Рейчел Кейн – Чернила и кость (страница 20)
– Твоя версия джентльменского сражения подразумевает удар ножом в спину, так что нет, я не сражаюсь, как джентльмен, – сказал Джесс. – Я сражаюсь, чтобы побеждать. Хочешь сыграть? – Он указал на игральную доску Го, вскинув брови. Дарио поднялся из-за стола с игральными костями и одарил Джесса долгим, задумчивым взглядом, а затем опять пожал плечами.
– Почему бы и нет. Портеро все равно уже почти все деньги проиграл.
– Нет, не проиграл! – попытался возмутиться Портеро, но его слова все проигнорировали. Дантон, о котором все забыли, тут же поспешил скрыться в дальнем конце комнаты, где сел рядом с Глен. Дарио потянулся, подошел и сел в кресло напротив Джесса… все это время не сводя с него внимательного, оценивающего взгляда.
– Я играю красными, – сказал Дарио. Джесса это не удивило.
Но удивило то, каким сообразительным на самом деле оказался Дарио Сантьяго в игре. Джесс отлично играл – он знал, что делает, – однако казалось, будто Дарио буквально может прочесть его мысли на два хода вперед. Джесс прямо-таки ощущал, как начинает работать мысль Дарио. Дарио даже забыл о своем эго на время, и их игра действительно оказалась интересной и увлекательной.
Играли в тишине. Никаких перебранок. Джесс осознал, что другие студенты подошли поближе, наблюдая за ними. Даже Томас постепенно перестал возиться со своими винтиками и, замерев, наблюдал за их схваткой.
А еще постепенно Джесс нашел и слабость в тактике Дарио. Та была почти незаметной, и Дарио играл быстро и уверенно, чтобы сбить Джесса с толку, однако в конце концов Джесс его обыграл. Он слышал, как выдохнула толпа вокруг них, когда он устроил Дарио ловушку. Один-единственный камешек, поставленный в нужное место игральной доски, и стратегия Дарио провалилась. Теперь Джесс нападал, а Дарио защищался. Джесс просчитал потенциальные ходы в своей голове и не увидел не единого варианта, как бы Дарио мог выиграть.
Дарио, видимо, пришел к тому же выводу. Джесс видел, как осознание этого факта промелькнуло на лице соперника, а потом его захлестнула злость… Через миг все эти эмоции растворились, и Дарио продолжил играть до самого конца, пока у него больше не осталось ни единого хода.
Затем он поднялся на ноги, едва заметно поклонился Джессу и сказал:
– Хорошая игра.
Джесс тоже встал и кивнул в ответ, сказав:
– Хороший соперник.
Они молча смотрели друг на друга еще пару секунд, и Джессу показалось, что впервые в жизни Дарио наконец
Дарио, очевидно, тоже, поэтому он одарил Джесса чересчур широкой улыбкой.
– Это не означает, однако, что мы теперь друзья, – сказал он Джессу. Затем он крутанулся на пятках и вышел из общей комнаты. Его товарищи поспешили за ним, однако некоторые из них взглянули перед этим на Джесса, будто готовы были теперь признать, что баланс сил внезапно изменился.
Томас похлопал своей здоровенной рукой Джесса по плечу. Совсем не нежно.
– Это было впечатляюще, – сказал он и плюхнулся в кресло, которое освободил Дарио. – Как ты научился играть в эту игру?
– Меня научил брат, – сказал Джесс. – Чтобы ему было, в чем меня побеждать.
– Удивлен, что ему удавалось.
– Я не говорил, что вышло, как он планировал. – Джесс очистил доску. – Давай сыграем.
Когда они отправлялись спать, студентов было двадцать, а когда Джесс проснулся следующим утром, в доме Птолемея оказался двадцать один человек. Джесс наконец приспособился к расписанию Дарио, и преимуществом того, что он принимал душ вечером, перед тем как лечь спать, было то, что утром теперь он мог отправляться сразу на завтрак.
Однако сегодня все пошло не по плану.
В общей комнате сидела девчонка, которую Джесс никогда прежде не видел, она мирно писала что-то в своем личном журнале. Она заметила Джесса и отложила свои ручку и журнал.
У незнакомки была бледная кожа, копна каштановых волос, аккуратно собранных на затылке по моде, какую Джесс видел в Лондоне, и на ней явно было английское платье, которое казалось слишком теплым для александрийской погоды. Джесса поразила ее изящная фигура и пронзительные светло-карие глаза. Она выглядела умной и настороженной, и… до смерти уставшей.
Джесс замер в дверях. Он понимал, что таращится на нее, однако не мог придумать ни единого вежливого вопроса. Она спасла его: сама протянула руку для знакомства:
– Морган Холт, – сказала она. Ее ладонь оказалась теплой и мягкой, однако пальцы были холодными. «Нервничает», – решил Джесс. – Мне сказали, что я могу здесь позавтракать.
– Ты приехала к кому-то в гости?
– Нет, я только что прибыла. Я кандидат.
