Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 71)

Томас прочистил горло:

– Джесс, здесь архивариус. Мы должны позволить ей поговорить с тобой наедине.

Мозг работал вяло, и на мгновение Джесс подумал, что Томас имеет в виду озлобленного старика, которого он бросил мертвым в серапеуме… но нет, конечно же, это была Халила. Более серьезная, чем обычно, Халила, одетая в простое черное платье, и только корона с эмблемой Великой библиотеки на хиджабе свидетельствовала о ее статусе. Она обняла Аниту – когда те успели подружиться? – и заняла стул у кровати Джесс. – Я молилась о твоем выздоровлении, – сказала Джессу Халила. – Иншааллах, медики думают, что ты восстановишься через несколько недель.

– Недель, – повторил он.

Он был рад видеть Халилу, но в то же время чувствовал себя… оцепеневшим. До странности отстраненным. «Я выжил». Он никак не ожидал, что выживет. Не думал, что ему придется все это пережить.

Джесс гонялся за смертью. Даже поймал ее.

И каким-то образом та ускользнула от него, несмотря на все его усилия.

– Я надеюсь, ты всех переубедишь и придешь в норму раньше, – сказала Халила. Взяла его за руку. – Друг мой, мне очень жаль.

– Насчет Морган? – Он покачал головой. – Томас говорит, что она сделала свой выбор. – «И я зол на нее. Она должна была сбежать. Ей вообще не следовало там появляться». – Она предпочла спасти книги, которые в противном случае исчезли бы с лица земли, – сказала Халила. – Ее имя будет высечено на Профессорских ступенях. Она будет удостоена звания одного из величайших героев Великой библиотеки. – Я не думаю, что она мечтала об этом, – сказал Джесс. – Я думаю, она просто хотела быть свободной.

– Она была свободна с тех пор, как вышла с арены; она могла уйти в любой момент. Но решила остаться. Теперь скрыватели свободны, могут жить за пределами Железной башни, заводить семьи, делать все, что пожелают. Я позаботилась об этом. В ее честь.

– Лучше бы все сгорело, – сказал Джесс и закрыл глаза. – Если цена победы – она.

– Ты говоришь не всерьез.

Он говорил не всерьез. Он не мог представить себе мир без Великой библиотеки. Без книг. Без знаний, которые были бы у него под рукой, когда нужны.

Внезапно Джесса осенило, что каждая книга, которую он прочтет отныне, будет подарком. Подарком от Морган.

И в этот самый момент его по-настоящему охватило горе, а на глаза навернулись злые, болезненные слезы. Слезы лились недолго, и Халила просто держала Джесса за руку, пока буря не утихла, а затем молча протянула ему носовой платок. Джесс вытер лицо и осторожно вздохнул. Было больно, но осталась лишь тень от той боли, которую он испытывал раньше.

– У нее не осталось родных, – сказал Джесс. – Ее па пытался ее убить. Он был последним из ее родни.

– Ее похоронили в Некрополе, – сказала Халила. – Мы поместили ее в миниатюрный серапеум прежнего архивариуса, а его похоронили в яме для нищих. Это показалось уместным.

Он пропустил ее похороны. «Нет».

– Приехала твоя семья, – сказала Халила. – Они хотели тебя увидеть и увезти тело твоего брата обратно в Лондон. Я все запретила до тех пор, пока ты не придешь в себя, а я не знаю, как ты захочешь поступить.

Его па здесь, в Александрии. Что ж, это плохая идея.

– Брендан бы хотел вернуться домой, – сказал он. – Ему нравилась Александрия, но он бы хотел быть в Лондоне. Пусть они его забирают.

– Я боялась, что нам придется отдавать им двух сыновей, – сказала Халила. – Я рада, что ошиблась.

Она забрала у Джесса носовой платок и аккуратно сложила, прежде чем спрятать в карман своего платья.

– Не думаю, что когда-либо видел тебя в простом черном платье, – сказал Джесс. – Ты в трауре?

– Да, – сказала Халила. – По Морган. Она была частью моей семьи. Как и ты, брат мой.

– У меня уже есть Анита; тебе не обязательно меня принимать в семью.

– Но я хочу. И поскольку я архивариус, ты не можешь возражать. – Она одарила Джесса своей очаровательной, немного лукавой улыбкой.

– Если ты архивариус, то должна ходить вся в золоте, – заметил он.

– Я профессор, Джесс. И я буду продолжать вести себя как профессор, несмотря на свои обязанности. – Она положила вторую руку поверх его. – Ты сделал все, что мог. Вы с Томасом тоже спасли Великую библиотеку. И я надеюсь, что вы продолжите это делать любым способом, каким пожелаете. Томас попросил открыть новую должность в курии. Он называет ее Либериус. Полагаю, это будет издательство. Он будет следить за установкой печатных машин, и, думаю, он хочет, чтобы ты принял в этом участие.

