Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 59)

Он попытался закрыть глаза, но потом кто-то закричал, и перед Джессом возникло лицо капитана Санти. Потом Глен, вся перемазанная кровью, начала стрелять. Кто-то поднял Джесса и взял под руки. А потом Джесс обнаружил, что бежит за Санти, который несет на руках Морган.

Джесс бежал, и все вокруг внезапно окрасилось в белый цвет.

Раздался оглушающе громкий хлопок, Джесса окатило волной тепла, он развернулся и увидел, что Александрийский экспресс объят ядовитым облаком зеленого пламени. Джесса откинуло взрывной волной так, что он забыл, где находится, но потом, когда Джесс открыл глаза снова, он увидел огромное облако из дыма и огня, поднимающееся к черному небу. Покореженные куски металла разлетелись над головой, несколько обломков врезались в деревья. Маленькие деревья разломились напополам, другие просто погнулись. Внезапно все стихло, остался лишь противный звон в ушах.

Джесс сумел приподняться на локтях и в свете мерцающих языков пламени увидел Морган рядом с собой. Он потянулся было к ней, чтобы привести ее в чувство, однако закашлялся, и его стошнило. Содержимое его желудка оказалось зеленым.

Кто-то, пошатываясь, подошел к Джессу, белокурый великан, за которого, держась, шагала девушка с раной на голове… Это был Томас, а девушкой оказалась Глен. Теперь Джесс начал вспоминать, что происходит. Томас помог Глен опуститься на землю, усадил ее спиной к неповрежденному дереву, а потом подошел к Вульфу и Санти и перевернул их на спины. Санти с трудом двигался и тут же попытался встать. Дарио оказался рядом. И Халила.

Профессор Вульф лежал там же, где и упал. Неподвижно.

Джесс вскарабкался на колени. В ушах по-прежнему звенело и гудело, и он думал, что, может, это огонь все еще издает эти звуки, но все-таки не был уверен. Ничего, кажется, не соответствовало его ожиданиям, все, что он видел, казалось неправильным, и даже тому, что Джесс видел, он не доверял. Легкие до сих пор жгло, и слезы выступали на глазах каждый раз, когда он моргал. Голова кружилась.

Держась за стоящее рядом дерево, Джесс наконец-таки поднялся на ноги и уставился на огромный кусок толстого металла, который вонзился в ствол. От почерневшего по краям металла до сих пор поднимался дым. Джесс сделал шаг назад и чуть было опять не упал. Кто-то его поймал. Он не видел, кто это был, пока помогший ему не пошел дальше, спеша к остальным, – один из солдат Санти.

Когда все выжившие постепенно собрались снова вокруг неподвижного тела Вульфа, профессор внезапно пришел в себя и резко открыл глаза, затем моргнул и, подняв голову, огляделся по сторонам и увидел догорающий поезд. Потом Вульф сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем принять протянутую ему руку Санти и подняться на ноги. Вульфа тоже стошнило зеленой желчью.

Живой. Джесс не мог в это поверить. Ему внезапно стало очень радостно, но потом почти сразу же он ощутил, как что-то едкое кипит у него в животе. Он отошел во тьму, согнулся пополам и закашлялся, позволяю яду покинуть его желудок и легкие. Было слишком темно, и Джесс не видел, кашлял ли он кровью. Все было вполне возможно, учитывая пятна крови на его рубашке и странное чувство потерянности, а также тяжесть во всем теле.

Джесс все еще стоял на коленях, когда его нашел поджигатель и приставил ему нож к горлу, а потом уволок за собой во тьму.

Джесса не увели далеко. Он по-прежнему видел пламя горящего поезда из-за деревьев и слышал шум, шипение и удары разлетающихся в разные стороны обломков.

Однако Джесс чувствовал себя слишком слабым, чтобы бороться и, честно сказать, слишком устал. Легкие до сих пор жгло, и все мышцы в теле болели. Когда ему наконец позволили упасть, он был благодарен.

Казалось, что дотащить Джесса даже сюда принесло слишком много хлопот, если они собирались его просто убить.

– Ты кто такой?

Джесс попытался сконцентрироваться. Рядом стояли трое мужчин. Двое из них позади Джесса: один, чье лицо расплывалось у Джесса перед глазами, был в плаще, пахнущем потом и уксусом, а другой выглядел старше, ниже ростом и в шапочке. Джесс попытался запомнить их лица, однако вряд ли он выживет и это ему пригодится.

Третьего мужчину, того, который задал вопрос, Джесс не мог как следует разглядеть, пока тот не присел на корточки и не посмотрел Джессу прямо в глаза. Однако даже тогда Джессу сложно было сфокусировать зрение, потому что из-за дыма его глаза слезились и болели. Пришлось долго моргать, чтобы хоть что-то увидеть.

На миг Джесс растерялся, потому что ему показалось, он знает этого человека… или не знает. Мужчина был худым, со светлыми волосами и знакомым изгибом носа.

А потом Джесс наконец разглядел серые глаза мужчины и обо всем догадался.

– Джесс Брайтвелл, – сказал он. Голос Джесса прозвучал хрипло и тихо, и он опять закашлялся. – Я знал вашего сына. Гийома Дантона.

