Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 38)

– Я боюсь, что если кристалл расколется, то выделяемая мощность может уничтожить весь этот зал и несколько верхних этажей маяка, – сказала руководительница Джонс. – Смотри.

Она достала табличку и быстро нацарапала на ней уравнения, целый лес переменных и вычислений, которые выглядели впечатляюще даже по меркам Томаса. Закончив, она протянула табличку ему, и когда Томас взял ее и мысленно все пересчитал, то кивнул. Она была права. Существовал значительный риск того, что если кристалл выйдет из строя во время использования, то в результате взрыва может посыпаться настоящий град смертоносных осколков, которые вдребезги разобьют неподражаемое фокусирующее зеркало маяка. А это могло бы разрушить и весь зал и, возможно, даже привести к повреждению центральной камеры обдува. Сам маяк был построен так, чтобы выдерживать всякие ненастья – наводнения, грозы, землетрясения, – однако один-единственный катастрофический взрыв мог бы снести часть маяка в море. Ответственность была огромная, и Томас почувствовал, как его отвага меркнет. «Я не хочу стать тем, кто уничтожит Александрийский маяк».

Однако он не хотел быть и тем, кто позволит Великой библиотеке пасть из-за того, что не сможет минимизировать риски. – Он выдержит еще один выстрел, – сказал Томас руководительнице. – Но только один, а затем вы должны его выключить. Я немедленно отправлюсь в мастерскую.

– Требуйте все, что вам нужно. Я даю вам полную свободу.

Когда она завершила свою фразу, то уже открыла свой Кодекс и писала в нем сообщение. Томас приладил поврежденный кристалл к футляру, вернул на место и закрепил болтами. Затем отрегулировал угол наклона, чтобы убедиться, что все части сходятся идеально, и повернулся к руководительнице отдела Артифекс.

– Спасибо, что доверяете мне, – сказал он. Она вскинула темные брови, но в то же самое время и улыбнулась.

– Разве я могу тебе не доверять? – спросила она. – Ты гениальный инженер, возможно, даже лучший из всех, кого мы видели со времен Герона. Наша работа заключается в тщательно выверенных шагах, разработках и доработках до тех пор, пока все не достигнет идеала. Подобное нельзя предсказать. Никогда не забывай: даже гении совершают ошибки. Это не недостаток морали. Это неизбежность.

– Мы не можем позволить себе ошибаться, – сказал Томас ей. – Не здесь и не сейчас. Наша работа должна быть идеальной. И быстрой.

Она кивнула, но Томас уловил беспокойство на ее лице. Он знал, как выглядит: усталым, с темными кругами под глазами и, скорее всего, без тени вдохновения в них. Томас знал, что работу сделать необходимо. Он лишь хотел, чтобы она была поручена кому-нибудь другому.

– Иди, – сказала ему руководительница. – Я распоряжусь об огранке кристалла. Удачи, профессор Шрайбер.

Он поблагодарил ее и вышел. Вместо того чтобы воспользоваться подъемной камерой, которая могла спустить его на тросах из инженерного зала вниз, он пошел по длинной винтовой лестнице. Физическая активность помогла Томасу думать и избавиться от темного шторма тревоги, который все еще бушевал у него внутри. Когда же Томас добрался до первого этажа, то снова почувствовал себя почти что нормальным.

Томасу удавалось не думать о том, какой ущерб был нанесен городу, пока он не покинул стены, окружающие маяк. Теперь не заметить последствий было нельзя. Над городом все еще висело мрачное марево дыма, хотя усиливающийся ветер, дувший с моря, и уносил его прочь. Огромные военные корабли все еще маячили на горизонте. Посейдон по-прежнему стоял в оборонительной позиции, готовый пронзить своим трезубцем любой корабль, который осмелится подойти слишком близко.

Темные грозовые тучи были похожи на стену, и далекие сверкающие нити молний пронизывали ее насквозь. Ночь, должно быть, будет очень темной, и корабли, находящиеся в море, захотят – нет, им будет необходимо – войти в гавань, иначе они рискуют быть полностью уничтоженными грозой.

Александрийский город должен был пережить эту угрозу. Все зависело от него, руководительницы Артифекса и множества ученых, работающих над решением насущных проблем, чтобы гарантировать городу безопасность. А задача библиотечной армии – защищать их, пока они работают.

Томас понял, что теперь у него есть личная охрана; двое солдат в униформе следовали за ним по пятам, держась на расстоянии. Он подозревал, что лорд-командующий Санти решил, что Томас достаточно важен, чтобы назначить ему охрану, но это все равно заставляло Томаса чувствовать себя неуютно. Он решил не обращать на стражников внимания и продолжать заниматься своими делами. Ничего все равно не поделаешь. Он сосредоточился на работе, что ему предстояла: отправиться в мастерскую в Колизее. Работать со своей командой специалистов над проектированием и изготовлением корпуса по новым меркам. Если они будут работать с максимальной, целеустремленной скоростью, то смогут выполнить задачу в течение нескольких часов – времени предостаточно, без сомнений.

