Рэйчел Кон – Pop-принцесса (страница 9)
— Я понимаю, что тебе неприятно будет это услышать, но позволь мне кое-что тебе сказать: ты поешь лучше, чем Лаки. Я не собираюсь принижать ее достоинства, но в случае с Лаки это была видимость, а в случае с тобой — настоящий талант.
Если бы кто-то другой, а не Трина сказал так о моей сестре, я тут же остановила бы его. Но сейчас я только возразила:
— Ведь вы с Лаки были в одной поп-группе. Почему же вы вместе пели, если ты считала, что у ней нет певческого таланта?
— Лаки была моей подругой. Я любила ее. Ты хорошо это знаешь. Но в «Тринити» наши голоса дополняли друг друга, и в целом получалось прекрасно. На соло Лаки бы не потянула. Она выравнивала резкий голос Кайлы и мой всепоглощающий голос. Она также не давала нам с Кайлой поубивать друг друга. Лаки была миротворцем. У нее не было того, что есть у тебя — чистейшей воды природного дара.
Я понимала, что Трина ни в коем случае не старалась унизить Лаки. Она просто была сама собой — сама честность.
Я как будто глотнула свежего воздуха. Так приятно находиться рядом с кем-то, кроме папы и мамы, кто знал и помнил мою сестру.
Казалось, я только что уснула, как вдруг почувствовала, что Трина осторожно дергает меня за руку, пытаясь разбудить. Сквозь прозрачные занавески гостиной было видно, как солнце встает над океаном. Сощурившись от яркого утреннего солнца, я увидела Трину. Она уже оделась в обтягивающее трико и разминалась на полу рядом с моей кроватью.
— Вставайте, девушка! Начнем с пробежки, а потом займемся делом.
— Ты никогда не хотела пойти служить в армию, Трина? — спросила я жалобным голосом, стоя одной ногой на полу, и хрипло заявила: — Уандер срочно требуется чашка крепкого кофе с молоком и кофеином.
— Когда вернемся.
Я тут же вновь обрела голос.
— Нет, сейчас!
Трина бросила на меня строгий взгляд, как будто говоря: «Не смейте обращаться ко мне в таком тоне, юная леди!» Я захныкала:
— Ну очень тебя прошу!
— Принцесса, даю тебе пять минут. Захвачу кофе в термосе — с обезжиренным молоком и сахарозаменителем.
— Заметано, — вздохнула я.
Пробежаться с утреца на заре — неплохая идея. Я получила заряд энергии на весь день. К тому времени как Тиг в студии нажал кнопку «запись» несколькими часами позже, я уже сгорала от нетерпения, так мне хотелось петь. На спевке с Триной, клянусь, мой голос звучал потрясающе и, что самое главное, уверенно. Мы записали демо в пять приемов. Запись клипа тоже прошла гладко, особенно когда Тиг попросил меня покривляться перед камерой.
— Просто будь собой, — посоветовал он мне, и это помогло не угробить всю хореографическую постановку, специально разработанную Триной для этой песни.
Тиг принял гениальное решение: взять видеокамеру на пляж и снять, как я танцую и хожу колесом на песке.
Душа рвалась наружу от радости: запись шла успешно, я прекрасно танцевала номер, придуманный Триной. Съемки на пляже прошли весело и без хлопот, как раз в том настроении, в каком Тиг и хотел.
Когда я уходила домой вечером, Тиг сказал мне:
— Ты прекрасно поработала сегодня. Только запомни, все это очень субъективно. То, что понравилось нам с Триной, может, напротив, вогнать в сон десятки продюсеров звукозаписывающих компаний. Но как только я получу хоть какие-нибудь хорошие отзывы, сразу свяжусь с тобой. А пока я договорился в танцклассе, чтобы ты могла заниматься там хореографией. Заплачено вперед вплоть до Рождества. Три раза в неделю после школы. С заданием справишься?
Я кивнула в ответ и поблагодарила его за все. Я чувствовала, как моя фигура снова приходит в норму, укрепляются мышцы. Хотелось проплыть на этой волне как можно дольше, независимо оттого, стану я поп-принцессой или нет. Надеюсь, уроки танцев по времени не будут совпадать с «Южным берегом».
Трина крепко прижала меня к себе.
— Как давно мы все-таки не виделись, — прошептала она мне на ухо.
— Мы ведь будем встречаться, даже если ничего не выгорит? — спросила я.
Она протянула мне листок с адресом электронной почты и номером телефона в студенческом общежитии.
— Еще бы. Работай над собой, Уандер. Лаки гордилась бы тобой, — сказала она. — Я по-настоящему тобой горжусь.
— Ну, Уандер, как тебе кажется, готова ты стать поп-принцессой?
Ничего не обещаю, конечно, но, если я пристрою твою демо-запись в компанию с громким именем, твоя жизнь изменится… И очень быстро.
Я не была готова, но не парилась по этому поводу. Ни за что на свете ни одна звукозаписывающая компания не заинтересуется Уандер Блэйк. Впрочем, спасибо, Тиг и Трина, за то, что предоставили возможность хорошо провести время подальше от дома Блэйков. Пришло время принцессе опять превратиться в Золушку.
Прошла осень, а от Тига не приходило никаких вестей. Мама вскакивала каждый раз, когда звонил телефон, но меня все меньше это интересовало, надежда покинула меня, не в отношении музыкальной карьеры, а в отношении нашей новой жизни у моря.
