Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 29)
Лицо Дарио превратилось в непроницаемую маску.
– Сэр, – сказал он, – я оскорблен тем, что вы вообще считаете должным спрашивать…
– Не надо. – Спокойный, властный тон Санти заставил Дарио прервать свои разглагольствования. Дарио покачнулся на каблуках, прежде чем ответить.
– Все сложно, – признался он тогда, и на этот раз Санти услышал в его словах правду. – Я люблю Испанию. Я люблю своих кузенов. И я надеюсь, что у них самые чистые намерения… – Они только что
– Это сделали валлийцы!
– Без участия испанского посла? Правда? Ты умнее, чем кажешься, Дарио. Он использовал их, чтобы посмотреть, что мы предпримем в ответ. Теперь он знает.
– Он необычайно хороший шахматист. Но и вы тоже, капит… – Дарио умолк и покачал головой. – Трудно избавиться от привычки называть вас капитаном.
– А представьте, каково тогда мне, – сказал Санти. – Я делаю все, что в моих силах, чтобы защитить и сберечь этот город, но мой истинный и единственный долг – защищать и оберегать Великую библиотеку. Для этого мне нужна помощь.
– Моя помощь?
– Да. Твоя. Если ты готов помочь. И если будешь мне верен.
– Я верен, – ответил Дарио и тяжело вздохнул, разочарованно поглядев в потолок. – Боже милостивый, я предан этому прекрасному и в то же время убогому месту и никогда не думал, что скажу это. Даже не ожидал, что библиотека вынудит меня пойти против своих собственных родственников, но вот мы здесь. Но это не значит, что я должен радоваться такому исходу.
– Твоя радость не требуется, – сказал Санти. – Мне нужно лишь то, что дается тебе так же естественно, как дышать.
Темные брови Дарио поползли вверх. Такое выражение лица делало его похожим на пирата.
– Что именно?
– Предательство.
От внимания Санти не ускользнула ярость, вспыхнувшая в глазах молодого человека, и его рука, автоматически потянувшаяся к боку; если бы у Дарио все еще был при себе новомодный клинок, он бы его вытащил. Вот почему тот сейчас лежал на столе за спиной Санти.
Однако Дарио сдержался и сказал:
– Будьте осторожны в своих словах, лорд-командующий. Я человек верный. Я не комнатная собачка. Чего вы хотите?
– Я хочу, чтобы ты сказал своему кузену, что тебе нужно одолжить его шпионов.
Архивариус вызвала Санти для личного отчета, после того как Дарио был отправлен восвояси; она сняла свои официальные мантию и головной убор и осталась в простом кимоно бледно-зеленого цвета с пастельными цветами. Мурасаки выглядела спокойной и собранной и была достаточно любезна, чтобы позволить Санти сесть, пока им разливали чай. Чай был почти такого же оттенка, как ее платье, и хотя Санти не очень-то любил чай, тот помог ему прогнать усталость. На время.
– Судя по отчетам, могу признать, что ваши приготовления оказались эффективными, – сказала она. – Ущерб, нанесенный нашим историческим зданиям, незначителен, и даже на незащищенных улицах ваши пожарные команды минимизировали урон.
– Десять погибших, – сказал Санти. – Двое из них библиотекари. Двадцать один человек оказался ранен достаточно серьезно, чтобы потребовалась помощь медиков. Я не считаю это минимизированным, архивариус.
– Мы находимся в состоянии войны по всем признакам, кроме названия. Вам следует пересмотреть свои ожидания. Как и мне. Я прожила большую часть своей жизни в Испании; служила там в трех крупнейших серапеумах и испытываю огромную любовь к этой стране и ее людям. А моя собственная родина ополчилась против нас. Это ставит меня в трудное положение, но я сделаю то, что должна. Как и вы. Скольких бы жизней и разрушений это ни стоило, на нас лежит великая ответственность – перед знаниями. Перед миром.
Санти склонил голову.
– Да. Я знаю. – Он хотел рассказать ей о миссии Дарио, но не осмелился, не здесь. Вокруг сновали сотрудники, и, что хуже всего, рядом находилась Халила Сеиф, которая восприняла бы подобную новость совсем не доброжелательно. – У меня есть вопрос, архивариус, если вы позволите его задать. – Спрашивай.
– Вверяете ли вы ведение этой войны полностью в мои руки? Доверяете моей стратегии, даже если она кажется вам неправильной?
– Это ваша работа, верховный главнокомандующий. Я могу воспротивиться вашим решениям, только если увижу неминуемую катастрофу.
– Мне нужно, чтобы вы пообещали мне: даже тогда не останавливайте меня. Нам обоим нужно держать себя в руках, чтобы сделать то, что я запланировал.
– И я полагаю, вы не скажете мне, что вы запланировали?
– Я не могу, – признался он. – Не потому, что я не доверяю вам, архивариус. А потому, что рискую жизнью человека, который тоже доверяет мне. Но я все расскажу вам, обещаю. Когда придет время.
