Рэйчел Кон – Pop-принцесса (страница 20)

Кто-то обнял меня за талию. Фреди.

— Теперь твоя очередь показать нам, на что ты способна.

И, заглотив еще один коктейль «Космо», я почувствовала, что уже готова.

Фреди вытащил меня на середину зала, и мы показали класс. Я отдалась на волю музыки, позволяя Фреди прижимать меня к себе, а танцовщицы Кайлы столпились вокруг меня и говорили что-то типа:

— Да-а, эта девчушка и вправду умеет танцевать.

Отгадайте, кто две песни спустя шел, пританцовывая, по проходу между двумя шеренгами гостей, прямо посреди гостиной Кайлы, заручившись поддержкой нового друга — коктейля «Космополитан»? Уандер Анна Блэйк собственной персоной! А справа и слева от нее танцоры распевали: «Давай, Уандер! Давай, Уандер!»

После четвертого «грязного» танца пот стекал у меня по лбу, — необходимо было передохнуть. Я плюхнулась на диван рядом с Кайлой. Фреди уселся рядом и одной рукой обнял меня за плечи.

— Уандер, Уандер, Уандер, — проговорил он. — Я всегда знал, что когда ты вырастешь, то станешь сексапильной.

Я не знала, что на это сказать, поэтому промолчала. Вдруг Фреди сделал серьезное лицо и, как бы поддерживая светскую беседу, спросил:

— Ну что, расскажи: собираешься поступать в колледж или просто будешь зависать туг с Кайлой и наблюдать, как она гонит от себя мысль, что ты можешь перейти ей дорогу?

Я не посмела рассмеяться, хотя очень хотелось — не потому что Фреди сказал что-то смешное, а потому что я была очень взбудоражена. Кайла вытаращила глаза и обратилась к Фреди:

— Уандер не пойдет тем же путем, что Дин.

Она имела в виду другого «малыша из Фа-солевого городка», которого звали Дин Маркони, или Дин Макарони, как мы с Лаки обычно его величали. А все из-за того, что он всегда задирал нос. Когда ему было двенадцать лет, мы выступали в проекте «Пьесы Шекспира в парке», и он вел себя так, будто был круче всех остальных «Фа-Солек». В прошлом году Дина Макарони номинировали на «Оскар» за лучшую роль второго плана, — он сыграл наркомана. Но и тут Дин Макарони посчитал, что он круче всех, и не поехал на церемонию вручения наград из-за экзаменационной сессии в Йельском университете. Но не преминул похвастаться перед журналистами, чтобы вся Америка узнала о том, как он крут.

Кайла скинула руку Фреди с моего плеча и сама обняла меня за плечи.

— Уандер пойдет по стопам Кайлы и станет суперзвездой!

Она изрыгнула последнее слово, как та ненормальная девица из католической школы в комедийной сценке из телешоу «Субботним вечером в прямом эфире».

Мы с Фреди прыснули со смеху.

— Кому нужен этот колледж, — сказала я.

— Правильно, вот это я понимаю, — подхватила Кайла. — Мы зачислены в университет жизни. И вот еще что. Не знаю, как ты, Фреди, но, когда я вернулась после «Малышей» назад в школу, это было невыносимо. Если ты снимался на телевидении или где-то там еще, то уже не сможешь спокойно влиться в школьный процесс, чтобы там ни говорили эти малолетние звезды в программе «Голливудские истории». Типа, вернувшись со съемок, они тут же взялись за учебу, и все пошло как по маслу. Я лучше останусь один на один с толпой хищных агентов с ледяным взглядом и упертых продюсеров со студии грамзаписи, чем проведу еще один день в школе, где эти наглые девицы, у которых никогда не проходят критические дни, будут шептать «чучело гороховое» за моей спиной…

— Тише-тише! — остановил ее Фреди. И, посмотрев на прямоугольный стакан в руке у Кайлы, спросил: — Сколько таких стаканчиков ты уже выпила, старушка?

— Не смей называть меня старой! — огрызнулась она.

Ее тон так резко изменился, что я чуть не подпрыгнула на месте. Кайла убрала руку с моего плеча и направилась к бару, чтобы пропустить еще стаканчик.

Я даже не успела сказать: «Да, мне тоже было хреново в школе. Я понимаю, что ты чувствуешь!»

Фреди догнал Кайлу, приобнял ее за талию и стал оправдываться, что пошутил, что она очень сексапильная и еще очень…

Я взбежала по лестнице и ввалилась в комнату Лиама. Он сидел за столом перед ноутбуком. Свет исходил только от крошечной настольной лампы. Он снял огроменные наушники и пристально уставился на меня своими чародейскими карими глазами.

— Повторяю для тех, кто не понял, поп-принцесса, тебя не научили, что надо стучаться? — проворчал он.

— Только потому, что у тебя какое-то странное нереализованное чувство к Кайле, или безответная любовь, или не знаю, что там еще, не надо наезжать на меня, — сказала я.

— Кайла?! А она тут при чем? Это ты постоянно врываешься ко мне. И хочу заметить, что мне пришлось надеть наушники, чтобы заглушить истошные крики «Давай, Уандер! Давай, Уандер!», доносящиеся снизу. Насколько я понимаю, тебе удалось немного развеяться после нашей последней встречи.

