Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 38)

– Такое бывает лишь в чрезвычайных обстоятельствах. Профессор Вульф сказал, станет легче со временем и практикой.

– Никогда не станет легче, и я никогда не стану практиковаться. – Томас огляделся по сторонам и заметил съежившегося в углу Гийома. Нахмурившись, он сдвинул брови так, что те почти встретились. – Он в порядке?

– Не похоже, – сказал Джесс. – Вот. Выпей еще.

Халила ничего не говорила, однако молча ждала, пока Томас допьет свою порцию. Он выпил воду, передал ей кружку обратно, и она отправилась к следующему, кто нуждался в помощи. Внезапно Джесс задумался, было ли ее спокойствие и впрямь признаком того, что с ней все в порядке, или за этим она скрывала шок и ужас, которые испытывала, просто справлялась с эмоциями иначе, чем другие.

– Mein Gott, – сказал Томас. Его голос звучал по-другому, безэмоционально, и Джесс отвернулся от Халилы, чтобы взглянуть на друга. Он смотрел на что-то на другой стороне комнаты.

Два врача стояли к ним спиной, рядом с Дантоном, а капитан Санти осенил крестом его тело. А потом Джесс видел, как Санти медленно натянул покрывало на лицо Дантона.

– Боже мой, – выпалил Джесс и поспешил к ним. Слова прозвучали, словно по привычке, однако он не смог сдержаться из-за потрясения. Это ведь не может быть правдой? Что Гийом мертв?

Дарио тихо выругался на испанском. Морган, которая прибыла, пока внимание Джесса занимало что-то другое, поднялась на ноги и поспешила к ним. Она хотела подойти к телу Дантона, однако один из врачей схватил ее и отвел в сторону. Она заплакала. Джесс хотел подойти к ней, однако не был уверен, что ноги его не подведут.

С новой волной ветра прибыл Кристофер Вульф. Он не упал. Он даже не остановился, чтобы перевести дыхание. Профессор Вульф зашагал, словно просто вышел из одного места и зашел в другое, прошел мимо Джесса и Томаса к тому месту, где Никколо Санти по-прежнему сидел, склонившись над накрытым телом Гийома.

Капитан Санти поднял глаза, увидел Вульфа. Он подскочил на ноги, остановив профессора буквально в шаге от тела. Когда Вульф попытался все равно подойти, Санти схватил его и не пустил.

– Нет, – сказал Санти. – Кристофер. Нет. Его больше нет.

Профессор Вульф сделал глубокий вдох, отвернулся и достал из кармана свой кодекс, чтобы отправить сообщение. Он написал что-то резко и быстро. Кодекс звякнул секундой позже, оповещая об ответе, и Вульф отошел в дальний темный угол комнаты.

Это, решил Джесс, самое эмоциональное выражение, какое он когда-либо видел на лице Вульфа. Или Санти, если уж на то пошло. Как будто землетрясение на прежде твердой почве.

Капитан Санти вышел вперед, пока профессор Вульф был занят.

– Поднимайтесь, – сказал он. – Нам нужно идти.

– А что насчет Гийома? – спросила Халила.

– Его отправят к родным настолько быстро, насколько это возможно, – ответил Санти. – Кто-то хочет сказать о нем пару добрых слов?

На миг воцарилась идеальная тишина, никто не шевелился, а потом заговорил Дарио Сантьяго:

– Он мне не нравился, но первым пошел он, а я нет. Смелый. Полагаю, это о многом говорит.

Капитан Санти кивнул. Он покосился на Вульфа, который по-прежнему не шевелился.

– На выход, – сказал он. – Живо.

Большинство уже вышли, когда профессор Вульф наконец повернулся от угла и подошел к двери. Морган приостановилась. Она коснулась рукава Вульфа, когда он проходил мимо, и, несмотря на то что ее слова прозвучали очень тихо, Джесс был достаточно близко, чтобы услышать:

– Профессор, я все видела. Я хотела вам сказать. Я видела…

Профессор Вульф повернул голову и сурово, почти что дико, на нее посмотрел.

– Ты не могла бы его спасти, – сказал он. – Даже если бы была скрывателем, каковым, я напоминаю, ты не являешься. Это не твоя забота. – Он выдернул свой рукав из ее рук и поспешно вышел.

Морган кивнула. Она покраснела, и у нее на глазах блеснули слезы.

Профессор Вульф сказал ей хранить свою тайну.

Однако Джесс задумался, а сказал ли он ей всю правду.

Записки

Письмо, подписанное именем Кристофера Вульфа, Аристиду Дантону, отцу Гийома Дантона.

Написано не Вульфом.

Моей печальной обязанностью является оповестить вас о том, что ваш сын Гийом погиб от ран, полученных во время телепортации из Александрии на фронт Оксфорда во время исследовательской миссии. Подобное случается редко и неожиданно, и, несмотря на то что наши специалисты отдела Медицины прибыли к нему на помощь моментально, спасти ему жизнь было невозможно.

