Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 36)

Однако этот тоннель вовсе не выглядел заброшенным. Он был современным, и вдоль него тянулись статуи, отсылающие к греческой, римской и египетской культуре, в том странном стиле, который развился в Александрии. Первая статуя изображала профессора в греческой тунике, державшего свиток в руках. Следующая – одетого в римскую тогу, державшего раскрытую книгу. Третья статуя представляла собой египетское божество… Тота, который изобрел письменность, покровителя писцов. Он держал перо Маат.

Все эти статуи, понял Джесс, были автоматизированными. Если бы здесь оказался кто-то, кого бы они сочли за врага, этот враг ни за что не выбрался бы из этого тоннеля живым.

Джесс не успел рассмотреть статуи, потому что профессор Вульф шагал очень быстро, направляясь к противоположному концу коридора, который оканчивался другой пустой стеной. Там профессор Вульф снова приложил к стене браслет, пробуждая новые символы, и перед ними открылся новый потайной ход.

«Скрыватели построили эти тоннели». Джесс покосился на Морган, которая сунула руки в карманы своего платья, пока они шли, будто бы замерзла. Джесс помнил, как строки оранжевого света, появляющиеся над бланком, липли к ее пальцам. Она боялась случайно прикоснуться к чему-нибудь, боялась пробудить что-нибудь, что могут увидеть остальные.

Джесс вышел следом за Морган в маленькую простую приемную, освещенную янтарными огнями. Здесь не было книг. Не было и бланков. Никаких столов и диванов для чтения. В одном из углов громоздилась куча рюкзаков из грубого сукна.

– Берите рюкзаки, – сказал Вульф. – Ваши имена на бирках.

Томас подошел к ним первым. Даже для его мощной фигуры рюкзак, который он взял, казался огромным. Когда Джесс поднял тот, на котором красовалась бирка с надписью «Брайтвелл», он едва не рухнул, потеряв равновесие. Джесс все же надел рюкзак на спину. Тот сидел хорошо, распределившийся вес казался уже более-менее выносимым.

Джесс задумался, как Халила справится со своей ношей, однако оказалось, что он зря беспокоился. Она закинула за свою спину рюкзак с такой же легкостью, как и мускулистая Глен. Только Идзуми, самая миниатюрная из них всех, справлялась с грузом с трудом, однако она не жаловалась.

– Приглядывайте друг за другом, – сказал профессор Вульф, когда все были готовы. – Дальше не будет легче, это я вам могу гарантировать. Я не хотел, чтобы вас в это втягивали, но раз вы здесь оказались – я прошу вас: будьте внимательны. Выполняйте указания без промедления и будьте всегда начеку.

Самым тревожным сигналом во всем этом Джессу показалось выражение заботы о них профессором Вульфом.

– Я думал, мы отправляемся в Оксфорд, – произнес Томас. – Но что мы делаем здесь?

Вульф сказал:

– Вы находитесь в транспортировочном зале. Отсюда мы и отправимся.

Джесс слышал о чем-то подобном, однако только по слухам… Тот же самый принцип, что позволял отзеркаливать документы в бланки и перемещать книги в архив, мог помочь в перемещении и других материальных объектов из одного места в другое… Если это делали лично скрыватели. Однако Джесс не ожидал увидеть подобное своими глазами.

После коротких раздумий Дарио произнес:

– Я думал, что транспортировочные залы используются лишь для перемещения запасов.

– Так и есть, – сказал профессор Вульф. Его ответ звучал непринужденно, но Джесса это не обмануло. – Однако их можно использовать и для перемещения людей в случае чрезвычайной ситуации. Я должен вас предупредить: иногда требуются годы практики, чтобы привыкнуть к перемещениям. Некоторые никогда к этому не приспосабливаются.

– Но у нас… у нас нет столько времени на подготовку, – сказал Томас. – У нас вообще нет никакой практики.

– Я в курсе, – ответил Вульф. – Однако это необходимо. Процесс достаточно простой, от вас мало что потребуется, разве только успокоиться. Если все пройдет удачно, вы окажетесь в транспортировочном зале в Эйлсбери, эта самая близкая к Оксфорду безопасная станция.

– А если все пройдет неудачно? – уточнила Халила.

Профессор Вульф проигнорировал ее вопрос. Он вытянул руку и приложил свой золотой браслет к библиотечному символу, выгравированному на другой стене, и новая потайная дверь распахнулась перед ними.

За дверью показалась куча проводов, трубок… металла и лампочек. Это отличалось от всего, что Джесс до сих пор видел здесь. Массивная и пугающая… машина, если ее так можно было назвать. В центре всего этого находилось пустое пространство, где стоял пожилой мужчина в белой мантии и с бронзовым металлическим шлемом в руках. Шлем крепился к проводам, которые переходили в трубки.

Вдруг раздался неожиданный громкий шум, и над их головами появился белый дым. Джесс пригнулся. То же самое сделали и все остальные, кроме Вульфа.

Никколо Санти вошел в зал и, обойдя всех, подошел к Вульфу. За спиной у него тоже был дорожный рюкзак, только поношенного вида.

