Рейчел Кейн – Пепел и перо (страница 41)

– Ты в порядке? – тихонько спросила у него Халила, и Джесс кивнул. – Когда ты сразу не выбрался следом за нами, я так испугалась – но ты выбрался. Конечно, выбрался. Я знала, что мы не можем тебя потерять. Среди нас всех ты самый живучий.

Она себя недооценивает, подумал Джесс и почти что сказал это вслух, но понял, что ей не понравится, если на это будут указывать. Они с Халилой уселись на складные стульчики чуть поодаль друг от друга, пока ткань стен палатки шуршала и развевалась за их спинами. Дарио наблюдал, скрестив на груди руки, но не собирался к ним присоединяться. Джесс был отчасти рад.

Халила снова выглядела правильно, в элегантном, идеально длинном платье из толстого шелка, которое, видимо, отыскала в своем сундуке и предоставила ей другая мусульманка из числа тех, что служили в библиотечных войсках. На голове у Халилы был сочетающийся с платьем платок, а поверх платья настоящая черная профессорская мантия. Единственным, что смущало, были руки Халилы – о них позаботились талантливые врачи, но ожоги все равно были видны. Халила тщательно почистила ногти, но руки ее выдавали.

Джесс кивнул на руки Халилы, сложенные у нее на коленях, и спросил:

– Что там произошло?

Халила выглядела так, будто у нее был порыв спрятать руки в складках своей одежды, однако она этого не сделала. Она лишь опустила глаза и посмотрела на свои исцарапанные, обожженные пальцы, а затем сказала:

– После того как ты потерял сознание, там был… был еще один молодой человек, совсем один. Выживший. Он показался из пробоины в стене. Он… он горел.

Все тело Джесса отреагировало на ее слова ужасной дрожью.

– Ты его вытащила, – сказал он.

Она кивнула. Взгляд у Халилы потемнел и расфокусировался, и Джесс надеялся, что никогда больше не увидит ее глаза такими.

– Мы с Дарио, да. Мы пытались… пытались ему помочь. Но он умер. – Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой, мучительной. – Мы должны были попытаться. – Улыбка исчезла, а в глазах внезапно блеснули слезы. – Ох, Джесс. Там было так много… так, так много…

– Я знаю, – сказал он и взял ее за руку, держа, пока она почти что беззвучно, но тяжко плакала. Джесса одолевала та же печаль, но она словно была заключена за забором негодования, зла и обиды, и Джесс не знал, как все это выразить.

Но он был рад, что Халила знала.

Дарио отвернулся, однако Джесс не упустил из виду напряжение в его плечах. Ему хотелось, чтобы Халила сидела с ним. И чаще всего, подумал Джесс, Дарио получал, чего хотел. Но не сейчас.

Буря миновала через полминуты, и Халила аккуратно вытерла слезы, скромно и смущенно улыбнувшись Джессу, и отстранилась. Когда она заговорила, Джесс покачал головой.

– Не извиняйся, – сказал он. – Только не за то, что ты человечнее, чем все мы.

– Нам всем приходится сталкиваться с трудностями на нашем жизненном пути, – сказал Вульф, усаживаясь рядом с Джессом. – В этом нет ничего постыдного. Нельзя отчаиваться. – Голос его звучал… по-доброму. Наверное, тут что-то не так.

Джесс предпочитал безопасный, стабильный мир, в котором профессор Вульф не обладал ни единой доброй косточкой в своем теле, и, чтобы так и было, Джесс перевел взгляд на Санти с Зарой, которые стояли у стола с разложенными перед ними картами местности.

Зара протянула руку и взяла одну книгу из стопки рядом. Она открыла ее, пролистала страницы и, пока Джесс наблюдал, взяла перо и что-то записала.

«Кодекс. Она пишет в Кодексе?» – Холодок пробежал по коже, а следом жар, а за ними страх. Заре легко предать их таким образом, и когда Джесс поднялся, то почти уже был готов все это пресечь. Однако Вульф схватил Джесса за рукав и сказал:

– Сядь, пока не упал, мальчишка. Выглядишь паршиво, не следует тебе стоять.

– Я слышал, капитан хотел, чтобы я сюда пришел, и почему они пользуются Кодексом?

– Потому что необходимо, чтобы Зара выглядела верным командиром библиотечного полка. Отвлекала. Сбивала со следа. Если мы не можем взять отряды с собой, то должны защитить их от подозрений. А для этого нужно писать ложные отчеты и выводы. – Вульф внимательно посмотрел на них в течение нескольких секунд, и Джессу показалось, что профессору тоже не по себе из-за того, что Санти и лейтенант сотрудничают. Не то чтобы это была прям ревность, подумал Джесс, однако в осанке Вульфа читалось некое напряжение. Однако голос его звучал уверенно. – Зара тщательно документирует все, что должна, включая полученные засекреченные указы руководителя Артифекса.

– А есть засекреченные указы руководителя Артифекса?

