Рейчел Шнайдер – Повелитель стали (страница 7)

– Ничего не могу обещать.

Глава 4

Мы стоим на верхней палубе до самого рассвета, ждем и наблюдаем, как из-за горизонта медленно появляется наш дом.

Корабль петляет между более тонкими и низкими деревьями, растущими на краю рощи, направляясь дальше, туда, где между более толстыми и высокими стволами раскинулся наш город. Одни из них так же широки в обхвате, как целые корабли, выросшие над поверхностью океана, словно великаны, а их кроны сплетаются над головой, так что образуется густая роща. Это кости нашего дома, своего рода острова без суши.

Паруса убраны, команда на веслах ведет корабль к рыбацкому причалу. Встречающие громко приветствуют нас, машут сверху, с паутины мостов, протянутых между деревьями, на нас смотрят знакомые улыбающиеся лица. Пешеходные дорожки огибают круглые деревянные хижины, возведенные вокруг ветвей и на них. Мимо, не отставая от медленно движущегося в порт корабля, бегут детишки, держа над головами флаги с гербом Элэхи, и их полотнища полощутся на ветру.

Я помню, как в детстве делала то же самое, помню, как радовалась возвращению моряков и гвардейцев, которых не было дома по многу недель, а иногда и дольше, в зависимости от погоды, неся свой флаг. Это было началом празднеств, продолжавшихся до поздней ночи. Я помню усталые лица моряков и помню, что тогда думала, будто они должны быть очень рады, что снова оказались дома, подальше от жителей Кенты. Как глупо. В те времена я была так простодушна и наивна.

Когда ты долгими неделями находишься на корабле, это буквально высасывает все жизненные силы. Ограниченное пространство, невозможность уединиться, и каждый день один и тот же без конца повторяющийся вид. А потом наступает день, полный радостных впечатлений от Рынка, от людей, еды и всяких вещей, которых нет у нас в Элэхе, а затем тебя ждет обратный путь, тяжелый и монотонный.

Кажется, что в течение шести недель у тебя была какая-то другая жизнь и что это было очень давно. Все кажется каким-то размытым, как будто зрение затуманилось, и не важно, сколько раз я моргаю, – мир окрашен в другие цвета. И каким-то образом стал меньше.

Музыка и приветственные крики становятся громче, когда мы бросаем якорь позади судна, которое прибыло незадолго до нас и команда которого сгружает крупный рогатый скот и других животных. Матрос тащит свинью, которая привязана к его плечам и протестующе визжит.

– Это хорошее напоминание о том, что все всегда может быть хуже, – замечает Кей, морща нос от запаха сельскохозяйственных животных.

Я ухитряюсь чуть заметно улыбнуться.

– Я слышала, что Юче был приговорен к неделе чистки стойл от навоза после того, как пожаловался на подтасовку результатов жеребьевки, распределяющей гвардейцев по кораблям.

Кей фыркает, заметив хмурую гримасу Юче, который шлепает теленка по заду, безуспешно пытаясь заставить его добровольно спуститься по трапу.

– Кто-то же должен вытащить короткую соломинку.

В буквальном смысле. Его начальнику не понравилось, что его обвиняют в фаворитизме, хотя уже давно ходят слухи о том, что он действительно облизывает длинные соломинки, чтобы его любимчики смогли вытащить их.

– Убедитесь, что вы ничего не забыли, – кричит Грэмбл, стоя возле трапа и следя за тем, чтобы все покидали палубу цивилизованно. – Приведите себя в порядок и отдохните. Сегодня вечером вас ждет вечеринка.

Он имеет в виду всех, кроме Кея, Мессера, Авроры и меня. Он явился к нам рано утром и велел сразу после высадки прибыть прямо к капитану Рену.

– К тому времени, как он закончит разбираться с нами, в баках не останется ни капли воды, – говорит Мессер.

Единственная роскошь, которая доступна в моей крохотной хижине на обшарпанной Эрчин-Роу, это запас воды, который мне не приходится ни с кем делить, потому что я живу одна. Очень надеюсь, что мне дадут принять душ, прежде чем бросят в камеру.

Кей нюхает плечо Мессера.

– От тебя и правда воняет.

Мессер изображает возмущение и игриво толкает Кея плечом.

– Говори за себя. От тебя уже много дней разит сардинами, но я не хотел этого говорить, потому что я милый.

Я закатываю глаза.

– Ты бываешь мил только с теми, у кого есть грудь.

Кей и Мессер резко поворачиваются ко мне, изумленные моей колкостью.

– Что? – спрашиваю я, готовая дать отпор. – Мы что, делаем вид, будто Мессер не законченный повеса?

Мгновение спустя Кей начинает смеяться, затем Мессер тоже разражается смехом и дергает меня за кончик косы.

– Тогда ты должна быть благодарна за то, что я никогда не использовал свои чары против тебя, – говорит он с самой очаровательной ухмылкой.

