Рейчел Йодер – Ночная сучка (страница 25)

Хорошо. Да. Она придет на встречу. Но исключительно для собственного удовольствия! Послушает об их работе и восхитится всем, что они совершили. Она будет им близкой подругой, родной сестрой, пламенной феминисткой. Она расскажет о своих собственных успехах в качестве матери, порадуется их карьерным успехам, искренне и внимательно выслушает их неизбежные тревоги о собственных детях, которых они каждый день бросают одних. Да, за ужином она как следует обдумает все перспективы, все варианты того, что ей сказать этим женщинам.

Ночная Сучка старалась мыслить настолько позитивно, настолько оптимистично и даже, можно сказать, настолько бредово, что она даже не могла понять, насколько заблуждалась, потому что неужели она всерьез решила отказаться от своей главной цели – творить искусство? Тем не менее ей казалось, что всерьез.

В выходные, когда муж вернулся домой, ей захотелось, чтобы он вошел в нее сзади. Ей захотелось, чтобы он кусал ее за шею. Хотелось борьбы и ярости, хотелось по-настоящему жесткого секса. Хотелось грубости, а потом хотелось, чтобы он трепал ее по голове, гладил ее спутанные волосы, тер ей шею и живот.

Ее добрый, хороший муж подчинился, и она назвала его хорошим мальчиком, и ему это понравилось. Ему все это очень понравилось.

Не знаю, сказал он, что на тебя нашло, но, пожалуйста, не меняйся.

Как скажешь, ответила она и любовно укусила его за руку.

Таким был один из их многочисленных нехарактерных субботних любовных порывов, после которого она валялась в кровати на смятых грязных простынях, а сын спал в своей конуре, которую они переставили в его комнату. Чувство семейной гармонии, которое она ощущала, было таким тихим, что мать не заметила бы его, не останься она наедине с собой, все еще обнаженная, когда муж пошел будить сына. Наслаждаясь редким посткоитальным спокойствием, которое не нарушал ребенок, она ощутила, что ее горло щекочет коварный страх, витавший в ней с той волшебной ночи, когда она превратилась в животное. Как она старалась не дать ему подавить и поглотить себя! В конце концов, так ли много значило то, что она две недели назад стала зверем? И кто или что стало причиной такого превращения? И какая сила пробудила Ночную Сучку? Она не позволяла себе всерьез задаваться этими вопросами, пытаться понять, из какой бездны, из каких самых мрачных глубин ее человеческой сути появилось это чудовище. Она не позволяла себе распутывать тугой клубок страха внутри нее, потому что не могла себе позволить такой снисходительности. Нужно было подниматься с кровати, заниматься ребенком, домом, поддержанием собственного благополучия. Нужно было связать все воедино, думать лишь о простом, ради семьи, поскольку что могло случиться, если не это? Все, что у нее было – дом, семья, жизнь, – все разлетелось бы на куски, и она не могла этого допустить. Должно быть какое-то разумное объяснение, сказала она себе, и ей нужно было лишь найти его. Хотелось, чтобы кто-то все разложил по полочкам. И кто мог ей помочь, если не Ванда Уайт?

Движимая гармонией внутри нее и страхом все разрушить, она в эти же самые выходные написала еще одно письмо Ванде Уайт, потому что на предыдущие не получила ответа и начала подозревать, что адрес (рабочий адрес Университета Сакраменто) неправильный или что Уайт уже нет в живых (логично, учитывая, что ей было лет восемьдесят-девяносто, судя по дате публикации книги и некоторым событиям, исходя из которых Ночной Сучке удалось это рассчитать), хотя некролога Ночная Сучка нигде не обнаружила. Вообще она не нашла в Интернете практически ничего об Уайт, и это тоже было странно, поскольку она высоко ценила свое умение пользоваться поисковиком, подходя к делу серьезно и вбивая все возможные комбинации на близкие и не такие близкие темы, но не зная, как именно описать женщину, кумира, всеохватывающую идею, которой стала для нее Уайт.

Меня поглотила эта книга, сказала она мужу, когда он проверял настройки ноутбука, сидя за кухонным столом.

Ого, ответил он, не глядя на нее. Расскажи.

Это довольно странный справочник всех мифических женщин, и он предполагает, что они действительно существуют. Женщина, которая его написала – академик. И самое удивительное, что все здесь написанное очень близко к тому, что я думаю и чувствую. Как будто волшебство. Или контекстная реклама в Интернете.

Муж искоса взглянул на книгу.

Круто, сказал он. Можно посмотреть?

Она бессознательно прижала книгу к груди, внезапно желая защитить ее; ей показалось неправильным показывать мужу эти страницы, такие интимные, такие сокровенные. Читая эту книгу, она общалась с кем-то гораздо более великим, чем она сама, с Уайт и всеми женщинами, описанными Уайт. Книга вдруг стала для нее слишком священной, чтобы делиться ее мудростью с кем-то, тем более с мужем, который не мог увидеть ее в правильном свете, так, как видела Ночная Сучка, не мог ощутить эту близость. Ночная Сучка была связана особенными отношениями с книгой и с Уайт, и ей не хотелось впускать в них мужа.

