Рэйчел Ван Дайкен – Искуситель (ЛП) (страница 28)

— Мил. — ее имя слетело с моих губ, как ругательство. Я разозлился: она сама на себя не была похожа. Я не смог защитить ее любимых. Мне снова не удалось. — Иди сюда. — я шагнул в душ, полностью одетый, и сел рядом с ней, положив на ее руку ладонь.

Она обхватила ее, как спасательный круг.

Мы остановились на несколько минут, прежде чем она склонила голову к моему плечу. Горячая вода бежала ручьями по моему лицу, телу и рукам.

— Чейз…

— Хм? — я похлопал свободной рукой плитку, чтобы отвлечься и посмотрел Мил в лицо. Она была слишком красива, уязвима, и я не хотел стать козлом, который все испортит.

— Что, если я больше не хочу этого? Что, если хочу убежать? Убежать от всего и бросить семью — это сделает меня плохим человеком?

— Нет, — я погладил ее руку большим пальцем, — это сделает тебя человеком.

— Слабым человеком. — она горько засмеялась.

— Не слабым. — я опустил ее руку и потянулся к лицу. Я не мог удержаться от ее глаз. Те же глаза, что заставили меня сказать «я согласен». — Ты самый храбрый человек, которого я когда-либо встречал.

Она закрыла глаза.

Я схватил ее за подбородок.

— Открой свои чертовы глаза.

Она попыталась отдернуться, но я сдавил сильнее.

— Ты будешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю.

Ее губы дрожали.

— Ты невероятная. — я вздохнул, и мой палец ласкал ее нижнюю губу. — Ты красивая, сильная, смелая — и твоя мама, она должна чертовски гордиться тобой. Милая, я знаю, что произошедшее слишком для тебя. Я знаю, что будучи лидером, тебе приходиться бороться со своими демонами. Я могу только представить себе… — я выругался, негромко, и прикоснулся к ней лбом. — На самом деле, я не могу, потому что твой отец — чудовище. Но знай, что когда я думаю о смелости, я думаю о тебе. Когда я думаю о единственной женщине, способной быть боссом — я думаю о тебе. Когда я думаю о члене своей команды по захвату флага, я думаю о тебе, — отпустив ее, я ухмыльнулся, — о тебе, детка.

— Чейз, — Мил наклонилась, и ее нижняя губа задела мне подбородок.

— Мм? — мое тело отказывалось слушаться. Каждый нерв напрягся, когда она двигалась ко мне.

— Поцелуй меня.

— Мил. — я пошел на попятную, надеясь, что если я попрошу прощения, стану хорошим парнем. Она была слаба, и после возненавидит меня за то, что я использовал ее состояние.

— Я просто увидела, как умерла моя мама. Я — твоя жена. Если ты меня не поцелуешь, я найду кого-нибудь, кто поможет мне забыть…

Мой рот захватил ее, вызвав боль. Но боль была ядовита, вызывала острые ощущения. Она выгнулась мне навстречу и мои пальцы сжали ее футболку, проскользнув под нее, и остановились на голой плоти на спине. Руки Мил вжались в плитку позади меня и ее грудь прижалась к моей. Поморщившись, я переложил руки на ее бедра и прижал ее тело ближе.

— Мил…

Ее руки сместились мне на шею, пальце вцепились в волосы. Шла безумная борьба, я знал, что был неудачником, потому что это означало, что я с удовольствием буду голым с самой агрессивной женщиной, которой прежде не встречал.

— Что? — откликнулась она.

Подождите, я что-то сказал? Какого черта? Мой мозг почти ничего не осознавал. Я покачал головой и уставился на ее распухшие губы, а затем посмотрел в глаза. Большие голубые глаза, обрамленные темными, густыми ресницами. Она моргнула, спрашивая разрешения двинуться дальше. Я сглотнул, мое тело все еще гудело от желания.

— Чейз.

Я задержал дыхание.

Мил осторожно встала на ноги. Я попрощался с эмоциями и сексуальным напряжением. Выскочив за дверь, я мысленно пнул себя за ней. Ей нужен был комфорт.

И я дал его ей.

Я был тем парнем.

Если вам интересно — это хуже френдзоны. У меня была та же проблема с Трейс.

Я был запасным.

Парнем, который появляется, лишь когда основной игрок отсутствует.

Второй лучший.

Правая рука.

Замена.

Можно сказать, никто.

Я мог собрать ее слезы губами. Предложить ей деньги, тело, всю землю, которую имел, но все равно желал бы большего. Потому что я рассыпаюсь на куски из-за нее. Одержимым. Я был одержим, как ребенок, которому сказали не трогать разбитое стекло. Но я был слишком любопытным, чтобы не прикоснуться к нему. Я пристрастился к этому, и теперь осколки врезали в мое тело.

— Чейз, я… — Мил положила руки на бедра, отказываясь смотреть на меня. — Мне жаль. Это было несправедливо.

— Серьезно? — поперхнулся я.

Она наконец взглянула на меня. Грусть отображалась на ее лице. Она выглядело целой, но внутри была сломлена. Она была разбита, а я возненавидел себя за собственный эгоизм.

— Для тебя, — продолжила Мил, — когда это произойдет…

Я покачал головой и прервал ее:

— Мил, не надо.

— Мы должны быть готовы, когда это произойдет, оба. Нужно…

— Мил, в самом деле, не надо. Я большой мальчик, — я рассмеялся, — это нормально.

— Черт побери! — она подошла ко мне и прижала меня к стенке. — Перестань перебивать меня. Придурок. Я пытаюсь поделиться эмоциями, а ты истекаешь кровью, как мученик Колизея!

Я разинул рот. Мое тело гудело. На меня в жизни так не кричали. Никто и никогда. У меня даже не было девушки, которая бы кричала на меня, не считаю Трейс, потому что она никогда не была моей.

— Ты! — она указала пальцем мне в лицо. — Ты. Мой.

Я открыл рот, желая ответить, и она ударила меня по лицу.

— Мне очень жаль! — Мил ахнула, поднеся руку ко рту. — Я просто не хотела, чтобы ты снова перебил меня.

— И ты меня ударила? — поморщился я, потирая щеку. — Серьезно?

— Я могла вытащить пистолет.

— Хватит, — я скрестил руки, — так говорить.

— Ну, теперь ты заставляешь меня нервничать, и я не знаю, что сказать.

— Ты хочешь, чтобы я снова тебя разозлил? Это поможет? — дразнил я, отталкиваясь от стены.

— Ведя себя, как свинья, ты мне не помогаешь. Если ты не помнишь нашего разговора, это не значит, что я не помню.

Я ухмыльнулся, не в состоянии сопротивляться физической реакцией моего организма на ее тело. Сделав несколько шагов навстречу, я прижал ее к углу, душ все еще работал и обливал ее потоком воды.

— Наклонись, — прошептал я.

— Что?

— Сделай это, Мил.

Она закатила глаза, но наклонилась. Я задрал ей футболку, обнажая черный шелковистый бюстгальтер. Проклятья застряли у меня в горле. Я опустил ее мокрые джинсы до лодыжек. Мил замешкалась, но сняла их.

Черный бюстгальтер. Черные кружевные трусики? На секунду у меня все поплыло перед глазами. Кусочки черного шелка скользили через мои пальцы. Я поцеловал ее в щеку и снял свою одежду. Схватив по пути полотенце, я обернул его вокруг себя.

— Чейз! — мое тело отреагировало на ее голос, как будто я наступил на оголенный провод.