Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 33)

Морган в ужасе зажала свой рот рукой, и за это она начала нравиться Джессу лишь больше. За то, что подобная история вызвала у нее отвращение.

– Это отвратительно, – сказала она. – Прости. Как… когда…

– Мне было десять, – ответил Джесс. – Десять лет. Тот лизун чернил теперь мертв.

– А как у тебя в руках оказалась настоящая книга, как будто ты… – Она замолчала и долгую секунду смотрела на Джесса, а затем покачала головой. – Полагаю, я догадываюсь. Не говори.

Джесс ждал, что она посмотрит на него с изумлением и презрением. И, когда этого не случилось, он произнес:

– Теперь ты тоже можешь рассказать мой секрет. Полагаю, это делает нас квитыми.

Морган ничего не сказала. Однако выражение ее лица говорило за нее. Она понимала, каково это – чувствовать себя изгоем. Всегда ощущать себя одиноким. Нести тяжелую ношу тайны и бояться случайно сказать хоть одно неверное слово.

У них двоих было много общего. Как же странно.

Джесс допил свое вино, сидя в теплой, уютной тишине. Впервые за долгое время он чувствовал себя спокойно. «Вероятно, я совершил жуткую ошибку, – подумал он. – Однако, быть может, она того стоила. Чтобы почувствовать себя… свободным».

Наконец Джесс заговорил снова.

– А ты не боишься? – спросил он. – Находиться в логове врага?

Морган смотрела на него так долго, что Джесс уже решил, она не станет отвечать, однако потом она наконец медленно улыбнулась и сделала новый глоток вина.

– Боюсь, – сказала она. – С того самого момента, как покинула Оксфорд, и до этой самой ночи я сходила с ума от страха.

Больше она ничего не сказала. Джесс не стал расспрашивать.

«До этой самой ночи».

Он бы ни за что не стал предавать это доверие.

Больше они не разговаривали. Они допили вино, и Джесс закрыл глаза, ссутулившись на диване. «Я дурак, – подумал он. – Дурак, что доверился кому-то, кто не сделал для меня ничего, а лишь врал мне с самого начала. Теперь она может отправиться прямиком в полицию. Сдать меня». Вероятно, она думала в точности то же самое о Джессе в эту минуту.

Джесс не собирался спать, но все равно задремал. Сквозь сон он почувствовал лишь, как мягкие пальцы коснулись его лица, а потом погрузился в сон.

Тихий и приятный.

Джесс лежал на диване один, когда прозвенел звонок.

Не стандартный утренний звонок. У этого было совсем другое звучание. Джесс подскочил, тут же проснувшись, потому что сигнал походил на эвакуационный, и никто его не выключал. «Может, пожар?» Он не видел никакого дыма, однако решил, что пожар вполне мог случиться.

Когда Джесс подошел к двери общей комнаты, остальные повыскакивали из своих комнат, запыхавшиеся и испуганные. Только некоторые успели одеться. В числе их и Морган, опрятная и умытая, в своем бледно-голубом хлопковом платье, с собранными на затылке волосами.

Джесс смотрел на нее долгую секунду, и она посмотрела на него в ответ. «Ей следует быть аккуратнее. Кто-нибудь может обратить на нее внимание». Однако какое это имеет значение? Что не так в том, что кто-то обратит внимание на девушку?

Томас прибежал к ним по лестнице снизу, из подвала, вытирая перепачканные жиром руки о штаны. Он выглядел так, словно спал всю ночь в одежде, если спал вообще.

– Что-то горит? – спросила Халила, перекрикивая сигнализацию и спеша вниз. Она успела одеться, однако ее платок не был завязан так тщательно, как обычно. Глен же, шагающая позади нее, была не просто одета, а выглядела так, словно проснулась давным-давно. – Пожалуйста, скажите, что ничего не горит.

Сигнализация вдруг резко стихла, оставив всех в звенящей тишине.

– Это не пожар, – раздался ответ со стороны входной двери, на пороге которой теперь стоял капитан Санти. – Собрание. Вы должны явиться в профессорский читальный зал серапеума. Не теряйте время. Это не экзамен.

Джесс ему поверил. В глазах капитана промелькнула кладбищенски-серьезная искра, когда он посмотрел на каждого из студентов. Серьезная – и полная сожаления.

– Пирамида? – спросил Дарио. – Мы идем в пирамиду?

– На самую вершину, – подтвердил Санти. – Поторопитесь. Карета ждет.

Те, кто не успел одеться, поспешили это исправить. Томас проворчал что-то себе под нос на немецком и пошел отмывать руки. Джесс, Глен и Морган остались в общей комнате вместе с Санти.

– Сэр, – произнесла Глен, – по какому случаю собрание?

– Я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы. Я должен только сказать, куда вы едете.

– Мы… мы получим свои финальные оценки? Назначение на работу?

Санти посмотрел на нее, ясно давая понять, что время задавать вопросы истекло, и Глен замолчала. Однако у Джесса участился пульс. Глен могла оказаться права.

