Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 23)

И наткнулась на неприступную стену.

«Нет, – сказало кольцо. – Не траться на это».

Она исцелила Глен. Она могла бы исцелить и Джесса. Конечно, она должна. Потому что любит его.

«Судьба Джесса принадлежит ему самому. Никто не может изменить ее. Он будет жить или умрет благодаря своим собственным поступкам, не твоим».

Это прозвучало на удивление здраво. В глазах Морган стояли слезы, и они жгли от осознания правды. Глен нанесли рану. Джесс же сделал осознанный выбор.

Она не могла отнять у него его выбор.

– Тебе больно, – прошептала она. Уткнулась лицом ему в плечо, и Джесс крепче обнял ее. – Ох, Джесс. Зачем?

– Со мной все будет в порядке, – сказал он ей. – Меня осмотрел медик. Дал мне лекарство. Мне сказали, что некоторое время придется не усердствовать.

– И ты не будешь?

Он рассмеялся. Прозвучало мрачно.

– Сейчас? Учитывая все, что происходит? Как я могу?

– Нет! – Морган оттолкнула его, что удивило его, и он едва удержался, пошатнувшись. – Нет, ты не можешь вот так умереть! Не посмеешь!

– Эй! Эй, успокойся! – Он вскинул обе руки, точно сдаваясь. – Хорошо! Я не буду. Я отдохну. Обещаю.

– Не надо нянчиться со мной!

– Я просто…

– Ты просто подыгрываешь мне, и мы оба это знаем. – Она тяжело вздохнула. – Насколько все плохо?

Он не ответил. Медленно опустил руки. Наблюдал за ней. – Настолько плохо? – Она уже знала ответ, но тот факт, что и он знал… причинял боль. – Джесс.

– Я должен был это сделать, – сказал он. – Вульф бы погиб, пытаясь все сделать сам. У меня было больше шансов. Я не жалею, что так поступил. Вульф сказал, что это важно.

В этот момент Морган возненавидела Вульфа, но не смогла отрицать, что все это важно. Они с Томасом нашли в тех документах именно то, что им нужно.

– Хочешь, я расскажу тебе, что на самом деле было в тех документах?

– Нет. – Он пожал плечами. – У меня есть шанс узнать самому. Это уже больше, чем у Брендана.

«Брендан». Братья были двумя звездами, вращающимися друг вокруг друга по орбите, и теперь, когда одна исчезла, другая потеряла свой якорь. И начала бесконтрольно вертеться.

– Мне жаль, что с ним все так вышло, – сказала Морган. – Мне очень жаль, любимый. Он этого не заслужил. – «И ты этого не заслужил».

– Он никогда бы не подумал, что станет героем.

– Ну, тебе необязательно следовать за ним. Отдохни. Пожалуйста.

– Отдохну, – сказал Джесс. – А ты… почему ты здесь? Я думал, ты будешь в Железной башне.

– Я была там. Искандер поручил мне поработать с Томасом, но мы оба очень устали. А потом Глен…

– Ты пришла ради Глен. Да, конечно, ты бы пришла ради нее. Ты всегда приходишь, когда у нас неприятности.

Он снова шагнул к ней и на этот раз поцеловал, и Морган растаяла в его поцелуе. Его губы были уверенными, мягкими и сладкими, и ей очень нравилось, как он ее обнимает, но это все равно казалось… неправильным. В каком-то смысле пустым, как будто мост, который когда-то соединял их, рухнул.

Джесс прервал поцелуй и прижался своим лбом к ее.

– Прости. – Он прошептал слова так же интимно, каким вышел и поцелуй. – Я бы хотел, чтобы мы были… ты понимаешь.

– Я… – Она не знала, что сказать. Что делать. В глубине души она знала, что они подходят друг другу, и все же это было не так; они любили друг друга, и все же это была любовь, похожая на лоскутное одеяло из дырок и ниток. Джесс был тем, кого она должна была любить, она это знала. Однако она также знала, что этого недостаточно для нее. Или для него. – Я бы тоже этого хотела. Прости, Джесс. Я думаю, что какое-то время мы были правы.

– Но оказалось, не навсегда.

– Нет. Не навсегда.

Смех, который ему удалось из себя выдавить, прозвучал сдавленно и хрипло.

– Разве мы не должны быть влюбленными вечно? Разве это работает не так?

– Я не знаю, как это работает, – сказала Морган и не врала. – С тобой все будет в порядке?

Джесс сделал шаг назад, и она увидела, как на нем снова появилась броня. Это была не его собственная броня; в ней было что-то дерзкое и лукавое, присущее прежде его брату.

– Я? Я всегда в порядке, – сказал он. – Береги себя, Морган. Ты мне не безразлична. Никогда не будешь безразлична. Она кивнула. Она не была уверена, что сможет ответить. Внутри у нее бушевала паника, дикая и неуравновешенная потребность все исправить и вернуться к тому, как все было прежде, к безопасности и комфорту. Что плохого в том, чтобы страстно желать этих чувств, пусть даже за ними не скрыто любви?..

