки, а обороняющийся, в свою очередь, к нападению редко когда готов и вынужден либо бежать, либо применять готовые и ранее наработанные приёмы, или подстраиваться под манеру боя атакующего, то есть он заведомо в проигрышном положении. Но это всё так — пустые разговоры. Я говорил: что жаль, что ты не боец, и это хорошо. Девушки не должны воевать и убивать. Во всяком случае, я так считаю. Просто иногда, в одиночку, трудно… требуется, чтобы тебя кто–то прикрывал и поддерживал, а доверять, кроме тебя, мне больше некому. Вот и получается… Мне проще тебя спрятать куда–нибудь, — задумчиво закончил я.

— Да я! Да ты! Да как ты вообще!..

Я смотрел на кипящую возмущением девушку и понимал, что она всерьез не отступится. Очень не хотелось рисковать Гермионой. Мне вообще не хотелось никем рисковать. В другой версии событий, я как–то смог организовать придурошный кружок подростков идеалистов–террористов, поименовал это ублюдочное непотребство «Армией» и что самое для меня поразительное, в честь старого говнюка Дамблдора. Ну так и чему удивляться, что «там», это ничем хорошим не закончилось. Какие–то идиотские телодвижения с разбомбленным в хлам Хогвартсом в финале разборок, где было слишком много крови. Детской крови. Лучше одному всё сделать, без сторонней помощи или обойтись минимумом помощников.

— Не надо так свирепо сверкать глазами и так воинственно размахивать своей книгой, — примирительно выставив ладони и насмешливо смотря на свою девушку, сказал я: — Ты же всё равно не успокоишься и влезешь во всю эту «кашу», а рисковать тобой я не хочу и не буду, потому что ты ко всему этому не готова.

— Гарри! Я всё понимаю! Но и по–другому не могу! Я ведь вижу, что ты что–то задумал и у тебя есть какие–то мысли, и я всегда тебе помогу. Просто скажи, что нужно делать, ведь я тоже могу что–нибудь придумать.

— Хорошо, — вздохнул я. — Помнишь, я говорил, что тебе нужно стать сильнее? — спросил я и дождавшись подтверждающего кивка, продолжил:

— У меня есть несколько решений и они все в различной степени сопряжены с трудностями и проблемами. Можно, конечно, и комбинировать несколько способов, и даже нужно, но и тут всё неоднозначно. Есть традиционные способы небольшого усиления за счёт другого волшебника, есть способы и индивидуального… прогресса, а есть и совсем незаконные с разной поганой гадостью, что нам не подходит. У меня есть готовые решения, но… для обычного мага или волшебницы, и вот тут и кроется вся наша проблема. Мы, Гермиона, метаморфы, и как у нас пройдут разные необходимые ритуалы, я даже не представляю и не берусь загадывать. Недавно я просчитывал необходимый ритуал и, возможно, он сработает. Только вот он не совсем законен…

— Ну чего ты замолчал? Что там может быть такого? Или ты думаешь, что сможешь меня напугать, каким–то там ритуалом? Гарри, я всё равно тебя очень хорошо знаю и ты никогда не предложишь мне чего–то страшного или мерзкого. Так что рассказывай уже! — нетерпеливо ёрзая, воскликнула она.

— Ладно, — ещё раз вздохнул я. — Это не ритуал, а скорее обряд. Обряд магической помолвки или обручения, непонятно как будет правильно. И ещё, он очень древний и потому составлен на основе Магии Крови. Не того убогого подобия, которое использовалось даже во времена Римской Империи, а намного древнее, периода первой Шумерской цивилизации, даже древнее Урука, а это более десятка тысячелетий назад. Обряд образует… связь между двумя магами и как там?.. м–м–м… «Один тянется за другим и становятся они равными подобно воде в одном кувшине и возрастёт цветок могущества в том сосуде и бла–бла–бла…» В общем, если всё получится, то ты очень быстро поднимешь свой магический потенциал до моего уровня, а если скомбинировать с несколькими зельями, то и, возможно, станешь даже сильнее.