– Нет. Однако если нам удастся немного подорвать доверие между архивариусом и его главным приспешником, будет только лучше. Другие два командира, которые перешли на нашу сторону, также будут документировать те же указы и напишут, что им приказали сжечь все письма, так что не найдется ничего, что сможет доказать обратное. Это приведет к конфликтам и недопониманию. – Вульф посмотрел на Джесса. – На что ты готов пойти, чтобы ни один другой город больше не погиб, как этот?

Этот вопрос Джесс неустанно задавал себе сам. И у него уже был на него ответ:

– На что угодно.

– Жизнью рискнуть?

– Да.

Вульф вздохнул, ответив:

– Значит, мы все единого мнения. Ты с нами? Готов сражаться?

– Конечно, готов, – сказал Джесс. – Неужели вы во мне сомневаетесь?

– Я не сомневался, – ответил Санти со своего места у стола. – Однако решение Дарио меня немного удивило.

Дарио иронично поклонился.

– Рад провалить ваше испытание, капитан, – сказал он. – Однако я никогда не боялся умереть ради высшего блага.

Санти отмахнулся.

– Умереть легко, – сказал он. – Фанатики делают это ежедневно. Мне нужно знать – нам нужно знать, – будешь ли ты готов сражаться без всех остальных. Ты должен быть готов побеждать. Не просто умереть в лучах славы. Порой то, что приходится сделать, совсем не приносит славы. Порой это грязно, но необходимо.

Один за другим все кивнули. Однако среди них всех, подумал Джесс, он был единственным, кто всецело и ясно осознавал, что все это на самом деле может означать.

Записки

Текст письма Веллингтона, капитана библиотечного полка, найденный вместе с его телом в полях рядом с Филадельфией, отправлен на рассмотрение Верховному архивариусу исполняющей обязанности капитана Зарой Коул. При получении сожжено

С большим прискорбием и гневом сообщаю Вам о полной победе библиотечных сил над Филадельфией.

Камня на камне не осталось, и, войдя в этот смердящий ад, я не обнаружил ни единой живой души… ни птицы, ни собаки, ни травинки, ни человека. Я обнаружил лишь ковром стелющиеся кости, горы костей жертв, съежившихся вместе в ожидании подмоги, которая так и не прибыла.

Будьте Вы прокляты. Будьте Вы прокляты за то, что сделали из нас убийц. Да проклянут Вас боги навеки.

Текст отчета исполняющего обязанности капитана библиотечного полка Зары Коул, написанного в полях рядом с Филадельфией и отправленного на рассмотрение командиру библиотечного войска. Доступен для чтения в Кодексе

С тяжелой душой доношу до Вашего сведения информацию о смерти Веллингтона, капитана библиотечного полка, который служил Великой библиотеке верой и правдой на протяжении более чем тридцати лет. Смерть настигла его от собственной руки, от отчаяния и невыносимой скорби за все то, что было сделано во имя силы, которой мы так верно служим. Да сжалятся над ним боги.

Глава восьмая

Морган лежала абсолютно неподвижно. Цвет ее кожи напоминал фарфор, она была лишена тепла и жизнелюбия, которое Джесс так любил.

Она выглядела как мертвая девушка, поджидающая своего гроба.

Доктор Аскьюто был занят тем, что изучал запасы медицинских пузырьков и лекарств в своей новенькой сумке, однако когда он увидел Джесса, стоящего в дверях, то замер и сказал:

– Заходи, закрой за собой полу. Надо, чтобы Морган была в тепле.

Внутри шатра, подумал Джесс, очень душно и жарко, а на неподвижное тело Морган все равно уложили одеяла в несколько слоев.

– Она приходила в сознание? – спросил Джесс. Аскьюто молча покачал головой. – Совсем нет?

– Я не хочу, чтобы она сейчас просыпалась, – сказал он. – Это необходимо. Скрыватель, который использует свои силы слишком яро… Ну, ты и сам видел поля в Филадельфии. Она была не в силах контролировать то, что сделала. И должна была остановиться, пока еще не слишком поздно. Она словно на части разваливалась, когда вышла из этого ада. Покалечит себя или еще кого-нибудь, если не позволит себе отдохнуть.

В том, как доктор выражался, был какой-то скрытый смысл, и Джесс почти что сразу его уловил.

– Это сделали вы. Вы ее усыпили.

Доктор пожал плечами, ответив:

– Для ее же безопасности. И нашей. Она бы сказала то же самое.

– И как долго вы собираетесь держать ее в таком состоянии?

– День, может, два, – сказал Аскьюто. – Меня этому научили, мистер Брайтвелл, когда в Библиотеке меня еще считали нужным. Даже в Железной башне нужны врачи. Как человека со следами таланта, меня посчитали… достойным. – Он густо приправил последнее слово иронией. – Лечение безопасно. Кое-какие особые компоненты позволят ее квинтэссенции восстановиться как следует. Другие компоненты помогут не позволить ее сознанию мешать данному процессу.

– Но она придет в себя и будет в порядке, – сказал Джесс. Сказал утвердительно. Доктор как не возразил, так и не согласился. – С ней все будет в порядке. – Молчание в ответ затянулось. – Тут вы должны со мной согласиться.