Ее взгляд был холодным, тяжелым и оценивающим; в этот момент Мурасаки напомнила ему Кристофера. Дураков здесь не терпят.
– Ну хорошо, – сказала наконец Мурасаки. – Но вы понимаете, какие вас ждут последствия, если все кончится плохо.
Санти поднял свою чашку чая и чокнулся с Мурасаки, точно это был тост.
– Вы предлагаете мне вернуться со сложенным оружием или поверженным им?
– Тридцать шесть разных способов выиграть битву не будут так же хороши, как один план избежать ее, – парировала она. Старая японская пословица. – Но я буду вам доверять. И вы должны доверять мне. Иначе мы оба проиграем.
Санти прижал кулак к груди – не совсем, чтобы отдать честь, а скорее, намекнуть, что он ждет ответа, и Мурасаки ответила ему кивком.
Санти получил свое разрешение.
Поблагодарив ее за угощение, он поднялся, чтобы уйти. Архивариус остановила его:
– Как это ни было мне неприятно, но мы должны обсудить одно из наших личных дел. Насколько я понимаю, Джесс Брайтвелл неким образом связан с молодой девушкой, которая унаследовала теневую империю Красного Ибрагима. Это так? – Они знакомы, – сказал Санти.
Он не признался, что и сам знаком с девушкой лично, пусть лишь вскользь. Высокопоставленному командиру армии было бы неприлично признаваться в подобном.
– И отец Брайтвелла контролирует большую часть бизнеса по нелегальной книжной торговле в Англии и Европе?
– Да.
– Тем не менее этого мальчишку приняли в ряды библиотечной армии? И мы полностью ему доверяем?
– Джесс не похож на своего отца, – сказал Санти. – И его брат погиб, сражаясь вместе с нами.
– Но каковы его причины? Я сомневаюсь в его альтруизме.
Архивариус придерживалась весьма традиционных взглядов относительно книжных контрабандистов, и Санти не мог ее за это винить; он придерживался того же мнения, пока Джесс не познакомил его с некоторыми контрабандистами лично. Хотя Санти с радостью отправил бы Каллума Брайтвелла в нокаут при любом удобном случае. Словно прочитав его мысли, архивариус продолжила:
– Его отец прислал несколько сообщений с требованием немедленно провести похороны его сына, на которых он и его жена будут присутствовать. Мне не хотелось бы принимать его в нашем городе, особенно в столь нестабильные времена. Или, честно говоря, в любые времена. Хотелось бы услышать ваше мнение, поскольку вы лучше знаете всех этих людей.
Похороны. Санти не думал о них, даже не размышлял о необходимости их проведения. Но конечно, похороны должны были состояться, особенно для тех, чья религия требовала немедленного погребения или кремации. Он не был уверен, какой религии придерживался старший Брайтвелл. Или же Брендан, если уж на то пошло. Великая библиотека всегда чтила традиции, когда это было возможно.
– А когда состоятся похороны?
– Я еще не решила, – призналась Мурасаки. – Я бы предпочла вернуть его отцу в Англию для проведения необходимых обрядов, но… думаю, что у его брата тоже должен быть выбор. – Брендан умер за нас и своего брата, – сказал Санти. – Я согласен, что приглашать Каллума Брайтвелла сюда – это все равно что призывать к беспорядкам, но я скажу за него следующее: он спас наши жизни во время уэльского конфликта в Лондоне. И предоставил нам убежище, когда мы скрывались от архивариуса.
– А заодно и продал вас. Высадил в Филадельфии, отдав на милосердие поджигателям.
– У него особо не было выбора, – сказал Санти. – Но да. Брайтвелл также потворствовал вашему предшественнику, потому что увидел в этом личную выгоду. Он, безусловно, будет заинтересован в прибыли, если Великая библиотека найдет соглашения с подобным человеком выгодными. Времена меняются, архивариус. Возможно, нам удастся договориться. – С
– Я знаю, что это противоречит здравому смыслу, – признался Санти. – Но проконсультируйтесь с Томасом Шрайбером. Полагаю, у него есть изобретение, которое будет иметь судьбоносное значение в подобных переговорах.
– С молодым человеком, который только что поднял Посейдона в гавани? – Она задумчиво кивнула: – Я так и сделаю. Благодарю вас, лорд-командующий. Я знаю, что у вас есть… Я не хочу называть все происходящее войной, но, возможно, операцией, которая не ждет отлагательств.
Он поклонился.
– Благодарю за оказанное мне доверие, архивариус.
Она кивнула, и он ушел. Том Роллисон ждал Санти в холле; его юный помощник, казалось, постарел на годы за последние несколько дней. Он читал свой Кодекс и продолжал его читать, шагая нога в ногу с Санти.
– Сэр, – сказал Том. – Флот отступил. Корабли не уплыли, но теперь держатся от нас на значительном расстоянии.