Рэйчел Роулендс – Снежное Рождество в котокафе (страница 5)
– Посидишь со мной пять минуток в «Кошачьей гостиной», милая? – предложила тетя Сильви.
Она только что закончила уборку за стойкой и кассой и сняла фартук. Остальной персонал уже разошелся по домам.
Эмми собирала кошачьи игрушки и раскладывала их по специальным корзинам, расставленным по всему залу.
– А я как раз собиралась подняться к себе и сделать пару набросков на бумаге или на планшете…
– У тебя же только закончилась смена! И разве вчера ты не рисовала допоздна?
– Ага…
– Эмми, тебе надо научиться отдыхать. Ну же, посиди со мной немного. Творчество никуда не денется. Этот огонь горит вовсю. Я приготовлю тебе горячий шоколад – с мятой, как ты любишь. Может, перекусишь чем-нибудь?
Эмми замялась, и Сильви тут же добавила:
– На пустой желудок хорошо поработать не выйдет.
– Тогда ладно, – сказала Эмми, улыбаясь ей в ответ. – Спасибо.
Сильви тут же убежала готовить напитки. Эмми пошла в «Кошачью гостиную». Вдруг в заднем кармане снова завибрировал телефон. Она глубоко вздохнула и посмотрела на экран, заоравший на нее печатными буквами: «ДАСТИН». При одной лишь мысли о разговоре с братом от тревоги свело живот, а сердце заколотилось где-то в горле. Но тут появилась Лилиан и принялась тереться о лодыжки Эмми. Она наклонилась, чтобы погладить черепаховую кошечку, и та прижалась к ее пальцам щекой.
Ей придется с ним поговорить. Эмми понимала, что проявила недостаточную твердость, когда уходила. Не ответит ему как можно скорее – он так и будет ее доставать.
Она выпрямилась, провела пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок, и прижала к уху телефон. Но только она успела произнести «алло», как брат тут же ее перебил.
– Наконец-то! Почему не отвечала? – требовательно спросил он, слегка запинаясь. – Ты что, обиделась на меня?
– Что? Ты пьян?
Она пыталась подобрать слова, но мозг отказывался соображать. С ним всегда было так трудно разговаривать. Ей столько всего хотелось сказать, но слова не шли с языка, потому что она всегда боялась, что брат их исказит.
– Нет!
– Судя по заплетающемуся языку, еще как. Слушай, нам лучше поговорить, когда ты будешь не пьяным. Протрезвеешь, и на ясную голову поговорим, ладно?
– Ты все равно не станешь со мной разговаривать! И ты ушла…
– Мне нужно было побыть одной, Дастин…
– Но переезжать к Сильви было совсем не обязательно.
– Пришлось, – сказала она. – Я правда старалась, Дастин, но мне пришлось уйти.
Когда он снова провел целый день в пабе за выпивкой, она вывезла из квартиры все свои вещи. А решилась после очередной попойки за пару дней до того. Для Эмми это стало последней каплей. Дастин месяцами не платил свою часть арендной платы: все свои деньги он проигрывал в карты. А потом он совершил поступок, перешедший все границы. При одной мысли об этом ее замутило.
От удара в стену между кухней и спальней образовалась дыра. Эмми никогда не видела, чтобы он так себя вел, и очень испугалась. А ведь она всего-то в очередной раз посоветовала ему обратиться за помощью, сходить к врачу, к психологу. Сказала, что он ей небезразличен и она не хочет видеть его таким, что он сам себе вредит. И вот как он отреагировал. Поэтому она не хотела находиться рядом с ним – только не на Рождество, только не так.
До последнего момента, до самого дня отъезда она не признавалась ему, что уезжает. Видимо, он был слишком пьян, чтобы запомнить тот разговор хотя бы отчасти. Он стоял, пошатываясь, перед набитой машиной Сильви. Но Эмми больше не пыталась его спасти и не заставляла его помочь самому себе. Он продолжал обещать, что обратится за помощью. Она не теряла надежды на то, что он так и поступит и когда-нибудь снова станет тем братом, которого она помнила. Тот Дастин защищал ее и не бил стены в припадке ярости.
– Ты был пьян, вот и не слушал меня, – добавила Эмми. – Дастин…
– Я же извинился за то, что напился! – Он повысил голос, и стало еще заметнее, что речь у него невнятная. – Я не помню и половины из того, что наговорил и наделал! Вечно ты преувеличиваешь…
– Я не преувеличиваю…
– Я же говорил тебе, что обращусь за помощью, когда буду готов, но ты вечно на меня давишь!
«Пустые слова». Она их уже слышала. Изо всех сил старалась быть с ним более решительной, отстраниться от него, как родители. Но ведь были и приятные моменты… Когда они засиживались допоздна, играли в видеоигры и ели пиццу. Когда он рассказывал ей жуткие истории, вычитанные в интернете, и они обсуждали, реальны ли призраки, как устроена Вселенная и обитает ли там кто-нибудь еще. Когда в детстве они рисовали дурацкие картинки и рожицы друг другу на подбородках и вешали шарики на елку. Когда он сцепился с девчонками, которые приставали к Эмми в начальной школе, отругал их, и больше они ее не беспокоили. А поскольку родители жили в Испании, ей очень не хотелось вычеркивать его из своей жизни. Он же ее брат. Он для нее семья. Разве можно было вот так взять и бросить его? На самом деле она хотела, чтобы Дастин пришел в себя.
