Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 54)

Морган шла рядом с Джессом, и тыльная сторона ее руки коснулась его руки – случайно, как решил Джесс, однако потом он покосился на нее и понял, что она до сих пор думает о том, как сбежать. Да, конечно, она об этом думает. Она считала, что здесь ей представится возможность смешаться с толпой и исчезнуть, но вокруг не оказалось никаких людей. Никакой возможности скрыться.

Она была все равно что в ловушке здесь, посреди этого огромного, разросшегося города, точно как была в ловушке и в военном лагере.

Джесс взял руку Морган в свою и крепко сжал, и она едва заметно ему улыбнулась.

– Не паникуй, – шепнул ей на ухо он. Его губы коснулись ее волос, которые оказались мягкими, как шелк. – Будет другой шанс. Всегда есть шанс.

Профессор Вульф провел их по безлюдному коридору, где каждый звук разносился неутихающим, гулким эхом. Сводчатые потолки отчего-то напомнили Джессу пасть, заглатывающую их целиком, а поблескивающий белый кафель был как зубы. Джессу вдруг показалось, что его душат, а потом он почувствовал себя грязным, хотя и впрямь был весь в дорожной пыли. Ему оставалось только мечтать о горячем душе, в котором он мог бы смыть с себя ужасы и грязь Оксфорда, а взглянув на своих спутников (даже на профессора Вульфа, который каким-то образом умудрился не измазаться), Джесс мог с уверенностью сказать, что они чувствуют себя точно так же. Всем необходимо было отдохнуть.

Однако коридор все тянулся и тянулся, и эта долгая и утомительная дорога потребовала от Джесса всей его, до последней капли, концентрации.

В конце концов тоннель наконец расширился, обратившись в большое пространство, откуда в разные стороны расходились другие тоннели, но все так же были пусты. Многочисленная полиция стояла на страже и здесь, слуги закона караулили коротенький лестничный пролет, а также выстроились полукругом у арки, ведущей дальше.

А потом они оказались в совершенно другом месте. Слева от них показалась изящная кирпичная стена, где находилась касса с изогнутым, как окна собора, окошком. Обслуживать кассиру сегодня было некого.

– Сэр, – произнес мужчина, одетый в чересчур отглаженную полицейскую униформу, и указал им путь, вытянув прямо, точно по линейке, руку. – Туда, а потом направо. Ваш поезд уже ждет.

«Слава богу», – подумал Джесс, потому что не был уверен, что сможет еще долго продолжать пешую прогулку. Его бок болел так, словно его окунули в кислоту.

Они зашли за угол, и там их и правда ждал Александрийский экспресс.

Поезд был золотым. Не из золота, разумеется, однако блестел так же ярко. Он был покрыт золотистой краской, которая сверкала по бокам и на плавных изгибах вагонов. Поезд выглядел быстрым. Очень быстрым. Даже по форме локомотив казался хищным и быстрым. Он тихонько свистел и шипел, однако если и работал на пару, то не выбрасывал облака белого дыма, которые Джесс привык видеть над обычными поездами, распространенными по всему миру.

К локомотиву примыкало всего четыре вагона. Профессор Вульф направился к первому, однако затем остановился и подождал, пока все студенты соберутся вокруг него. Это не заняло много времени.

– Сенсоры считают информацию с ваших браслетов, – сказал Вульф. – Я введу код, который позволит вам подняться на борт. Здесь есть зона отдыха, вагон-ресторан и спальни. Ваши имена на дверях. В каждом номере есть душевая, туалет и кровать.

– Ресторан? – переспросил Дарио.

– Ужин через два часа. Наше путешествие займет всю ночь. В Александрию мы прибудем завтра к полудню.

Это казалось невероятно быстро, и Джесс попытался подсчитать в уме скорость, с которой поезд предположительно будет ехать, однако его мозг оказался таким же уставшим, как и его тело, все равно математика не была его коньком. Он даже не знал, по какой дороге они поедут на самом деле.

Однако Томас в математике определенно был силен, потому что сказал хриплым голосом:

– Мы поедем со скоростью в четыреста восемьдесят километров в час.

– Вы едва ли это заметите, если только не будете таращиться в окно. А если будете, мой вам совет: смотрите на горизонт, чтобы голова не закружилась. – Профессор Вульф нажал на кнопку, которую едва можно было разглядеть на боку вагона, и такая же почти незаметная дверь тут же распахнулась перед ними без единого звука. – Когда войдете, остановитесь, пока не услышите звонок. Если не слышите звонок, стойте неподвижно.

– Что иначе произойдет? – спросил Джесс.

– Это личный транспорт верховного архивариуса. Учитывая это, я тебя уверяю, ты не хочешь знать ответ.

Отчего-то после таких слов никому не хотелось заходить первым, и со вздохом Джесс вышел вперед и замер в дверях, как зашел. Раздался мелодичный звонок, и он, прихрамывая, зашагал вперед, в мир, где все было идеально, на месте да и просто выглядело прекрасно и где Джесс чувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Грациозная юная дама в библиотечной униформе, явно сшитой по фигуре и сидевшей идеально, стояла в нескольких шагах от входа. Она улыбнулась Джессу, отчего он почти что поверил, что ему здесь и правда рады.