Конечно, ответила она, по-прежнему прижимая книгу к груди. Вот дочитаю и дам.

Да я только посмотрю, сказал муж, поворачиваясь к ней и протягивая руку. Почувствовав, что она не хочет показывать ему книгу, он по-настоящему заинтересовался. Ну, давай, убеждал он.

Нет, сначала мне нужно кое-что написать, сказала она, направляясь в гостиную, где лежал ее ноутбук.

Эй! крикнул он ей вслед.

Она села за стол, положила книгу на колени. Почему Уайт не ответила? – думала она, чувствуя себя подростком, которому разбили сердце. И с убийственной болью в горле начала печатать.

Дорогая В. У.!

Еще раз здравствуйте. Я ждала ответа на свое письмо, но так его и не получила, поэтому решила написать еще раз. Надеюсь, я не слишком Вас беспокою. Надеюсь, Вы понимаете, что я, можно сказать, испытываю «духовное побуждение» Вам писать. Я имею в виду, что Ваша книга и Ваше исследование затронули меня так глубоко, что мне необходимо чуть больше узнать человека, так близко отражающего мои самые сокровенные мысли и чувства.

Я хочу знать, не попадалась ли Вам в Ваших путешествиях, ну, скажем, американская домохозяйка или мать из маленького городка на Среднем Западе, у которой, ну, встречались ярко выраженные черты животного? Может быть, она была более волосатой, чем обычные женщины? Более агрессивной? Склонной выть? Нет, не психически больной. Просто временами ощущающей особенную собачью игривость, странные материнские порывы?

Пожалуйста, скажите: Вы с такой знакомы? Если да, не могли бы Вы, пожалуйста, со мной связаться?

И еще: может быть, Вы подскажете мне, каково быть женщиной, обладающей волшебными свойствами и живущей в маленьком городке в самом сердце Америки? Может быть, у Вас есть небольшое руководство, как жить между разумным миром и миром воображения во времена, когда политика, разговоры в обществе и даже погода кажутся зловещими?

Я пыталась найти информацию о Вас онлайн, но не нашла ничего, кроме «Справочника», и мне не терпится узнать о Вашей долгой и увлекательной научной работе, об истории публикаций.

Я заговариваюсь. Я заканчиваю. Я желаю Вам всего самого лучшего.

М. М.

И это теперь, когда все, казалось, начало налаживаться: сын приучился сам засыпать, пусть и в конуре, секс вновь стал доставлять ей удовольствие, у нее завязались отношения с другими мамами. Она начала даже, если можно так выразиться, получать удовольствие от материнства, играя в собак и не переживая о карьере, как советовали многие статьи из Интернета и специалисты, явно желавшие ей добра. Как только ей показалось, что все в порядке, она решила вновь выйти в свет, встретиться на выходных с подругами, чудесной работавшей матерью, с которой они беседовали в парке, и видеооператором.

Какая новизна! Какое наслаждение! Провести время с успешными женщинами за ужином, приготовленным кем-то другим, за бокалом белого вина и приятным разговором! Поделиться своими испытаниями и невзгодами в атмосфере взаимного уважения и восхищения!

Работающая мать, которая преподавала в университете, сразу же, еще до того, как ей задали этот вопрос, начала рассказывать о своих достижениях, о том, что она переосмыслила и усложнила понятия присвоения, художественной собственности и публичного образа, отражая посты в Инстаграме в произведениях искусства. Эта женщина, работающая мать/художница, у которой все шло как по маслу, просто распечатывала чужие посты из Инстаграма в большом формате, и в этом состояло все ее творчество. Да, конечно, речь шла об авторском видении и силе сопоставления, но, когда дошло до дела, выяснилось, что она просто нашла несколько удачных постов, приобрела принтер для крупногабаритной печати и, вуаля, вот вам искусство. Ночная Сучка прочитала об этом на веб-сайте работавшей матери, а затем в Times, из которого узнала, что недавняя ее работа была продана за полмиллиона долларов.

Другая ее подруга – видеооператор – экспериментировала с взаимодействием между видящим и видимым и способами, которыми мы опосредуем реальность, – как будто это что-то новое, подумала Ночная Сучка. Как будто у нее была настолько оригинальная мысль, что стоило посвящать ей целый проект. Эта подруга только что вернулась с биеннале Келли, где представила два видео, буквально невозможных для просмотра. Первое обрывалось и возобновлялось по мере того, как менялся режим просмотра, что должно было навести зрителя на размышления о наших отношениях с информацией и режимами, хотя Ночную Сучку это видео сразу же начало раздражать, и для этого даже не требовалась сама инсталляция, было достаточно описания. Второе, как пояснила видеооператор, было снято в реальном времени и представляло простую запись ее дня, сутки, проведенные в одном и том же месте. Работающая мать подняла вопрос перформанса: можем ли мы действительно быть самими собой, пока за нами наблюдают… бла-бла-бла. Ночная Сучка кивала и улыбалась. Конечно. Хорошо.