Рейчел Томпсон – Грубый секс. Как насилие оказалось в нашей постели, и что же с этим делать (страница 5)

Что действительно ново в шотландском законе: в нём прописаны обстоятельства, в которых согласие не может быть дано, включая «изменённое состояние сознания, вызванное употреблением алкоголя и других веществ». Кроме того, в законе упоминается ситуация, в которой лицо А даёт согласие на сексуальный контакт по той причине, что лицо Б притворяется другим человеком, знакомым лицу А[18]. Также в нём говорится о том, что спящий человек не может дать согласие на действия сексуального характера: «Человек не может дать согласие во время сна или в бессознательном состоянии»[19]. Читая закон, я была поражена следующей строчкой: «Согласие на определённые сексуальные действия не означает согласия на другие сексуальные действия»[20].

Дабы понять причины предубеждений нашего общества, связанных с сексуальным насилием, нужно признать, что многие люди относятся к закону как к нравственному барометру. Клэр Макглинн, профессор юриспруденции Даремского университета и специалист в области насилия в отношении женщин, объясняет это влияние «эмоциональной значимостью» закона. «Закон играет крайне важную роль в формировании убеждений нашего общества», – говорит она. «Он обладает эмоциональной ценностью, говорит на базовом уровне: „Вот это правильно, а это нет“».

Макглинн приводит в пример киберфлешинг (отправка непристойных фото), ещё не криминализированный в Англии и Уэльсе. Законодательная комиссия – орган, который занимается рассмотрением законов в определённых сферах и предлагает законопроекты, – внесла предложение включить киберфлешинг как преступление сексуального характера в Закон о сексуальных преступлениях 2003 г. «Я могла бы выдвинуть ряд аргументов в пользу криминализации киберфлешинга, потому что это чёткое выражение позиции, но поможет ли это его остановить? Конечно, нет. Криминализация – это лишь первый шаг, но от этого не менее важный», – говорит она. Новые цифровые виды преступлений сексуального характера возникают так быстро, что закон едва за ними поспевает.

Макглинн утверждает: законы в Англии должны претерпеть значительные изменения, чтобы заполнить все пробелы. Мы подробнее поговорим об этом в 14-й главе.

Недавняя кампания активистки Джины Мартин по борьбе с задиранием юбок и призывы журналистки Софи Галагер к криминализации киберфлешинга показали нам, что часто закону требуется время, чтобы отреагировать на происходящее в обществе. Поэтому я считаю, что мы не можем полагаться на закон, определяя, что входит или не входит в понятие сексуального насилия.

Читая мириады правовых определений преступлений сексуального характера и рассуждения о том, что такое сексуальное согласие, вы испытаете вполне объяснимое замешательство. Дело в том, что в нашей культуре принято уделять большее внимание последствиям обвинения в сексуальном насилии, чем состоянию тех, кто пострадал от него. Вера в правильность определений, разработанных системой правосудия, также представляет собой серьёзную проблему, особенно для людей из маргинальных сообществ, которые систематически сталкивались с унижениями и дискриминацией со стороны этой системы[21]. По мере развития аболиционизма тюремный феминизм, который рассматривает охрану правопорядка, уголовное преследование и тюремное заключение в качестве решения проблемы сексуального насилия вызывает всё больше сомнений[22]. Изменения в законодательстве могут привести к смене парадигмы отношения к сексуальному насилию у небольшого количества людей. Однако для большинства доверие организации, которая регулярно подводит жертв сексуального насилия и несоразмерно обрушивается на расовые меньшинства, недопустимо[23]. Работники секс-индустрии признаются, что не заявляли в полицию о насилии со стороны клиентов, потому что опасались, что их самих арестуют[24]. Для того чтобы побороть сексуальное насилие, мы должны оставить закон в покое и сосредоточиться на переменах в обществе.

Общепризнанно, что система уголовного правосудия не стремится защищать пострадавших от сексуального насилия: 99 % заявлений об изнасиловании, поступивших в полицию в Англии и Уэльсе за год, закончившийся в марте 2020-го, не привели к судебным разбирательствам[25]. Помимо бездействия системы уголовного правосудия сексуальное насилие является одним из самых распространённых видов преступлений.

В Великобритании каждая пятая женщина сталкивалась с сексуальными домогательствами хотя бы раз в жизни[26]. Данные обзора преступности по Англии и Уэльсу свидетельствуют о том, что 3,4 миллиона женщин пережили сексуальное насилие в той или иной форме, начиная с 16-летнего возраста[27]. 83 % пострадавших не сообщали об изнасиловании в полицию[28]. В то же время жертвами сексуального насилия стали 631 000 мужчин. Министерство юстиции утверждает, что всего около 15 % пострадавших от сексуального насилия заявили о нём в полицию[29].

