Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 58)
Глава пятнадцатая
Она пережила посещение медпункта с таким достоинством, на какое только была способна, то есть ни с каким. Ей промыли и перевязали раны, оставленные сфинксом, и разрешили вернуться на службу. Суровое предупреждение медика о том, что она едва не лишилась жизни, не сильно ее беспокоило. Она ведь солдат. Ежедневно рисковала потерять жизнь.
Джесс не заслужил такого освобождения с больничной койки. Разумеется, он был в ярости, и Глен немного напугало, как он сердился из-за того, что не может нормально встать и уйти. Медик – крупная, дородная женщина, которая могла бы заставить даже Томаса подчиниться, – пристально смотрела на Джесса, пока тот упрямо не замолчал.
– Нет, – сухо сказала она. – Ты никуда не пойдешь. Повреждения твоих легких и раньше были значительными, как мне сказали; теперь все еще хуже, и новая физическая нагрузка может привести к летальному исходу в короткий срок. Продолжишь в том же духе, молодой человек, и захлебнешься в собственной рвоте. Мне приказали освободить тебя от всех обязанностей. Никаких возражений, иначе я прикую тебя к кровати.
– Да уж, вы явно можете, – проворчал Джесс. Чем заслужил еще один гневный взгляд. – Ладно. Я останусь.
– И я организую дополнительные лечебные процедуры, – сказала та и повернулась к Вульфу, который притаился в углу, точно что-то предчувствуя: – Профессор? Не могли бы вы остаться с ним и проследить, чтобы он делал все, как я говорю? – Да, – ответил Вульф и скрестил на груди руки. Вид у него был суровый и крайне отчужденный. – Конечно, я прослежу.
Глен решила, что оставляет Джесса в безопасности – насколько безопасность была возможна на данный момент, по крайней мере. Прощаясь с ним и Вульфом, она задумалась, увидит ли их когда-нибудь снова. Так что кивки импульсивно превратились в слова.
– Берегите себя, – сказала она и сама удивилась, что сказала это. Почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и боги бы подтвердили, что краснела она всего несколько раз в своей жизни. И ей было противно, что подобное случилось именно сейчас. – Не умирайте у меня на глазах. Вы мне нужны.
– Это ты собираешься бежать в драку, – сказал Джесс. – Самое худшее, чем рискую я, – это неудобная подушка. И… – Он колебался, но потом улыбнулся. В этой улыбке она увидела прежнего самоуверенного Джесса. Таким он и должен быть сейчас. – И я тоже люблю тебя.
Глен почувствовала пугающий комок, образовавшийся в горле. «Слезы?» Нет. Она бы не стала плакать.
– Ну, я бы не стала заходить
– Я бы зашел, – тихо сказал Вульф. – Да позаботятся о тебе сегодня боги. Я хочу, чтобы ты вернулась утром. Ты дорога куда большему количеству людей, чем думаешь.
Глен кивнула. Оказалась не в силах вымолвить ни слова. Она сбежала, прежде чем успела признаться, сколь много все это для нее значило, но, оказавшись на улице под злостным проливным дождем, вынуждена была остановиться и позволить тому обдать себя холодом. Вот. Теперь плакать невозможно. Слез не видно.
Глен позволила себе дать волю эмоциям всего лишь на одно мгновение, а затем поймала проезжающую мимо карету, с грохотом направляющуюся в северные районы. Если этой ночью разразится атака, то точно там, со стороны сосредоточения пехотных сил, что тихо сидели и ждали морского вторжения, которое так и не состоялось. Русские прошли долгий путь, чтобы добраться сюда. Глен сомневалась, что они уйдут без боя.
По мере приближения кареты к северу увеличивалось и количество солдат вокруг, Глен выскочила из кареты и побежала к северо-восточным воротам, которые, вероятнее всего, и окажутся под прицелом. Там она рассчитывала найти капитана Бота и свой отряд.
Бота, как сообщили Глен, когда она встретила одного из членов его войска, был на крепостном валу. Стены Александрии построены в несколько слоев; верхняя часть была очень толстой, но ее поддерживали внутренние кольца, которые поднимались на разные уровни и обеспечивали переходы с одного уровня на другой. Бота, судя по всему, разместил свое войско на вершине; они должны будут вести огонь по всем потенциальным атакующим, рвущимся к воротам.
А русские
«Отвлекающие маневры». В этой мысли что-то скрывалось, но у Глен не было времени все обдумать до конца. Она присоединилась к шеренге солдат, которые поднимались, чтобы занять свои места. Сегодняшним вечером пандусы, по которым Глен поднималась, были скользкими от дождя, а еще узкими и древними, и пришлось крепче держаться за перила. Один неверный шаг мог бы привести к тому, что Глен упала бы спиной на солдат, столпившихся позади нее, а это совсем не дело.