– Хотела бы я посмотреть на твои попытки, – парирую я.

Когда на лице Мессера появляется такое выражение, будто он и впрямь не прочь попытаться, Кей хватает его за плечо.

– Давай не будем, – говорит он. – Я не раз видел, как она опрокидывала тебя на задницу.

– Это было всего дважды, – возражает Мессер, подняв два пальца. – И все потому, что в ту неделю Грэмбл заставлял нас тренироваться с завязанными глазами.

Так оно и было. К тому же я уверена, что он мне поддавался, но все равно напоминаю об этом при всяком удобном случае. И Кей тоже.

К нам присоединяется Аврора, на ее лице играет нескрываемая сардоническая улыбка.

– Что ж, вы можете продолжать врать самим себе.

Мы сходим с корабля последними и поднимаемся по лестнице на первый ярус. Должно быть, новость еще не распространилась среди жителей, потому что все выказывают такую же радость при виде нас, как и всегда, когда корабль возвращается с Рынка.

Мы втроем направляемся к Главному мосту и ждем, когда Кей закончит свой проход мимо очереди жителей, желающих привлечь его внимание. Главный мост – самый широкий и самый оживленный в городе, он тянется от одной стороны рощи до другой. Он подвешен к самым толстым деревьям. Именно отсюда расходятся дороги в другие чащи рощи. Обычно на нем многолюдно, поскольку жители заходят с него в магазины, вырезанные в стволах самых старых деревьев, и выходят из них.

Все украшено лентами, повсюду расставлены столы со всевозможными яствами, приготовленными для предстоящей вечеринки, а чуть дальше для детей устраивают игры. За одним из столов сидит группа жен, составляющих организационный комитет Элэхи, и набивает мешочки нарезанными и окрашенными листьями, чтобы использовать их как конфетти, празднуя еще один успешный год торговли.

Кей встречает нас и ведет на второй ярус. Мы поднимаемся по одной из многочисленных лестниц, огибающих хижины командиров более низкого ранга, по пути к жилым покоям семьи Кея. Кей смотрит на нас, а мы готовимся к тому, что будет дальше.

Первый человек, которого мы видим, когда входим в дверь, это Дюпре – командующий гвардией и правая рука капитана. На свете никогда еще не было человека более грозного, чем Дюпре. В роще он известен своими крупными габаритами, из-за которых не может входить в двери в полный рост.

Изнутри покоев слышится голос капитана Рена:

– Задержите девушку.

Пронзивший меня страх сменяется потрясением, когда Дюпре пускает в ход кандалы, прикрепленные к поясу, чтобы сковать запястье Авроры. Она не сопротивляется, но на ее лице читается яростная решимость, когда Дюпре заводит ей за спину вторую руку и сковывает их вместе.

– Отправьте ее в камеру. И подождите, пока я не закончу.

Аврора не произносит ни слова и не требует объяснений, почему ее арестовали. Она просто позволяет Дюпре увести ее, устремив долгий жесткий взгляд на Мессера, означающий: «Я же тебе говорила».

Кей берет инициативу в свои руки.

– В чем дело? – спрашивает он отца, и видно, что он чувствует себя куда более непринужденно, чем Мессер или я.

Капитан Рен сидит в кресле напротив небольшого диванчика.

– Сначала вопросы задам я, – говорит он, держа в руке кубок с напитком.

Мы тихонько проходим внутрь, ожидая своей участи.

Из камбуза выходит мать Кея, Фейлин, и бросается к сыну, чтобы обнять его.

– Я так волновалась, – говорит она срывающимся голосом.

Кей ободряюще похлопывает ее по спине.

– Я отправлял тебе сообщения через день, как ты и просила.

– Тебе следовало делать это каждый день, – отвечает она более твердым голосом и отстраняется на длину вытянутой руки, чтобы лучше его рассмотреть. – Как полагается заботливому сыну.

– И это было бы нерациональное использование еще большего количества птиц, – бормочет капитан, сидя в кресле и подперев голову рукой. Он выглядит совершенно спокойно и непринужденно, на его лице играет чуть заметная сердечная улыбка, пока он наблюдает, как жена переживает за сына.

– Что значат несколько птиц в сравнении с моим душевным спокойствием? – спрашивает она, улыбаясь Мессеру и мне.

Мы оба испытываем легкое облегчение, и напряжение спадает с наших плеч. Мать Кея всегда была добра ко мне, и я рада, что она здесь.

Фейлин подходит к нам и по-матерински нежно сжимает наши плечи, прежде чем занять место рядом с мужем.

Капитан подносит руку жены к губам и целует ее пальцы.

– Ты обретаешь душевное спокойствие, только когда он рядом.

Она улыбается, не пытаясь опровергнуть его утверждение.

Ее волосы, собранные заколкой сзади, такого же оттенка, как и волосы Кея, но это единственная их общая черта. Все остальное Кей унаследовал от отца, и выглядят они одинаково, если не считать разницы в возрасте.