– Ты ударил стену, – тихо сказала она. – Наверное, ты и этого не помнишь?
Он немного помолчал. А вдруг ей удастся до него достучаться?
– Дастин, прошу тебя. Я знаю, ты сможешь. Ты не должен так жить и, если постараешься, сможешь все наладить. Тебя не устраивает, как сейчас обстоят дела? Давай исправим все вместе и придумаем, как тебе помочь прийти в себя, ладно?
– Я для тебя ничего не значу, да? – спросил он, еще сильнее повысив голос. – А что насчет арендной платы? – продолжал он. – Как мне заплатить за квартиру одному? Ты бы меня не бросила, если бы тебе было не все равно!
– Дастин, мне не все равно, – ответила Эмми, уязвленная обвинением. В горле у нее встал ком. Она судорожно сглотнула.
В «Кошачью гостиную» вошла Сильви. В руках у нее было две чашки с горячим шоколадом и розовыми зефирками с шоколадной посыпкой. По бокам чашек в виде черных кошек были нарисованы белые мордочки. Тетя обошла Лилиан и вопросительно подняла бровь.
– Дастин, – произнесла Эмми одними губами.
Тетя нахмурилась, поставила кружки на столик перед кожаным диваном и присела на корточки, чтобы подозвать Лилиан и почесать ей спинку. Кошка радостно мяукнула.
– Дастин, ты меня слышишь? – спросила Эмми. Он умолк. Это был не очень хороший знак: видимо, он погрузился в какие-то мрачные мысли и занервничал. – Я и правда за тебя переживаю, но ни тебе, ни мне такая жизнь не нужна. Мне никак тебе не помочь, если ты сам этого не хочешь.
– Нет, тебе на меня плевать! – внезапно взревел он, да так, что она подскочила. – Ты бросила меня… совсем как… совсем как… ты просто тупая эгоистичная стерва, которая заботится только о себе!
На глаза Эмми навернулись слезы. Тупая и эгоистичная – после всего, что она для него сделала? Стерва? В нем говорил алкоголь, но легче от этого не стало. Она так устала бороться за его счастье и благополучие. Пора было подумать и о себе.
Эмми изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно.
– Дастин, не звони мне больше. Я люблю тебя, но, по-моему, на какое-то время уж лучше так. Мне пора. Прости. Больше видеть не могу, что ты с собой вытворяешь. Ты ведешь себя неадекватно и в конечном счете окажешься на улице или в больнице.
«Прости» вырвалось прежде, чем она успела остановиться. Она ткнула пальцем в экран, чтобы завершить звонок, отчасти злясь на себя за то, что поддалась и извинилась.
Она устала до смерти. Ей было больно. Как и всегда после разговоров с братом, она испытывала странную смесь эмоций и сама не знала, какая из них была более правильной.
Тетя Сильви сидела на диване, держа в руке чашку горячего шоколада. Она уже уничтожила парочку зефирок: на поверхности напитка остался липкий осадок. Она хмурилась. Лилиан запрыгнула на подлокотник дивана и устроилась рядом с ней, поджав лапки под себя.
– Что случилось? – спросила тетя.
Эмми уселась на мягкий кожаный диван рядом с ней.
– Он был пьян и, как обычно, сыпал оскорблениями.
– Знаю, тебе тяжело, дорогая, но ты поступила правильно.
Эмми очень на это надеялась. Она вспомнила, как они с Дастином ходили в кино, в том числе вместе с Сильви, и смотрели фильмы дома, как ели по ночам жареную картошку с рыбой, играли в страшные видеоигры и строили крепости из подушек и одеял. Она вспомнила времена, когда брат еще не слишком много пил и не начал играть на деньги. А что, если она пренебрегала Дастином из-за его недостатков? С другой стороны, раз уж среди его «недостатков» были пьянство и жестокость, постоянное выклянчивание денег и недавняя вспышка насилия, стоило ли принимать его таким? Нет, все это надо было пресекать.
Сильви отпила немного шоколада и вытерла губы.
– Понимаю, он твой брат. Но ты должна поступать так, как будет лучше для тебя.
– Знаю, – повторила Эмми. – Ты права.
Она взяла телефон, сделала глубокий вдох и заблокировала номер Дастина, пока он не завалил ее сообщениями. Да, у него был адрес электронной почты Эмми. Зато так он хотя бы больше не сможет ей звонить и осыпать оскорблениями.
– Мне пора двигаться дальше. Сосредоточиться на своем будущем.
– И на этой ноте… Как тебе тут, у нас?
Эмми скинула обувь. Она стукнулась о ковер, и Лилиан резко отвела уши назад. Эмми пошевелила пальцами в носках, согреваясь теплом камина.
– Мне нравится, – сказала она. – Уж лучше работать у тебя, чем у кого-то незнакомого, да и кошек я люблю. А еще тут так спокойно.