Однако эти цифры отражают лишь часть истории. Они не учитывают неподтверждённые случаи изнасилования и сексуальных домогательств, те ситуации, которые пострадавшая не расценивает как насилие, и другие неоднозначные происшествия.

Говоря «женщины», я включаю в это понятие и транс гендерных женщин. Я изменила имена всех тех, кто поделился со мной своей историей. Также не давала собственных определений произошедшему с ними и постаралась сохранить те формулировки, которые они использовали. Я сделала это сознательно, поскольку уверена в том, что мы должны внимательно относиться к словам, которыми люди описывают сексуальное насилие и неоднозначный сексуальный опыт. По мере того, как мы становимся старше, а наш жизненный опыт богаче, наши мыслительные процессы усложняются, и наша оценка прошедших событий также может меняться. Это глубоко личный процесс.

В этой книге я ссылаюсь на законы и систему уголовного правосудия главным образом для того, чтобы продемонстрировать, как недостаток правовой ясности приводит к заблуждениям в обществе касаемо того, что представляет собой сексуальное насилие. Кроме того, они показывают, как скверно закон обходится с пострадавшими от сексуального насилия.

Я призываю не ограничиваться правовыми определениями сексуального насилия. Термин «без обоюдного согласия» относится к определённым действиям сексуального характера, таким как удушение, эякуляция или плевки без предварительного согласования. Этот термин отнюдь не идеален, как уже было сказано ранее в этой главе. В книге он используется для точного описания конкретных действий. Называя конкретное действие, мы можем рассмотреть преступления, существующие в спектре сексуального насилия, избежав расплывчатых формулировок, которые способны смягчить и обелить проступок или затруднить понимание того, как выглядит сексуальное насилие в реальной жизни.

Глава 2

Cтелсинг

Подруги Дейзи вели жизнь, полную веселья, удовольствий и секса без обязательств, и она решила последовать их примеру. Однако то, что произошло с ней, было далеко от веселья и имело отрицательные последствия. Она не хотела спать с незнакомцем и поэтому выбрала человека, которого знала, хотя и не близко. Они пару раз встречались на вечеринках у общих знакомых. Её выбор пал на него, потому что он был, по её словам, «милым, опрятным и весьма обходительным».

«Он казался надёжным», – говорит Дейзи. – «Я решила, что мой первый секс на одну ночь должен произойти с этим мальчиком».

Дейзи называет его «мальчиком», но на самом деле он был таким же мальчиком, как она девочкой. На тот момент ей был 21 г., она училась в университете. «Мальчику» же было 23 или 24, он уже получил высшее образование.

Дейзи сразу же перешла к делу и написала парню, предложив ему встретиться. «Я довольно прямолинейная», – признаётся она. Он тут же согласился, и они встретились в баре. Между ними пробежала искра, казалось, они давно друг друга знают. Тот вечер Дейзи описывает как «невероятно романтичный». Спустя три или четыре коктейля он спросил её, не хочет ли она поехать к нему «посмотреть фильм». Дейзи шутит, что это было задолго до того, как просмотр сериалов на Нетфликсе стал привычным способом времяпрепровождения для парочек. Они поехали к нему, включили фильм, но так его и не посмотрели.

До того дня Дейзи в основном общалась с женщинами. Она пару раз ходила на свидания с парнями, но ни с кем не встречалась. Той ночью, когда возбуждение достигло предела, Дейзи спросила партнёра, есть ли у него презерватив. Он ответил ей со странной интонацией. «Да, есть», – сказал он, растянув слово «да». Тем не менее он надел презерватив.

Дейзи говорит, что всё было прекрасно. Она была сверху, и, как ей казалось, контролировала ситуацию. Но в какой-то момент заметила, что презерватив сполз. Её партнёр, однако, продолжал двигаться, как ни в чём не бывало. Дейзи была не очень опытной, и не знала, как повести себя в этой ситуации.

«Помню, что думала, будто могу всё контролировать, поскольку я сверху. Думала, что всё будет в порядке, ведь он не прижимал меня к кровати телом. Я просто не могла сказать: „Постой, кажется, у тебя сполз презерватив“». Дейзи почувствовала, что он приближается к пику наслаждения. «Затем он кончил и при этом крепко держал меня за бёдра», – говорит она. – «И я спросила: „Ты только что кончил в меня без презерватива?“»