У Чарльза все было хорошо в школе. Его друзей не волновало, что раньше он был дачником, а теперь стал местным. Чарльз рассекал на скейте. Этого было достаточно. Что же касается старшей сестры Чарльза, для нее школа Девонпорта стала сущим адом.
Что бы я ни делала в школе, все получалось не так, как надо. Как будто я ходила по коридору в футболке с буквой «Л» на ней, но «Л» означало «Лохушка», а не «Лапочка». Я хорошо одета и выгляжу неплохо, не ковыряюсь в носу на людях и стараюсь дружелюбно со всеми общаться, будь то компьютерный гений, качок, курильщик травки, футбольная болельщица или «ботаник». Вполне возможно, статус местной лохушки я приобрела из-за того, что все в классе давно знали друг друга, или потому, что раньше я была дачницей и «Теле-Фа-Солькой», а Джен Бурке поставила перед собой цель рассказывать всем кому ни попадя, что я пыльным мешком по голове стукнутая. Также я догадывалась, что по сарафанному радио передано сообщение, которое просто и ненавязчиво гласило: «Уандер Блэйк — ноль без палочки».
Даже Кэйти не подходила ко мне в школе. Все лето она провела, тренируясь ходить колесом, приятным голосом объявляла очередной заказ у окна в отделе «Еда навынос» в «ДК».
Это помогло ей осуществить свою мечту — ее выбрали запасной болельщицей в команду поддержки. И не только это — очищенная от угрей кожа, благодаря волшебной формуле геля от прыщей «Ретин-А», обеспечила ей место за столом среди девочек в коротких юбочках в складку и мальчиков спортивного телосложения во время школьного обеда. Кэйти получила билет в лучшую жизнь, и в школе я была бы для нее мертвым грузом. Мы не говорили о том, что на работе мы друзья, а в школе нет. Просто получилось так и никак иначе.
Весь сентябрь и весь октябрь я бороздила школьные коридоры в гордом одиночестве, безмолвно стояла у стенки, когда другие ребята, которые были знакомы друг с другом с младших классов, болтали и смеялись. Когда я пыталась подключиться к разговору, на меня кидали презрительный взгляд или просто игнорировали. Большая перемена была бы мукой, если бы не мой неожиданный спаситель — Знайка. У Генри была небольшая кучка друзей-»ботаников», с которыми он мог бы общаться, но он с завидной регулярностью бросал их и подсаживался ко мне в самом темном и дальнем углу школьной столовой и разбирал со мной домашнее задание по алгебре. Ну да, я едва дотягивала до тройки, несмотря на обещание повысить успеваемость, данное папе.
Я умоляла родителей разрешить мне бросить школу или, по крайней мере, вернуться в Кембридж. Они были против, сказали, что пройдет время и у меня появятся друзья. Потерпи. Запишись в кружок!
Им легко говорить. Им не приходилось слушать, как за моей спиной шептали, когда я проходила между партами: «Вон та самая, которая была «Теле-Фа-Солькой»«. А также: «Вон та самая девчонка, у которой умерла сестра». Или: «Смотри, вон идет бывшая дачница».
Мне безумно хотелось, чтобы Лаки была со мной. Моя жизнь с того момента, как умерла сестра, превратилась в процесс выживания. Теперь в этой новой обстановке, где никто не знал, что я из себя представляю, мне было тоскливо. Я воображала, как мы с Лаки ходим вместе по школе, едим чипсы из одного пакетика, перешептываемся, оценивая стильного парня. Я думала, что, если бы Лаки была здесь, я смогла бы смириться.
Похоже, мама начиталась книг о трудностях переходного возраста и о том, как помочь дочери-подростку с ними справиться, потому что однажды вечером она влетела в мою комнату и выдала гениальную идею:
— Ты не хочешь пойти на прослушивание в школьный мюзикл? Я уверена, что ты сможешь таким образом найти друзей. Мне почему-то кажется, что ты самая одаренная певица в этой школе, а может, даже и во всем Девонпорте. Попытайся, хорошо?
Я сказала «хорошо», только бы она отвязалась, но тут пришел папа.
— Эй, дружище, отгадай, что папочка тебе нарыл в Интернете. Подписка на журнал «Тин герл».
Спасибо, пап, это тут же решит все мои проблемы. Это наставит меня на путь истинный, и я стану очень общительным подростком!
В танцклассе я могла от всего отрешиться. После охов и вздохов от самых простых танцевальных па на первом же занятии (из-за того что два года кряду я провалялась на диване перед телевизором) я пошла зажигать по паркету маленькой студии в Девонпорте. Та вспотевшая девушка, которая смотрела на меня из зеркала в танцевальном зале, не была изгоем. Наверняка ее приглашали на все вечеринки и у нее было полно друзей. Девушка в зеркале была полна жизни и энергии. Как только включалась музыка — хип-хоп, или в стиле модерн, или классическая, — мое тело расслаблялось. Я могла сосредоточиться так, как у меня никогда не получалось в школе. Я подпрыгивала, приседала, отбивала чечетку, раскачивалась, скручивалась, поворачивалась, растягивалась и летала по танцполу из конца в конец, представляя, как уеду из Девонпорта, заживу самостоятельно и окончательно забью на школу.