Глен чувствовала себя почти что жизнерадостной, что казалось странным; было холодно и дождливо, у городских ворот стояла армия, численностью превосходившая библиотечную почти в два раза… а она
Мать бы ей гордилась.
Что-то просвистело в воздухе высоко над головой, и Глен вздернула подбородок, чтобы проследить за движением. Ракету не было видно, но, должно быть, та была выпущена с позиций русской армии. «Греческий огонь»? Глен не заметила, чтобы запал горел. А этот звук… он казался неправильным. Она привыкла к звуку бомб, выпущенных из баллист. Те снаряды тоже издавали жуткий свистящий звук, но совершенно другой тональности; свист этот придумали специально, чтобы нервировать сосредоточенные внизу войска. Нынешний же свист был тише, как будто он был просто побочным эффектом от полета снаряда.
– Уходи! – крикнул кто-то позади Глен, и она быстро пробежала по трапу. Глен сделала всего полдюжины шагов, когда все взорвалось у нее за спиной. Этот отблеск был не жутко зеленый, как у «греческого огня», а ярко-оранжевый, как в подожженном лесу, и когда Глен остановилась и обернулась, то увидела последствия взрыва. Половина квартала уничтожена, стены повалились, крыши сломались. Всюду люди, бегут или падают. Горят.
«Это не "греческий огонь"».
Глен не знала, что это такое, но в оружии скрывалась огромная сила, такая же или даже хуже той, какую все привыкли видеть. Пожарные не были готовы к подобному. Понадобится вода, причем как можно больше воды. Но никто не был готов бороться с этим безумием – чем бы оно ни являлось.
Снова засвистело над головой. Русские стреляли вслепую из своего странного оружия, пытаясь вселить ужас во врага, и это работало. Глен видела, как рушится храм, взрывается склад. «А что, если снаряд попадет в больницу? В жилые дома? Школы?» – Глен на физическом уровне стало нехорошо от гнева, и мышцы заныли оттого, что пришлось сдерживать злость. Глен не знала, выстоят ли Железная башня, серапеум или Великие архивы против этой необъяснимой бомбардировки. Чем бы ни были начинены эти ужасные бомбы, их сила была разрушительна и совершенно неизвестна.
– Все к стене! – крикнул капитан Бота, его голос был слышен даже сквозь хаос. Глен побежала занять свое место, а ее товарищи-солдаты встали рядом плечом к плечу. – Приготовиться! – Другие капитаны чуть поодаль тоже отдавали своим людям приказы. Одни солдаты укрепляли ворота внизу. Другие готовили баллисты к стрельбе по вражеским войскам. Такое скопление военных редко можно было увидеть, а здесь, в Александрии, вообще никогда. – Ждем!
Глен поняла, что Санти тоже на стене; она увидела, что он стоит со своими капитанами, которые наблюдают за разворотом русских войск. «Его не должно быть здесь. Он должен был быть в безопасности в серапеуме». Но Санти не такой; ему, как и ей, нужно быть в гуще событий. Глен оглядела отряд, который она унаследовала от Тома Роллисона, который теперь был их лейтенантом; она увидела Тролла, стоявшего в дальнем конце ряда и наблюдавшего за построением рот.
– Синие псы! – крикнула она. – Приготовиться!
Те ответили громким лаем в знак согласия. Глен смотрела на Роллисона, а не на врага. Что может предпринять враг, ее сейчас не волновало.
Над головой пролетело еще несколько бомб. «Что произойдет, когда они доберутся до нас?» – внезапно подумала она и представила, как один из снарядов падает сюда, на террасу. Будет сущий ад.
Чего бы Санти ни ждал, у русских были свои планы. И Глен чуть все не пропустила, услышала лишь шелест крыльев над головой в темноте, и дождь внезапно стих над головой, когда над ними пролетел механический страж.
Механический дракон, которого сконструировал Томас, летел почти незаметно в темноте. Затем он выдохнул страшный, мощный поток «греческого огня» на армию внизу. Свет заиграл на огромных металлических крыльях, когда дракон завис, наклонив свою змееподобную голову. Это был оживший кошмар, и впервые в жизни Глен была рада его видеть.
Она поняла, что огонь направлен не на солдат, а на какие-то странного вида устройства, расположенные чуть дальше, трубчатые и на колесах. «Греческий огонь» попал в эти конструкции, и металл сам по себе расплавился с поразительной скоростью. Серия мощных взрывов разорвала ночь, оставляя в рядах армии противника кровавую полосу острых осколков.