Может, профессор Вульф принял окончательное решение.

Однако когда Джесс покосился на Морган, то понял, что есть и другой вариант. Куда хуже этого.

Может, распоряжение пришло вовсе не от профессора Вульфа. Может, одного из них вот-вот поймают.

Карета, поскрипывая, уносила их по знакомым улицам от Александрийского университета, мимо Железной башни, которая возвышалась почти над всеми зданиями в округе, кроме пирамиды. «Она не ржавеет», – вспомнил Джесс слова Томаса, и, оказавшись так близко к башне, он увидел, что это правда. Железо было черным и шероховатым, почти не тронутым темно-красными пятнами ржавчины, несмотря на возраст башни. Огромной. Неприступной. «Почему железо? – задумался Джесс. – Может, оно помогает скрывателям в работе?» Джесс уклонялся от занятий алхимией как только мог: он не любил сидеть в лаборатории, вдыхая ядовитые пары, целыми днями; однако он помнил, что железо – важный алхимический элемент, в общем связанный с кровью и землей. Морган должна знать.

Морган как раз сидела рядом с Джессом, и их руки соприкасались тыльными сторонами. Едва-едва, только тыльными сторонами, однако тепло и нежность ее кожи сбивали Джесса с мыслей.

Так же как и ее тайны.

Вскоре Железная башня осталась позади, а гора пирамиды стала увеличиваться перед ними.

– Я знал, что она огромная, – сказал Дантон, выглядывая в окно рядом с ним. – Но не думал, что настолько. – Парень произнес это в благоговении, и Джесс подумал, что, быть может, он ошибся и Дантон никакой не поджигатель. Вид пирамиды его впечатлил, а не привел в ярость.

Карета остановилась у серапеума. Капитан Санти выпроводил всех на улицу, и Глен огляделась по сторонам так же внимательно, как вчера рядом с домом поджигателей.

– Куда нам идти? – спросила она у Санти.

Тот кивнул на ступеньки.

У Джесса перехватило дыхание от одного взгляда на них. Ступеньки казались бесконечными – тянулись до самого верха, – но на пути было несколько выступов со скамейками для отдыха. Восходящее солнце сияло как золото за вершиной пирамиды. До верха было ужасающе далеко.

– Чудно, – недовольно прокомментировал Дарио и двинулся наверх.

Дарио шагал впереди всех лишь до первой скамейки, а потом длинные, как будто не знающие усталости ноги Глен вывели ее во главу их скромной процессии. Джесс был этому только рад; ступеньки были низкими, однако их было ужасно много. Взглянув наверх, Джесс остановился, чтобы перевести дыхание… и впервые осознал, что на мраморных подставках с обеих сторон от них стоят автоматизированные стражи.

Сфинксы.

Статуя справа от Джесса вдруг повернула голову и уставилась на него своими немигающими красными глазищами. Джесс едва поборол внезапный порыв броситься бежать вниз, потому что эти существа выглядели еще страшнее, чем львы в Лондоне. У сфинксов были жуткие человеческие лица с головными уборами древнеегипетских фараонов. Человеческое лицо на автоматизированных статуях выглядело куда более жутко потому, что они отнюдь не были похожи на людей.

И красное мерцание в глазах машин не угасало, а становилось лишь ярче.

– Подними руку, – сказал Дарио за спиной. Он запыхался, так же как и сам Джесс. – Твой рукав закрывает браслет, им нужно его видеть. Давай же.

Джесс так и сделал, медленно продемонстрировал статуям свой библиотечный браслет кандидата. Глаза сфинкса вспыхнули белым светом, а потом он опустился на свое место на пьедестале. Морган тоже теперь поспешно закатывала рукава своего наряда у каждой статуи, потому что остальные машины тоже за ними наблюдали.

– Может, профессор Вульф надеялся, что эти твари избавят его еще от кого-то из нас, – сказал Томас. Он хотел пошутить, однако вышло мрачно. Вопреки всему: сияющей пирамиде, восходящему александрийскому солнцу, чистым, ухоженным улочкам города, виднеющимся между плоскими крышами внизу, и статуям древних богов, – Джесс чувствовал себя так, словно снова вернулся в пасмурный Лондон и его опять преследуют смертоносные львы.

Рядом с ними остановился Гийом Дантон. Он был ниже большинства кандидатов, и ступеньки, должно быть, были для него еще большим испытанием, чем для них: он шагал последним.

– Чего вы так боитесь? Это же просто машины. Такие стоят на каждой улице в Америке.

Слова Дантона напомнили Джессу об одном древнегреческом тексте, который он однажды читал: «Ожившие статуи стояли, украшая каждую улицу, и казалось, что они дышат своими каменными легкими и двигают своими мраморными ногами».

Джессу это всегда казалось пугающим, но никак не прекрасным.

– Если бы в ваших землях не было так много поджигателей, может, не было бы и так много статуй, – сказал Томас. – У нас в Германии таких куда меньше, знаешь ли.