– Я пойду первым, – сказал капитан Санти. – Покажу, как это делается.

Профессор Вульф кивнул и положил руку Санти на плечо, сказав:

– In bocca al lupo[14].

– In bocca al lupo, – повторил Санти и вышел вперед, туда, где стоял пожилой человек. – Я готов.

Человек в белом вздохнул и надел шлем Санти на голову. Шлем казался тесным, и оказалась закрыта большая часть лица Санти.

Непринужденная улыбка сошла с его губ, и он закрыл глаза. Встал неподвижно.

– Готов? – спросил у него старик в мантии. Санти кивнул. – Соединение не очень хорошее. Будет больно.

– Всегда больно. Поторапливайся.

Старик неуверенно положил свои дрожащие руки на металлический шлем на голове Санти.

Множество оранжевых символов появилось в воздухе вокруг них двоих, а потом эти символы начали вращаться. Сначала медленно, а затем все быстрее, пока не превратились в размытое пятно света. Потом старик внезапно отдернул руки, и свет превратился в ленту, вьющуюся вокруг тела Санти.

Лента сжалась в одну ярко-оранжевую линию света, и Санти… тоже сжался. Что-то ужасное мелькнуло перед глазами Джесса, мелькнуло настолько быстро, что он едва успел это заметить: брызги крови, разорванная плоть и фрагменты костей. Сильная волна энергии ударила всех, пронзая тело Джесса, и он ощутил, как волосы встают дыбом у него на руках и затылке, как реакция на это незнакомое, жуткое и неестественное ощущение.

Металлический шлем рухнул на пол с характерным гулким звуком. Пустой. И воцарилась тишина. Гробовая тишина.

Скрыватель – он должен был быть скрывателем, ведь под горлом у него виднелся золотой обруч, – пошатнулся, отходя назад и тяжело дыша.

Халила сдавленно взвизгнула и прижала обе руки к губам, как будто ей вдруг стало нехорошо. Джесс отлично понимал, что она чувствует. И все они должны были пережить подобное?

В воцарившейся тишине в кармане у Вульфа зазвенел его кодекс. Профессор достал книгу и открыл.

– Он прошел, – сказал Вульф. – Следующий.

Внезапно все стало слишком реальным, как почувствовал Джесс. Тяжеленый рюкзак у него за спиной, транспортировочный зал, пугающее и неизвестное будущее, простирающееся перед ним, словно бездонная тьма. Он застыл на месте.

Всех удивило, что именно тихоня Гийом Дантон вышел вперед и сказал:

– Я пойду. – В его голосе не звучало страха, однако Джесс заметил, как у Дантона подрагивают руки.

Профессор Вульф положил руку Дантону на плечо и вывел его вперед. Профессор поднял шлем и надел парню на голову.

– Подумай о небе, – посоветовал Вульф. – Закрой глаза. Представь голубое небо с плывущими по нему облаками над своей головой. Запомнил? Белые облака. Плывут по голубому небу. – Голос Вульфа звучал теперь иначе, медленно и успокаивающе, и Джесс заметил, что Дантон и правда немного расслабился, затем Вульф кивнул скрывателю, снова положившему руки на шлем, который теперь был на голове Дантона. – Голубое небо.

– Я его вижу, – сказал Дантон и улыбнулся.

Оранжевый свет появился вокруг них. Символы закружились. Профессор Вульф отошел и опять повторил:

– Белые облака. Смотри, как они плывут по небу.

– Белые облака…

Свет вспыхнул, сужаясь, и Дантон закричал. Это был жуткий вопль, раздирающий легкие. Джесс чуть было не метнулся вперед на помощь, но профессор Вульф оказался у него на пути и схватил Джесса за плечо.

– Ты не сможешь ему помочь, – сказал профессор Вульф.

Джесс смотрел, как тело Дантона разрывается на части, сжимается и исчезает. Жуткий вопль внезапно стих, и волна энергии снова захлестнула Джесса, точно огнем.

Пустой шлем упал на пол.

Профессор Вульф сверился со своим кодексом. Что-то в его лице изменилось, едва заметно, но видимо: злость, печаль, гнев – сложно было сказать. Затем он произнес:

– Следующий.

Быть следующим Джессу хотелось меньше всего. По правде сказать, он едва удержался от того, чтобы вообще не броситься к выходу.

Халила подала голос, произнеся с натянутым воодушевлением:

– Лучше побыстрее все это закончить. – Она подошла к скрывателю, который снова поднял шлем.

Лицо Морган исказилось от ужаса. Она подбежала к профессору Вульфу. До того как она успела что-либо произнести, он повернулся к ней и сказал:

– Жди своей очереди, кандидат.

– Но я видела…

– Кандидат. Держи себя в руках или отправляйся следующей, – прожигающий взгляд Вульфа в этот момент мог бы, пожалуй, растопить саму Железную башню, и Морган в конце концов кивнула и опустила голову. Она отошла. – Кандидат Сеиф, можете идти.