Рейдер – Крестраж # 1 часть вторая (страница 59)

— Мне нужно признание моей самостоятельности, а по законам магической Великобритании Турнир Трёх Волшебников даёт мне такое право. Министерство Магии не захотело признавать мою эмансипацию даже после официальной дуэли со смертельным исходом, но теперь такое уже невозможно. Турнир официально открыт и чемпионы выбраны также официально. И пересмотреть или переиграть момент с выбором чемпионов уже не получится. Кубок Огня не может… перезагрузиться быстро и к тому же потребляет прорву магии, — напряжённо следя за всеми сразу, ответил я.

— Министерство не признает вашей эмансипации, — процедив сквозь зубы пообещал Крауч.

— Хорошо… Но Турнир вы отменить не можете, потому как таким образом убьете чемпионов, чего вам никто не позволит. У вас и меня отстранить от участия не получится. Иначе сейчас я пошлю сову своему опекуну и адвокату. А уж они закопают вас живьём, но прежде вытрясут такую сумму через суд, что вам мало не покажется, сэр, — так же неприязненно процедил я.

— Вы все не о том думаете, — проскрипел своим сиплым голосом за спинами всех присутствующих Грюм. — Если Поттер не кидал в Кубок остальные две записки, то это сделал кто-то другой. И этот «другой» явно хочет его смерти.

Все обернулись к Грюму и с различным выражением на лицах задумались.

— Совершенно верно, профессор, сэр, — спокойно прокомментировал я и выхватил свою палочку…

События понеслись вскачь.

— Ressaisis-toi, Fleur! * — вдруг громогласно гаркнула мадам Максим.

Но этот её возглас канул как в пропасть. Вейлу, что называется, понесло вразнос.

На всех присутствующих нахлынула ментальная волна вожделения и похоти, так ещё и сверху это всё убойной порцией феромонов накрыло.

Я, так же как и Грюм, успел наколдовать чары головного пузыря, а вот остальных нахлобучило что надо.

Самыми неадекватными оказались Каркаров, Бэгман и Крам. Они вылупились на француженку масляными глазами и одновременно шагнули к ней. Дамблдор лишь криво усмехнулся, а Крауч скривил лицо в невообразимом презрении.

Но вообще, нехило «министерского» и даже директора приложило. Если от ментального посыла они смогли защититься окклюменцией, то вот феромоны начали воздействовать на физиологию.

Сильна… курица. Делакур, вроде, на первом Испытании так же дракона обработает, а такой фокус с летающим ящером не так-то просто провернуть.

Недолго думая, и видя, что никакие уговоры здесь не пройдут, директорша Шармбатона сделала два великанских шага к своей студентке, вытащила из рукава своего одеяния палочку, больше похожую на небольшую дубинку, и скастовала «Сомниум».

Делакур мгновенно вырубилась и расплылась в кресле в котором сидела, но даже с закрытыми глазами выглядела как безумная кошка в период гона. М-да… К гнёздам вейл мне лучше даже на пару миль не приближаться — разорвут на сувениры.

В полнейшей тишине Максим развернулась к неадекватным магам и встала на их пути, прикрывая своим необъятным бюстом вожделенную добычу от похотливых поползновений и поигрывая своим необычным волшебным концентратором.

Последующая суета была наполнена массой проклятий, упоминаний Морганы и Мордреда, а их бабушек и дедушек вообще склоняли во всех нескромных позах и поминали эпитетами далёкими от благозвучных.

Это происшествие вылилось в дополнительные споры и настоящую склоку между Каркаровым и директором Максим. Дамблдор пытался их успокоить, а Крауч, Крам и Бэгман вставляли различные комментарии и поддерживали в скандале то одну, то другую стороны. Про меня на время вообще забыли, но как-то так получилось, что рядом со мной встали Макгонагалл и Грюм, как бы перейдя в мой «лагерь» и найдя в моем лице точку сосредоточения спокойствия и стабильности в окружающем хаосе.

Похоже, сегодня вопрос с моим участием не прояснится. Однако, я более чем уверен, что Чемпионом я всё равно буду, независимо от любого решения. Мало того, что я сам подписался под участием, так меня ещё и дополнительно подписали не известные мне пока "доброжелатели". Я связан тройным контрактом и от Турнира мне никак не отвертеться в любом случае. Благо, мне не нужно будет вместо одного по три испытания за каждый тур проходить. Кубок Огня и министерский контракт ничего такого не предусматривают. Они только и обязывают чемпиона участвовать и следовать правилам, а в тех самых правилах про мою ситуацию ни слова не сказано, а сказано там четко и без двойного толкования:

«Те, чьи имена выходят из Кубка, обязаны принимать участие в турнире.»

Имя выпало одно, вернее фамилия. Пусть и три раза.