– Прошу сюда, мистер Брайтвелл, – сказала она. – Полагаю, вы хотите освежиться, прежде чем воспользоваться другими удобствами.

Джесс не сдержал циничного смешка, вырвавшегося из его груди.

– Полагаю, – повторил он в ответ и последовал за ней по вычищенному до блеска коридору, мимо столов и стульев, мимо элегантного вагона-ресторана, а потом по коридору другого вагона с отделкой из дерева. Женщина прошла мимо трех дверей, а затем открыла ту, на которой висел бланк с именем «Джесс Брайтвелл», написанным изысканным почерком.

– Спасибо… Как вас зовут? – спросил Джесс, заходя внутрь. Ее улыбка вдруг стала натянутой.

– Гретель, сэр. Если вам что-либо понадобится, пожалуйста, позвоните в колокольчик. Мыло и банные принадлежности вы найдете в вашей душевой.

Гретель выглядела очень милой, однако Джесс отлично видел, что ей неприятно находиться рядом с ним. Он ее не винил. Должно быть, она встречала немало влиятельных людей в этом поезде. А необходимость прислуживать теперь израненным, грязным, никому не известным студентам наверняка вызывала у нее негодование.

Джесс закрыл за собой дверь и на пару секунд припал к стене, выдыхая, затем снова открыл глаза и огляделся. Кровать выглядела соблазнительно мягкой, однако помыться ему нужно было куда больше. Грязь, засохшая у него в волосах, сводила его с ума.

Несмотря на то что уэльский врач заверил Джесса, что водонепроницаемые бинты отлично защищают его рану и что бок заживает очень быстро, он не стал рисковать и принимал душ очень осторожно. Жуткие фиолетово-черные синяки покрывали его бок и спину, и Джесс внезапно понял, что это, вероятно, выглядело очень пугающе, и если бы его синяки увидела Гретель, она бы тут же убежала, закричав от страха. Синяки выглядели куда хуже, чем уже затянувшаяся рана от пронзившего его бок ножа.

В этом шикарном поезде нашелся даже банный халат, теплый и мягкий, и Джесс с радостью натянул его, когда вымылся, а потом растянулся на своей кровати. На него дул прохладный воздух от кондиционера, и впервые за долгое время Джессу показалось, что он и правда может наконец отдохнуть.

Он даже не подумал о том, что надо запереть дверь на замок.

Неудивительно, что он заснул, а проснулся только тогда, когда дверь резко хлопнула и в его комнатку зашла Морган со словами:

– Мне сказали позвать тебя на ужин… Ой, прости.

– Нет, ничего, все в порядке, – сказал Джесс и попытался сесть, однако после сна все его мышцы расслабились, и вышло у него неуклюже. Он схватился за халат, чтобы тот не распахнулся окончательно. Его попытка оказалась не очень успешной, и Морган увидела его черный от синяков бок. Она тут же ахнула и поспешила ему помочь встать. Джесс быстро дернул ворот халата и попытался затянуть потуже.

– Не извиняйся, – сказала Морган. – Я видела вещи и похуже.

– Надеюсь, ты имеешь в виду синяки похуже.

– Ну а что, по-твоему, я могу еще иметь в виду? – Она селя рядом с ним, и на миг между ними воцарилась молчаливая гармония. Морган тоже вымылась, ее каштановые волосы свободно спадали по плечам, и наэлектризованные локоны распушились, когда она откинула волосы за спину. – Я не пойду в Железную башню, Джесс. И я не стану просить тебя мне помочь, потому что… потому что я знаю, что меня не перестанут преследовать, и я не могу подвергать тебя такой опасности. Однако я хочу, чтобы ты знал, что я сделаю все, что бы ни потребовалось.

– Поезд уже едет, – сказал Джесс. – Ты погибнешь, если попытаешься выпрыгнуть на ходу.

– И я это знаю.

– А когда ты окажешься в Александрии, ты навсегда окажешься заперта в башне.

– И это я тоже знаю.

– Ну и?

Морган в ответ пожала плечами. Она не смотрела на него, и от этого Джессу стало дурно.

– Скажи мне, что ты не думаешь о самоубийстве. Скажи мне хотя бы это.

Она повернулась и встретила его взгляд.

– Я не думаю о самоубийстве.

Джесс говорил, что ей нужно научиться врать получше, и он испугался, что она прислушалась к его совету, потому что совсем не мог теперь понять, что у нее на уме.

– Дай мне мою одежду, – сказал в конечном итоге он. – Я умираю от голода.

Ужин прошел в тишине, потому что Джесс с Морган остались последними, кто еще не заказал еду. Они сидели вместе, и оба взял бифштекс. Джессу нужен был стейк из говядины. Он потерял столько крови, что мясо ему было необходимо теперь, как кислород.