– Брайтвелл. Он говорил, что ты быстрый, – ответил мужчина. – Моему сыну ты нравился. Ты и девчонка-арабка, как там ее зовут? Халила. Он говорил, что вы двое лучше всех. Он хотел вас спасти.

– Спасти нас, – повторил Джесс. – Спасти от чего?

– От самих себя. Уберечь вас до того, как вы продадите свои души этому дьяволу.

Джесс вздохнул.

– Если вы пытаетесь обратить меня в поджигателя, лучше просто убейте и не тратьте на это время и силы, – сказал он. – Всем от этого будет лучше.

– Я не стану тратить на это время и силы. Но тебе надо научиться слушать, пока ты не услышишь.

– Меня будут искать. Вы все, кто остался? Всего трое?

Дантон наклонился и схватил Джесса за волосы. Было больно, когда мужчина дернул, заставляя Джесса поднять подбородок.

– Я хочу, чтобы ты сказал мне, кто убил моего сына.

Джесс сглотнул.

– Он погиб из-за несчастного случая. Никто его не убивал. Такое случается.

– Такое случается. Среди вас всех, кто прошел через машину скрывателей, погиб только мой сын. Такое не случается.

Джесс не ответил. А потом мужичина дернул его за волосы так, что стало не просто больно, а невыносимо.

– Расскажи мне, что произошло. Все до мельчайших подробностей.

– Гийом пошел следом за капитаном Санти, первый из студентов. Он сам вызвался пойти первым. Мы все видели, как это жутко, никто не хотел идти. Я и сам не хотел идти. Ваш сын был лучше всех нас. Он не боялся.

– Он мучился? – Джесс не ответил, и Дантон потряс его за голову, как тряпичную куклу. – Отвечай на мой вопрос! Мой сын мучился?

– Да, – сказал Джесс. – Но все закончилось быстро.

– Он кричал?

– Нет, – ответил Джесс. Он тут же вспомнил вопли Гийома, его душераздирающие крики, однако ничего не сказал. Только не отцу. – Он был смелым. – Волосы Джесса внезапно отпустили, и Дантон, опустив плечи, сел. Его широко распахнутые глаза блестели. – Мне нравился ваш сын. Я считал его умным, тихим и сообразительным.

– Ты видел его тело?

– Он выглядел умиротворенным.

– Откуда ты знаешь, что с ним произошло? Ты сказал, что он пошел первым. Кто-то мог его убить, как только он прибыл.

– Они пытались его спасти. – Горло Джесса заболело еще сильнее, его голос охрип еще больше, и он осознал, что его слова прозвучали с грустью. По правде сказать, у него не было особо времени, чтобы обдумать смерть Гийома. Чтобы подумать о том, как все это бессмысленно. И странно было осознавать все это именно сейчас, когда столько всего еще произошло. Казалось, это было очень и очень давно. – Никто его не убивал. Он просто умер. Мне жаль.

– Тебе жаль, – повторил Дантон. – Его убили. Гийом бы раскрыл их секреты, если бы остался в живых, и они не могли позволить такому произойти. Уж лучше тихо его убить и назвать это несчастным случаем. Все вы так просто верите в ложь, что рассказывает вам Библиотека. Какие они все хорошие и добрые и как они ведут нас за ручку в светлое будущее. – Он покачал головой и уставился на пожар. – Они заморили голодом четыре миллиона человек в Париже – их они не стали убивать быстро.

– Вы тоже убивали.

– Ты считаешь, что моя совесть запятнана кровью? Коридоры Библиотеки залиты кровью. Почитай их историю.

– Почитайте свою, – сказал Джесс. – Библиотеки, сожженные дотла. Убитые профессора.

– О, ты столько всего знаешь. Я тоже знаю немало, мальчишка. Я знаю о Черном архиве. О запретной информации. Быть может, тебе стоит задать больше вопросов, прежде чем решить, на чьей ты стороне.

– Я решил, – сказал Джесс. – И выбрал не вашу. И никогда не выберу. Не так вы все планировали, да?

– Греческий огонь – мощная штука. Однако порой его невозможно контролировать. Мы не планировали поджигать сразу весь поезд. Мы хотели, чтобы у вас было время выбраться.

– Чтобы перестрелять нас.

– Вульфа и его людей. Не студентов. Твоя кровь на моей совести мне не нужна.

Теперь Джесс разозлился, ему все это опротивело. Хватит с него крови и смертей, всего этого самопровозглашенного правосудия.

– Вы подорвали поезд! Вы могли убить нас всех!

Дантон уставился на него со странным выражением лица на секунду, а потом покачал головой.

– Не мы подкладывали бомбу, – сказал он. – Кое-кто сообщил нам, где вас найти. Сообщение пришло от кого-то из Библиотеки. Наши люди тоже погибли, когда поезд взорвался. Но смерть была предназначена вам. Кто-то хотел, чтобы Вульф и все его подающие надежды студенты погибли. – Дантон слегка развел руками, изображая взрыв, и Джесс тут же вспомнил, как поезд развалился на части, вспомнил белую вспышку, последовавшую за этим. Это был вовсе не греческий огонь. Джесс знал, на что это похоже. – Хотя немного странно, учитывая связи родственников профессора Вульфа.