Он приблизился и навис надо мной. Ну почему от него так приятно пахло мылом «Айвори»?

Он коснулся моей щеки — что за?… Затем погрозил мне пальцем, как какая-то школьная грымза, и сказал:

— У тебя лицо горит. Ты выпила?

— Один бокал «Космо».

— Так уж и один.

— Может, два. А что, ты собираешься читать мне нотации и увещевать, что нельзя поддаваться дурному влиянию друзей?

— Мой папа вращался в шоу-бизнесе с моего рождения, так что у меня было время разобраться, что к чему. Те люди внизу не твои друзья, поверь мне. Ты такая наивная по сравнению с ними, что даже не смешно. Так что тебе повезло, никаких нотаций сегодня. Ты точно выпила только пару бокалов?

— Точно! И я сегодня классно оттягиваюсь!

Я выпила третий «Космо» уже на лестнице, поднимаясь сюда. Честно говоря, этот коктейль и вправду напоминал «Спрайт» с вишневым сиропом, только без газов. И нет такого омерзительного привкуса, как в пиве или виски, которые давал мне попробовать папа на Новый год, чтобы отбить у меня желание употреблять спиртные напитки.

Голова немного кружилась, но чувствовала я себя просто замечательно. И никакой отморозок типа Лиама не способен испортить мне вечер своим мерзостным поведением.

— Если ты классно оттягиваешься, почему тогда пришла сюда?

Он начинал меня доставать.

— Кто ты такой, чтобы называть меня наивной? Что ты знаешь обо мне? Ты сегодня меня в первый раз увидел! Может, твое гнилое отношение к жизни от недостатка общения? По-моему, тебе надо спуститься и присоединиться ко всем остальным.

«Что это я сейчас наплела? Я сама не понимаю, что говорю. Заткнись, Уандер! Так он, чего доброго, подумает, что ты на него запала», — подумала я. А вслух сказала:

— Там внизу девицы из клипов с большими сиськами в прозрачных маечках. Ты ведь не собираешься киснуть здесь над учебниками, пока все другие парни заценивают тех девочек?

«Ага, еще лучше. Поздравляю, Уандер, ничего другого не могла придумать», — пронеслась в голове мысль.

— У меня есть дела поинтереснее, — сказал Лиам. — Я пишу курсовую по антропологии. А на вечеринках у Кайлы я уже бывал, я бы не сказал, что там классно. Для их описания я выбрал бы другие слова. А что Кайла пила сегодня?

— А почему тебя это волнует?

— Да не волнует. Я просто хочу представить, насколько сильным будет у нее похмелье завтра и не думаю, не провести ли мне каникулы с мамой за городом.

Я села на его кровать и чуть-чуть расстегнула сбоку молнию на тесном черном платье. А-ах, как свободно дышится. Меня немножко повело.

— А чем занимается твоя мама? Твои родители в разводе?

Лиам протянул обе руки в мою сторону, как будто поднимая меня на ноги.

— Поп-принцесса, я не приглашал тебя в свою комнату. Не надо устраиваться здесь.

Я не придала значения его увещеваниям и взглянула на снимки, висящие над его двуспальной кроватью. В комнате практически не было мебели — только кровать, комод с зеркалом и стол. Очевидно, Лиам не жил здесь, но по фоткам на стене можно было догадаться, что он часто останавливается в этом доме. Среди картинок были плакаты с какими-то скейтерами и панками, фотография «Битлз», когда они шагают по Эбби-роуд, а это кто машет рукой — танцовщицы? На водных лыжах? На стене зеленым фломастером написана цитата из песни Брюса Спрингстина: «Мы с тобой рождены, чтобы сбежать…» Вокруг плакатов были развешаны семейные снимки: Карл и, наверное, мама Лиама держат младенца-сына перед большой палаткой с надписью ««Аэросмит»: БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ»; десятилетний Лиам с Карлом у Эйфелевой башни; Лиам с прической в стиле кантри — на голове волосы выстрижены, а сзади оставлены Длинными — и в футболке с надписью: «Команда пловцов: «Средняя школа у Хадсонского водопада»«стоит рядом с Карлом на Лондонском мосту в штате Аризона; а вот уже взрослый Лиам с Карлом подняли на руки Кайлу на фоне падающей Пизанской башни, а сзади них, судя по всему, визжащие ученицы младших классов; а здесь… маленький снимок Лаки и Кайлы из кабинки моментальной фотосъемки, сделанный, когда им было лет по четырнадцать, так как у моей сестры все еще были скобки на зубах, — за два года до смерти Лаки.

— А откуда у тебя фотография моей сестры? — спросила я. — Ты ведь ее даже не знал.

— Если я скажу, ты наконец уйдешь?

— Возможно. Скорее всего.

Лиаму не обязательно было знать, что физическая потребность сходить в туалет выгонит меня из его комнаты быстрее, чем его настоятельные просьбы.

— Когда я смотрю на эту фотку, мне хочется верить, что прежняя Кайла была другой. Ей просто нравилось петь, у нее были настоящие друзья, с которыми ей было хорошо. У меня появляется надежда, что Кайла не совсем конченый человек.