Пока все успокоились, пока привели в порядок оболваненных магов и пока чарами проветривали помещение, со мной разговорились мой декан и наш профессор ЗОТИ. Грюм интересовался как так у меня быстро получилось среагировать на внезапную ситуацию, а Макгонагалл пыталась вызнать мои мотивы, которые подвигли меня на участие в опасном мероприятии.

— А всё же… мистер Поттер, зачем вам это всё? — напрямую спросила она.

— Если меня признают взрослым, профессор Макгонагалл, мэм, тогда я смогу любого вызвать на дуэль, минуя министерскую волокиту и там его без лишних затей прикончить. Я уже устал терпеть оскорбления в свой и в адрес своей невесты, мэм. И если ещё раз какой-нибудь подонок захочет меня или её обидеть, то я его просто убью…

***

На самом деле Макгонагалл я немного соврал, но не во всём. Не совсем же я отмороженный на всю голову, чтобы магией швыряться налево и направо, только после того, как на меня кто-нибудь косо посмотрит или слово поперёк скажет. Но вот, например, Снейпа я с удовольствием бы прикончил или Дамблдора. Эти два мудака сделали всё, чтобы мне жизнь испортить. Я их ненавижу больше, чем даже Дурслей, которые выступали лишь инструментом воли Дамблдора. Когда же он сдохнет наконец?!

Одна из причин, конечно, и была в том, что я смогу официально решать конфликты между волшебниками посредством своей силы и магии, но первопричина была в другом. Мне нужно было вернуть мое наследие, которого меня лишили. Всё то, что накопили предки Поттеры. Пока я недееспособен как несовершеннолетний, мне не вступить в наследование всего того, о чём я узнал после дуэли с Макнейром.

Так я рассуждал по дороге до своего факультета и чувствовал, как всё больше и больше волнуется Гермиона. Хотя она знала, что со мной всё в порядке и каких-либо неприятностей мне не грозит.

Вот тоже проблема на ровном месте образовалась. Даже похуже, чем в прошлом году с девчонками. По большому счёту, они тогда больше на мою славу, статус героя и не сильно-то и симпатичную внешность повелись. Нет, так-то даже я считаю себя в достаточной степени смазливым, но в Хогвартсе есть и признанные всеми красавцы по мнению всего женского населения, вроде того же Диггори или Маклаггена, да и на Слизерине Забини тоже у них котируется. Я же, так себе — в первой десятке ближе к концу. Меня этим всем как-то раз серьезным тоном Парвати просветила, чем вызвала непонимание и бездну удивления. А вот Гермиона уже сейчас одна из самых признанных красавиц Хогвартса, и в негласном мужском рейтинге занимает первые строчки, что вызывает к ней очень много зависти со стороны женского контингента нашей школы-интерната.

К чему я веду? Делакур… Она не на мою внешность запала. Вейлам на внешность вообще плевать-наплевательски. Ей нужен я как бычок-производитель и по совместительству могучий волшебник, который по определению не может быть нищим или слабым, чтобы смог защитить её будущее потомство. Причем её не остановит даже понимание, что у нее ничего не получится. У вейл так инстинкты заточены. И тут она может пойти на всё, на любые ухищрения и грязную игру. И как ни крути, Гермиона в такой игре для вейлы лишнее и совершенно нежелательное препятствие.

За свою девушку я всё равно переживаю, хотя она эту француженку сможет «раскатать» не напрягаясь, а уж передумает и подавно. Когда у вейл «сносит крышу», они больше на свои звериные чувства и интуицию полагаются, чем на логику и разум.

Вот так-то… Оказывается, не всегда приятно быть очень сильным магически. В иных случаях это доставляет очень много неудобств, когда от тебя очень много зависит или когда от тебя что-то хотят все подряд.

— Говорят, что вы, мистер Поттер, опять влипли в какую-то историю, — посетовала Полная Дама на портрете входа в гостиную Гриффиндора.

— Вздор, — задумчиво ответил я, пропустив мимо ушей её болтовню.

— И никакой не вздор, я сама всё слышала, в той комнате, где были директора и вы юный маг, вместе с двумя другими, — воскликнула какая-то незнакомая, нарисованная ведьма, чересчур бледная и со следами крови на щеках и горле.

— Нет-нет, Ви, это такой пароль, — ответила своей скептичной собеседнице Полная Дама и открыла проход.

Кругом шпионы!

Иногда понимаю Сириуса, когда в несостоявшейся истории он эту толстуху «пером» пописа́л. Сплетница и склочница, с которой в результате моих ночных похождений под мантией-невидимкой у меня постоянные «тёрки». Я её по ночам постоянно бужу, когда она вовсю храпит на своем портрете, а она этого терпеть не может и определить под невидимостью нарушителя тоже не в состоянии, отчего бесится постоянно. А сейчас она на свой портрет и ещё какую-то свою подругу шпионку-суицидницу притащила.