Мы рассмотрим вопрос о том, чтобы заложить камень с его именем в холле Великой библиотеки знаний, и его имя, и его подвиги будут увековечены в истории.

Мы изъяли его личный журнал, который он заполнял вплоть до сегодняшнего утра, и передали в архив Великой библиотеки. Дни его жизни помогут жизням тех, кто будет после него.

Пожалуйста, от имени Библиотеки примите глубочайшие соболезнования по этому поводу. Сотрудник похоронного бюро из Лондонского серапеума будет сопровождать тело вашего сына до дома.

Сообщение, отосланное в тот же день, написанное от руки профессором Вульфом и адресованное руководителю Артифекса.

Эта кровь на ваших руках. Не важно, случайно или специально, но именно вы виноваты в том, что произошло. Я никогда этого не забуду.

Ответ руководителя Артифекса профессору Вульфу, полученный в тот же день.

Не будьте глупцом. Мы оба знаем, что это не случайность. Мы оба знаем, почему это было необходимо.

Я надеюсь, что вы этого не забудете, потому что несчастья случаются. Случаются даже с теми, о ком вы заботитесь больше, чем о шпионе поджигателей.

Глава седьмая

Из-за смерти Гийома Джесс ощущал в душе странную пустоту. Он наблюдал, как медицинские работники завернули тело его друга в чистую белую ткань и завязали аккуратным традиционным узлом. Теперь они унесут тело в саркофаг, который будет отправлен на бальзамирование, если религия Гийома это позволяет. Скорее всего, да, подумал Джесс, потому что парень, вероятно, был католиком.

Джесс продолжал думать обо всех этих действиях, чтобы избежать более болезненных мыслей – о том, что Томас не мог перестать задавать вопросы вроде «Как думаешь, ему было больно?» или «Как думаешь, он понимал, что вот-вот умрет?». Джесс понятия не имел, как отвечать на подобные вопросы, и не знал, как ответы на них, даже если они каким-то образом выяснят правду, могут успокоить кого-то из них.

И стало только хуже, когда Халила внезапно начала рыдать. Даже Глен выглядела подавленной. Это немного удивило Джесса. «Однако главный вопрос заключается в том, – думал Джесс, – почему я почти ничего не чувствую, когда остальные чувствуют столько всего?» Может, виной всему было его воспитание. Может, количество смертей, которые он уже наблюдал в работе контрабандистов на черном рынке.

А может, Джесс просто пытался спрятать все свои эмоции в маленьком, темном уголке, пока не настанет время встретиться с ними лицом к лицу. Точно так же он поступил, когда ему было девять и его старший брат Лиам оказался на виселице. Он концентрировался на делах, которые требовали немедленного выполнения, так долго, как только мог.

Дарио тоже не плакал. Их с Джессом это объединяло. Когда тело Гийома вынесли из транспортировочного зала, Дарио уперся плечом в стену рядом с Джессом и сказал:

– Если кому-то из нас и суждено было умереть, может, и к лучшему, что это он. Его предки-поджигатели родом из страны восстаний. Им не следовало позволять ему приезжать сюда.

Это было лаконичное, хладнокровное и жестокое, но справедливое заявление, и Дарио произнес слова так, что только Джесс мог его услышать.

Джесс кивнул.

– Учитывая все это, ему, должно быть, было чрезвычайно сложно получить возможность попасть сюда в принципе, – сказал Джесс. – Прояви немного уважения.

– Я проявляю, – ответил Дарио. – Однако я смотрю на вещи здраво. У него были секреты. У тебя тоже есть.

Они имели куда больше общего, подумал Джесс, чем каждый из них желал признавать. Джесс никогда не осознавал этого, всегда считал себя хорошим человеком в глубине души. Однако, находясь теперь рядом с Дарио, слыша знакомый голос и знакомые слова от другого человека, он над этим задумался.

– У меня и правда есть секреты. Я тайно полагаю, что ты ублюдок, – сказал он Дарио, хотя и не особо злобно. – Уйди. Я думаю.

– Что ж, для этого дела тебе потребуются все твои силы, – согласился Дарио и подошел к Халиле и обнял ее за плечо. Джесс видел, как она расслабилась, прильнув к Дарио, и вдруг понял, что его совсем не удивляет тот факт, что эти двое тянутся друг к другу. Не удивляет после того, что он видел в транспортировочном зале. Она доверяет этому парню. Почему Халила доверяет Дарио, оставалось для Джесса загадкой, однако было очевидно, что нечто в их взаимоотношениях изменилось.

Взгляд Джесса метнулся к Морган. Все более или менее пришли в себя, однако у Джесса ныло под ребрами, и, кажется, он ушиб колено – не настолько сильно, чтобы это причиняло неудобства, однако достаточно, чтобы оно теперь болело. Он проигнорировал боль. Бывало и хуже.

Однако это удерживало его от того, чтобы идти к Морган.

Когда Джесс поднял свой рюкзак и снова закинул за плечи, к нему подошел Томас. Рюкзак у него уже висел за спиной и тоже причинял ему неудобства, судя по перекошенному от боли лицу Томаса.