Она выдавила из себя улыбку и сказала:

– Спокойной ночи, Джесс.

Когда он уходил прочь, в ее глазах стояли слезы, и ей хотелось его остановить. Хотелось его спасти.

Однако она знала, что это неправильно, и ей не нужно было кольцо, чтобы напоминать об этом.

– Прощай, – прошептала она.

Но он уже ушел.

Записки

Текст рукописного письма скрывателя Вани Николина, тайно вывезенного из Железной башни и курьером доставленного Архивариусу в Изгнании. Позднее было включено в Кодекс как исторический документ.

В какой-то степени мне удалось выполнить ваши просьбы, архивариус, но становится все труднее вносить необходимые изменения, не привлекая внимания самого Отшельника или его подмастерья. Я работаю так быстро, как только могу, но приходится соблюдать осторожность. Одна ошибка, и меня насовсем изгонят из Железной башни, возможно, даже посадят в тюрьму. Думаю, мне удастся избежать подобной участи, переложив вину на одного из своих помощников, и я уже дописал в их журналах кое-какие неопровержимые доказательства вины, на случай если подобное произойдет, однако, пожалуйста, поймите, мы должны действовать осторожно.

Я не смог переписать сценарии работы ни одного из механических стражей, у которых есть шанс оказаться на пути нового архивариуса. А значит, совершить убийство с помощью них возможности нет, и, как уже говорил прежде, я не буду рисковать своей жизнью, пытаясь это сделать. Вы заплатили мне за тихую работу, и меня это устраивает. Если же вы хотите замарать чужие руки в крови, нанимайте убийц. Я этим заниматься не стану.

Я осторожно завербовал нескольких союзников, и они доказали свою полезность, однако чем больше поддержки я получу, тем больше будет риск разоблачения. Мы должны всецело осознавать, что именно поставлено на карту, и не действовать слишком поспешно.

Я не смогу тратить ваши деньги, если умру.

Глава шестая

Халила

Халила проснулась в предрассветной тьме, задыхаясь и обливаясь холодным потом, а когда свернулась калачиком и попыталась выровнять дыхание, то не могла понять, что заставило ее проснуться в таком стрессе. Если виной всему был какой-то сон, то он рассеялся, как утренний туман.

Однако напряжения в мире вокруг было столько, что оно могло напугать кого угодно. Халила села и прислушалась. Она спала на раскладушке в маленькой кладовке серапеума; ей не хотелось возвращаться в Железную башню и рисковать, оставив архивариуса в случае чего без помощи. Да и покои архивариуса тоже ненамного роскошнее этой каморки.

Халила встала, потянулась, сунула ноги в сандалии и поняла, что ей придется выйти из комнатки, чтобы найти туалет. Она расчесала волосы и спрятала их под тем же хиджабом, который носила последние несколько дней. Ей отчаянно нужна была сменная одежда, а еще очень хотелось провести ночь в собственной удобной постели. И неплохо было бы принять ванну, хотя до сих пор Халила обходилась тазиками и мочалками. Она чувствовала себя грязной, хотя как только добралась до туалета и облегчилась, то внимательно посмотрела на себя в зеркало и решила, что выглядит вполне прилично. Она вымылась, как могла, затем подвела глаза карандашом и добавила румян на щеки, а затем сделала глубокий вдох и сказала себе:

– Все будет хорошо.

Ей нужно было в это верить. Разве у нее был иной выбор?

Солнце должно было скоро взойти. Халила вернулась в комнатушку, в которой спала, сложила постель и расстелила свой молитвенный коврик. Ее молитвы этим утром исходили прямо из сердца. Учитывая все то, с чем столкнулся город, сегодня Халила остро нуждалась в защите Аллаха. Мир не продлится долго. Халила чувствовала это всем своим существом.

После молитвы она занялась делами дня. Факт того, что никто не вызвал ее ночью, означал, что послы продолжали переговоры. Встретив одного из проходивших мимо профессоров, направлявшихся домой отдохнуть, Халила узнала, что послы просили и получили разрешение на размещение для ночлега, однако встали рано и теперь вновь собрались в большой зале, которую Халила им предоставила.

Халила постучала в дверь и дождалась разрешения войти. Впустили ее не сразу, и солдаты, стоявшие на посту у двери, переглянулись с ней.

– Они там кричали, – сообщил один из них. – Это нехорошо.

Халила кивнула и сделала глубокий вдох. Получив разрешение войти, она открыла двери и шагнула внутрь.

Разговоры стихли. Собравшиеся послы и их помощники выглядели уставшими и измученными, когда Халила почтительно им поклонилась. Все уставились на Альваро Сантьяго. Выражение лиц у всех было одинаковое: мрачное.

Посол Сантьяго поклонился Халиле в ответ. Он даже выглядел будто старше, чем днем ранее.

– Профессор Сеиф, – сказал он. – Полагаю, мы готовы сообщить наше решение архивариусу.