— Обручение? Помолвка? — непонимающе захлопала глазами Гермиона и тут же смущаясь покраснела.

Девчонки… Только одно и услышала из моего объяснения. Не нашел я ничего более подходящего у себя в памяти. Есть подобный ритуал для побратимов и он, как следует из названия, для лиц одного пола предназначен. Наш метаморфизм режет на нет все способы, кроме старинных, прямолинейных и примитивных, но зато крайне надёжных. Хотя, теперь есть и несомненный плюс. У Гермионы, так же, как и у меня, теперь такой же иммунитет к проклятиям. Внешним проклятиям, так сказать. За своей кровью необходимо следить по–прежнему очень внимательно… пока.

— Вот и я про то же. Ничего другого я не придумал, прости, — виновато развёл я руками.

— Да я совсем не… Просто это… Нет, конечно, я даже… Наверное…

Было очень весело наблюдать за растерянной девушкой, которая судя по всему совсем ничего не поняла. Ничего так новость для четырнадцатилетней пигалицы: Р–р–раз — и ты уже, как бы невеста. Я в принципе и сам не против. Где я ещё такую найду? Умная, красивая, воспитанная и целеустремлённая — редкое сочетание качеств. Не без недостатков, конечно, но и идеал недостижим, сам я тоже, далеко не подарок. За что только она в меня втрескалась? Не понимаю.

Видимо, что–то прочитав в моих глазах и почувствовав моё легкомысленное настроение, она, прищурившись, и с подозрением спросила:

— Ты это серьёзно сейчас?

— Серьёзней некуда, Гермиона.

После того, как я обозначил свои намерения, Гермиона весь вечер ходила пришибленная и всё порывалась что–то у меня спросить или уточнить, но не решалась. В конце концов мне пришлось поймать её за рукав мантии, когда она с задумчивым видом проходила мимо меня и усаживать себе на колени.

— Говори уже, что ты там себе надумала и что тебе ещё непонятно, Гермиона. А то ты ходишь как сомнамбула и таким своим видом меня в тоску вгоняешь, — сказал я, обнимая девушку и наслаждаясь её близостью.

— Ритуал… этот. Это как свадебный? Ведь обручение предшествует свадьбе, то есть мы уже в таком возрасте… Нет, ты не подумай. Я не против, вот только мои родители… Мама точно меня поддержит, — тихо говорила Гермиона, щекоча своей лохматой макушкой мою шею и задумчиво водя пальчиком по вышитому на груди моей мантии гербу факультета.

— Ладно мама. А что скажет папа? — усмехаясь процитировал я Карлсона. — Гермиона, кому я книгу давал с описанием необходимых обрядов и ритуалов? Говорю же: ритуал древний и в те времена было не принято всякого двойного толкования. Если помолвка, так помолвка. Это не свадебные клятвы, которые между собой заключают молодожёны и которые, будучи подкреплены магией, практически нерушимы. Это скорее обещания. Только обещания, данные самому себе, перед лицом любимого человека. Давай лучше я тебе опишу, как это должно происходить? — спросил я и дождавшись нетерпеливого ёрзанья симпатичной и упругой части тела девушки у себя на коленях, и с трудом взяв себя в руки, продолжил:

— Это будет двойной круг восьми футов в диаметре, начерчетанный нашей кровью на полу. В получившейся полосе по внутренней окружности будут тридцать две руны определённого алфавита, определяющие ритуал. Мы должны стоять посередине, напротив друг друга на расстоянии вытянутой руки. Я запускаю обряд, рисуя своей кровью, вот здесь, на коже, нужный символ, — я прикоснулся пальцами сквозь её мантию к солнечному сплетению девушки, от чего она слегка вздрогнула. — Затем, говорю положенные слова. Ты, в свою очередь, рисуешь такой же знак, только на мне и в том же месте, и этим завершаешь обряд, говоря положенные слова. Всё, ритуал окончен.