Рэйчел Ван Дайкен – Искуситель (ЛП) (страница 43)

— Мы либо умрем пытаясь, либо это станет лучшим убийством нашей семьи в истории. — сказал Джо, и его голос смягчился.

— Есть и другие киллеры, я могу…

— Я оформлю контракт. — он откашлялся. — Нужно ли нам…

— Расскажи русским. Расскажи ирландцам. Пусти по Мексиканскому рынку наркоты. Я хочу, чтобы все знали об этом. Ты слышишь, Джо? Мне нужно, чтобы он начал боятся собственной тени, собственноручно покончил с собой. Я хочу, чтобы он боялся сидеть один в комнате и носил пистолет даже в чертов туалет. Ты понял меня?

— Да, — его голос оборвался, — да, босс. Я понял.

— Тогда выполняй.

— Считай, уже сделано.

Телефонная линия оборвалась. Я улыбалась, как идиотка. Наконец, все встало на свои места, и моя семья помогает мне. Если бы мой брат был жив, я думаю, он гордился бы мной. Я думаю, он бы сказал, что я сумасшедшая, и волновался бы не меньше Чейза. Но потом, он бы обнял меня и сказал, что я — плохая девочка.

Память о Фениксе будет жить, потому что я собираюсь закончить то, что он начал. Я собираюсь спасти нашу семью, и что более важно, я больше не собираюсь бояться.

Я потерла шрам. Он не владеет мной. Может, он и заклеймил меня, но черт возьми, дьявол придет за ним на огненной колеснице, а я поведу.

Глава 40. Чейз

Вода стекала по моему телу, но я почти этого не чувствовал. В тот момент мне хотелось обладать супер-слухом, чтобы узнать, что делала Мил. Я не сомневался в ней. Я просто знал, что это страшное дерьмо. Я также знал, что если мне потребуется сделать то, что должна она, я сделаю это — взять несколько стаканов виски, помахать пистолетом, как самая плохая задница из тех, что я знал.

На мой взгляд, заказать убийство на Капо — все равно что попытаться убить дьявола. Каким-то образом он просто найдет способ утащить тебя в ад следом за ним.

Я прислонился к стенке душа и ждал пять, может десять минут. Мне следовало бы выйти, но я хотел дать ей достаточно времени, чтобы сделать то, что она должна. Я знал, что это она должна сделать самостоятельно. Это был ее первый поступок в качестве босса.

Я провел рукой по лицу и чуть не упал на задницу, когда почувствовал, что грудь прижимается к моей спине.

Твою ж мать. Либо я умер, либо попал в рай, либо моя жена была богиней, посланной мне ангелами. Я развернулся, медленно.

Она просто стояла так, ее лицо излучало радость, пока вода стекала с ее грудей, по плоскому животу вниз к ее тонким ногам. Мои легкие горели. Я слишком поздно понял, что забыл вздохнуть. Мое внимание сосредоточилось на совершенстве передо мной, и я буквально перестал дышать. Вздрогнув, я вздохнул и глазами проследил за ее длинными мокрыми темными волосами, которые касались ее прекрасной кожи. Я наблюдал с нетерпением, когда с волос капала вода и медленно скользила к ее пупку. Мои ноги подкашивались, когда я следил за водой вплоть до того места, где сам хотел быть.

Мое тело сжалось.

Моя. Она была моей. Была моей с четырнадцати лет. Она была моей с первого поцелуя. Я был первым, кто исследовал ее грудь, поцеловал эту шею и будь я проклят, если бы кто-то еще мог коснуться того, что было моим, снова. Моя. Моя. Моя. Мое тело гудело от желания.

Я облизал губы в ожидании, поскольку мое тело горело как никогда прежде. Сначала было тепло, а затем стало жарко, будто тело не могло решить, но я знал лишь одно решение — Мил. Ее взгляд с жадностью накрыл мое голое тело, остановился на моей груди и быстро двинулся дальше, захватив моего дружка. Она прикусила губу и, приподняв бровь, наклонила голову и хрипло прошептала.

— Ты собираешься использовать это?

Да, это была не просто игра с заряженным оружием.

Я даже не понял, что двигаюсь, пока мои губы не сокрушили ее в порывы безумия, требуя ее снова и снова, пока она не начнет молить об отдыхе. Я прижал ее к плитке на стене. Она резко вздохнула, когда наши ноги переплелись. Мой язык прошелся по ее шее, но этого было не достаточно. Существует ли предел? С диким рычанием я переместил ее вес, поднял ее выше и вошел в нее быстро, до конца, не думая ни о чем, кроме нее, о том, что она была моей, но в тоже время нет.

Каждый раз. Моя.

Каждое движение. Моя.

Каждый крик. Моя.

Это было для меня все, чего я когда-либо нуждался или желал. Я нашел в ней все и никогда не знал, что потерял. В тот момент все части, составляющие Чейза Винтера, наконец встали на место. Прошлое? Не важно. Но настоящее? Чувствовать ее тепло, вкушать ее желание? Это все. Я толкался сильнее, быстрее, она встречала меня каждым толчком, крепче сжимая мое тело в своих руках.