– Сэр, – сказал один из солдат, когда они догнали спешно шагающего Томаса. – Мы бы предпочли, чтобы вы воспользовались каретой. Мы вызовем.

– Поторопитесь, – сказал Томас, не останавливаясь. Просто стоять и ждать он бы не вынес, только не сейчас.

Прошло всего несколько секунд, прежде чем к Томасу подъехала карета, и он забрался в салон, не дожидаясь, когда та полностью затормозит.

– В кузницу руководительницы отдела Артифекс, – сказал Томас. – Вы знаете, где это?

– Да, сэр, – сказала водитель. На ней был традиционный никаб [5], полностью скрывающий ее лицо, на котором была только одна прорезь, в которой виднелись ее темные глаза. – Я быстро доставлю вас на место.

Когда Томас сел, двое его охранников пристроились с обеих сторон. Оказалось тесно.

– Извините, сэр, – сказал тот, что уселся справа от Томаса. – Нам приказано быть рядом с вами.

– Хорошо, – сказал Томас. – Не толкайте меня под локоть.

Он уже делал пометки в своем Кодексе, когда говорил, и запросил три справочные книги, чтобы уточнить свои предположения, пока чертил дизайн новой детали. Расчеты полностью завладели мыслями Томаса, поэтому каково же было его удивление, когда он поднял глаза и понял, что не узнает улицу, по которой они едут.

– Водитель? Куда вы направляетесь?

Ответа не последовало. Томас поднялся и постучал по потолку.

Находящийся справа от него солдат вдруг вытащил пистолет и приставил дулом к боку Томаса. Секунду спустя другой пистолет оказался прижат к левому боку.

– Мишень из тебя очень крупная, – сказал один из солдат. – На твоем месте я был бы очень осторожен, профессор Шрайбер.

Томас замер.

– У меня правда нет времени на ваши делишки. Мне нужно попасть в кузницу. Почему лорд-командующий решил помешать мне… – Он умолк, когда от следующей мрачной мысли у него свело желудок. – Вы не библиотечные солдаты.

– Сообразительный мальчик, – сказал тот, что слева. – Сядь на место, умник.

– Чего вы хотите?

С замиранием сердца Томас понял, что водитель, должно быть, тоже была в этом замешана; карета все еще грохотала, несясь на большой скорости. Везла его… куда?

– Тебя, – сказал солдат. – И я бы предпочел тебя видеть живым, но если это невозможно, то и альтернативный вариант подойдет. Мы поняли друг друга?

– Вы предельно ясно изъясняетесь. На кого вы работаете? Не на архивариуса, это уж точно.

– Не на того, кого ты называешь архивариусом. – На губах говорившего мужчины заиграла жестокая улыбка. Униформа делала его неузнаваемым, но Томас запомнил его лицо: длинное, узкое, бледное. Форма лица напоминала лисью морду с умными темными глазами и очень темными волосами. Акцент наталкивал на мысли о России или же на одну из близких к ней славянских стран; точно сказать было трудно, поскольку мужчина говорил на александрийском греческом. – Веди себя послушно и будешь жить, профессор. Нам предстоит долгое путешествие.

– У меня нет времени на ваши игры, – сказал Томас. – Пожалуйста, не заставляйте меня убить вас обоих.

Двое солдат переглянулись и рассмеялись:

– Профессор. Не будьте дураком.

«Нужно действовать быстро», – сказал себе Томас. Он продумал каждый свой шаг, прежде чем начать действовать, точно так же, как он проектировал сложные механизмы: это, потом это, потом это, и к тому времени, как его руки пришли в движение, он уже был в конце уравнения, в котором два самозванца, вырядившиеся в солдат, лежали без сознания или даже без признаков жизни.

Но люди не машины, а расчеты не были гарантией успеха, и Томас не предвидел, что мужчины смогут так резко отреагировать. Не предвидел он и мгновенной агонии, пронзившей его тело, шока, подобного удару молнии, который оставил его совершенно инертным и беспомощным. «Двигайся», – умолял он себя; мозг лишь вяло сообщал в ответ, что не может. В первый ужасный миг Томас подумал, что в него выстрелили и он умирает… но нет.

В него выпустили две солдатские оглушающие пули.

Мужчины не теряли времени даром. Один из них достал наручники и защелкнул на безвольных запястьях Томаса. Наручники натянулись, как змеи, душащие руки Томаса, и, когда мужчина проверил, хорошо ли они сидят, Томас заметил, как блеснуло золото с эмблемой Великой библиотеки. Казалось, будто эмблема впаяна в кожу мужчины на внутренней стороне предплечья. Томас никогда не видел подобного прежде и, несмотря на панику и беспомощность, не мог не задаться вопросом, что это такое. Это явно была некая печать, которую невозможно удалить. Клятва пожизненной службы, как золотой браслет, но… не браслет.