Ее слова пробудили в нем тепло в тех местах, которые похолодели внутри Джесса. «Книги. Мы будем делать книги». Он вспомнил ощущения от прикосновений к оригиналам, к вырезанной вручную бумаге, к переплету и корешку. «Мы будем продавать их. Открыто. Людям, которые захотят иметь дома книги».

– Больше никаких арестов? – спросил он у Халилы. – Владеть книгами можно будет законно?

– Законно, – подтвердила она. – И похоже, это обещание заставило поджигателей сложить свои бомбы. По крайней мере, на данный момент.

– А русские?

– Отступили и теперь заключают мир, так как старый архивариус мертв. Испанский посол просит заключить новый договор. – Ее улыбка стала такой широкой, что на щеках появились ямочки. – Я заставляю его ждать. Немного.

– Это стратегически хитро с твоей стороны. Мне нравится. – Книги. Томас имел право печатать настоящие, оригинальные книги. Это… это, несомненно, изменит мир. Мир самого Джесса уже, безусловно, изменился. – Мне стоит встать. Одеться.

– Нет, не стоит, – сказала ему Халила. – Побереги силы. Твой отец хочет навестить тебя утром. Но конечно, только если ты согласишься.

– Лучше покончить с этим поскорее, – кисло сказал Джесс. – Помолись за меня, хорошо?

– Ты всегда в моем списке, – сказала она. Она наклонилась и оставила теплый, нежный поцелуй на его щеке. – Мой брат. – У меня никогда не было двух сестер. Так странно.

– О, думаю, ты узнаешь, что у тебя куда больше братьев и сестер, чем ты можешь выдержать. – Она посмотрела на часы. – Мне жаль тебя покидать, но у меня встреча с королями Уэльса и Англии и мне нужно решить, что делать с Францией; предосудительно продолжать использовать ее как мемориал в знак нашей собственной власти, и я хочу вернуть ее полноправным французским гражданам. Но и там нужно обсудить ряд соглашений. Увидимся, как только смогу, Джесс.

Она ушла, шестеро стражников окружили ее в дверях. Архивариус Великой библиотеки только что поцеловала его на прощание.

Жизнь Джесса стала сложной.

Он поспал, проснулся, потребовал принять ванну и поесть и все получал. Когда на восходе пришли родители, то увидели Джесса способным стоять на ногах и двигаться, пусть и медленно и осторожно.

Оба родителя были в черном. Джесс молча обнял мать и подумал, что она, похоже, искренне беспокоится о нем.

Каллум Брайтвелл не стал утруждать себя любезностями. Он окинул Джесса взглядом и сказал:

– Ты выглядишь лучше, чем я ожидал.

– Спасибо, – сказал Джесс. – Только не говори, что ты проделал весь этот путь, чтобы одарить меня родительской любовью.

– Джесс, – прошептала мать. – Мы правда тебя любим.

«Один из вас, может быть», – подумал он. Однако мать никогда не шла против воли грозного отца, так что это тоже не особо считалось.

– Мы здесь только для того, чтобы забрать тело Брендана, – сказал Каллум. – Чертова стража не позволяет нам его забрать, пока ты не подпишешь разрешение. Вот.

Он протянул Кодекс, и Джесс прочитал написанное на странице. Соглашение, позволяющее Каллуму Брайтвеллу забрать тело Брендана Брайтвелла с того места, где оно покоилось в серапеуме вместе с другими павшими в ходе конфликта, и перевезти его для захоронения в Англию.

Не поднимая глаз, Джесс произнес:

– Где вы собираетесь его хоронить?

– Для тебя это имеет значение?

– Да.

– На склоне холма, на территории замка, – сказала мать. – Ему там нравилось. Иногда он сидел, читал и смотрел на море.

Одинокий, открытый всем ветрам холм в Англии. Возможно, она была права; возможно, именно этого и хотел бы Брендан. Джесс не знал. Они никогда не говорили о подобном. Никогда не думал, что такое может случиться.

Джесс закрыл Кодекс.

– Я подумаю об этом, – сказал он.

Лицо отца густо, уродливо покраснело.

– Нет, ты будешь делать то, что тебе говорят. Он лежит мертвый внутри этой чертовой пирамиды из-за тебя! Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это позволить мне похоронить его достойно, чтобы на него не пялилась половина библиотекарей мира…

– Почитала его память, ты имеешь в виду. Люди, которые его любили.

– Не смей, мальчишка. Я любил Брендана…

– Больше, чем меня, да, я знаю.

– Подпиши разрешение! – Отец сжал руки в кулаки.

Джесс видел это, но не испугался. И не удивился. Он не был уверен, что у него хватит сил побить старика – или, на худой конец усмирить, – но, черт возьми, он попытается.