Она кричала мое имя, когда мы оба получили освобождение, взрыв, который лишил меня зрения, равновесия и ощущения времени. Я бы так ее и держал. Вечно. Я хотел разбить лагерь в ванной и никогда больше не выходить из нее. Но она упала на меня, обессилев. Она медленно скользнула по моему телу, на ее губах расцвела сексуальная улыбка.

— Хорошо, это было хорошо.

— Хорошо? — повторил я.

Она кивнула и посмотрела на меня, смывая остатки мыла, которое я использовал. Чертовски горячая. Я намылил ее бедра, вокруг задницы, мои глаза следовали за рукой, словно в ее теле хранились все секреты мира. Ее руки двигались на груди, и я клянусь, что был почти на грани, потому что мыло облегало одну из самых любимых частей ее тела, будто играя в прятки.

Боже, я собирался умереть прямо на том месте. Мое тело реагировало на нее просто фантастически, это было нереально. Она вручила мне кусок мыла и обернулась. Разочаровавшись, я сказал себе, что нужно успокоится, и начал мыль ее спину, когда единственное чего я желал — схватить ее кипу черных волос и потянуть, пока она снова не закричит в экстазе.

Я закончил с ее спиной, и положил мыло на одну из ее идеальных ножек. Я ритмично поднимался и опускался плавными движениями, пока не достиг внутренней части ее бедра. Остановившись, я позволил своим губам прикоснуться к месту, где только что было мыло. Вздохнув она откинула голову назад, схватила мои волосы и потянула. Как, черт возьми, я мог еще сильнее желать ее? Черт, мне никогда не будет достаточно ее, не так ли? Я встал и ухватился за ее бедра.

— Оберни ноги вокруг меня. — потребовал я.

— Значит, будем обниматься? — невинно спросила она.

— Правильно. Я собираюсь обнимать тебя так сильно, что ты забеременеешь.

— Чейз! — она ударила меня по руке.

Я говорил серьезно. Выключив душ, я завернул ее в полотенце, обтерев нас обоих, а затем понес ее к раковине, не тратя лишнее время, чтобы сделать все правильно. Я раздвинул ее ноги и толкнулся в нее. Я действительно был не в настроении для романтики и прелюдий. Это была необходимость. Природная потребность. Я хотел заставить забыть ее обо всем, о том, с чем мы оба столкнемся в ближайшие двадцать четыре часа.

Если я умру, то хочу, чтобы ее имя было последним на моих губах.

Если меня застрелят, последнее, что я хочу видеть иллюзией в голове — ее обнаженное тело, с улыбкой, сочными губами и этими проклятыми голубыми глазами.

— Чейз… — Мил застонала, когда мои губы скользнули по ее шее, я дразнил ее языком и слизывал капли воды. Ее голова упала на зеркало.

— Я должен тебе кое-что сказать. — я вошел в нее, медленно, а затем быстрее.

— Ты можешь сделать это быстрее?

— Ты могла бы не отвлекать меня? — простонал я.

— П-прости. — ее тело сжалось вокруг меня, и она вздрогнула. Затем она вздохнула и прислонилась к моей груди, когда мое тело достигло кульминации.

— Я люблю тебя. — я говорил это дважды в жизни. Один раз Трейс, а теперь моей жене.

— Повторишь?

Я ухмыльнулся.

— Думаешь, я не смогу?

Она ударила меня по плечу.

— Что? — сказал я невинно.

— Ты такая задница иногда.

— Думаю, именно поэтому ты меня и любишь? — прошептал я.

Глаза Мил были чисты как день, такие синие и яркие, чтобы убедиться, что я не умер. Я вздохнул.

— Я любила тебя с четырнадцати лет.

— Правда? — я поднял ее с раковины, чтобы она могла встать, а я мог держать ее на руках. — Ты же не говоришь это, чтобы польстить моему эго?

— Последнее, что тебе нужно — лесть. Я серьезно. Когда мой отец ударил меня, я увидела твое лицо. Когда он… — она задохнулась. — Когда он заклеймил меня, тебя там не было, но я притворилась, — огромная слеза скатилась по ее щеке, — я закрыла глаза и сделала вид, что это лишь кошмар. Вообразила, что вновь в твоих объятьях. Ты поцеловал меня и сказал, что все будет хорошо. Раньше ты не хотел быть моим белым рыцарем. Это смешно, потому что в моем дневнике именно ты всегда был им. Ты был для меня всем. Я слишком злилась, чтобы признать это.

— А теперь? — хрипло прошептал я.

— Теперь я ничего не могу с этим поделать. — ее руки ласкали мое лицо, потирая мою щетину, которая появилась из-за того, что я не брился в этот день. — Я не могу не желать тебя. Я не могу не нуждаться в тебе. Я не могу не зависеть от тебя. И в этом виновата не моя воля, Чейз. Это был ты. Это все ты. Ты.

Мое сердце разрывалось.

И я наконец понял разницу. Раньше я думал, что был влюблен. Это было больно, как ад, но эта любовь? Любовь к Трейс? Теперь я понимаю, что в основном это была страсть и глубокая неистовая дружба, но не более того. Я любил ее всем своим сердцем до сих пор, но не так, как я любил Мил.

Я был одержим Мил.

Мне хотелось скопировать ее ресницы и смотреть на них, как сумасшедший: они были такими красивыми и длинными.