Джесс наклонил голову и задумался над этим, пока тянулся к горячим булочкам на столе. В том, чтобы приходить на завтрак раньше всех, есть преимущество: всё свежее.
– Разве так можно? – уточнил Джесс. – Занятия начались несколько недель назад.
– И я должна была учиться с вами, – сказала Морган. Она взяла грушу и надкусила. – Меня задержали. Я не могла уехать из-за сражения под Оксфордом.
И тут Джесс узнал ее акцент. «Оксфорд». Должно быть, ей пришлось немало пережить, чтобы выбраться оттуда. Она выглядела неимоверно худой. Это, должно быть, тоже было следствием войны с Уэльсом. С продовольствием в последнее время там туго, как слышал Джесс. И разве в Оксфорде сейчас не началась осада?
Девушка быстро съела грушу. Джесс молча протянул ей булочку, которую она с огромным аппетитом тут же начала есть, причмокивая.
– С хлебом сейчас в ваших землях сложно, полагаю, – сказал ей Джесс. – Да и с фруктами тоже, наверное.
Она сглотнула и кивнула.
– Всего не хватает, – согласилась она. – А нет ничего с мясом?
Джесс молча кивнул на дальний конец стола с блюдами с рыбой и птицей. Здесь не подавали свинину, и Джесс скучал по бекону, однако бекон много где не популярен. Морган набрала себе полную тарелку еды и села за стол. Джесс принес ей чашку египетского кофе, который Морган тут же вежливо попробовала. Похоже, она не особо любила кофе.
– Меня зовут Джесс Брайтвелл, – сказал он. – Я из Лондона.
– А еще кто-то из наших краев здесь есть?
– Был один, но уже уехал домой. Первое правило дома Птолемея: ни к кому не привыкай. Уже двенадцать студентов отчислили. – Ее широко распахнувшиеся от удивления глаза говорили о многом, и Джесс пожал плечами, внезапно почувствовав себя старым и мудрым ветераном. – Профессор Вульф очень строгий.
– Да, я уже наслышана. Он и правда так ужасен, как о нем говорят?
– Увидишь. Ты хорошо знаешь историю?
– Неплохо. Но я все еще пытаюсь выучить наизусть основную коллекцию произведений кодекса.
– Выучить кодекс? – Это застало Джесса врасплох, и он поспешил откусить от своего ломтя хлеба, чтобы скрыть изумление. Пока он жевал и глотал, у него было время подумать. – Затем ты его учишь?
Она улыбнулась:
– Я приехала с места военных действий, Брайтвелл. Кодекс там не всегда работает как надо. Я думаю, ты понимаешь как начинающий библиотекарь, что неплохо знать все наизусть на случай, если что-то пойдет не так.
Джесс никогда об этом не думал, по крайней мере до этого момента. Кодекс был под рукой всегда. Живой документ, отражающий любое оригинальное произведение, находящееся в Библиотеке. На протяжении всей свой жизни Джесс имел доступ к кодексу. И именно с помощью кодекса он находил книги и загружал их в бланки для чтения, так делали все. С чего вдруг кодексу перестать работать?
И все же очевидно, что подобное было возможно. Даже Халила имела слабость, она никогда не говорила об этом, но Джесс знал, что она не зубрила наизусть кодекс. Внезапный вопрос по содержанию кодекса, который все воспринимали как должное, казался хитрым ходом, и нечто подобное профессор Вульф мог и правда устроить.
– Интересно, – произнес Джесс, пытаясь не выдать своим видом того, что новенькая внезапно дала ему много пищи для размышления. – Полагаю, подобные знания действительно могут оказаться полезны. А когда ты уехала из Оксфорда?
– Почти месяц назад, – сказала она. – Это было долгое и тяжелое путешествие до безопасных земель. – Морган принялась за новую булочку, а затем взяла с тарелки кусочек курицы в специях. – Мне нужно выспаться. И найти новую одежду. Здесь всегда так жарко?
– Боюсь, что да, – сказал Джесс и протянул ей чистую тарелку.
До того как Морган успела доесть все, что набрала, другие студенты начали собираться в общем зале на завтрак, все до сих пор зевали. Глен успела уже подойти к кофейнику, когда наконец заметила новенькую и уставилась на нее.
– Позволь мне, – сказал Джесс, когда Морган открыла было рот, чтобы заговорить. Он поднялся на ноги. – Ребята, это Морган Холт. Она новенькая, так что будьте повежливей.
– Новенькая? – Портеро подошел поближе, чтобы на нее взглянуть. – Сегодня новенькая, завтра уже отправляющаяся обратно домой. Не похожа на того, кто может выдержать испытания.
– А кто сказал, что ты можешь их выдержать? – поинтересовалась Глен. – Прекрати пугать девушку.
– Она слишком отстала по программе, – заметил Гийом Дантон тихо, положив себе на тарелку целую гору хлеба и огромный кусок копченой рыбы. – Она не успеет нагнать, если только профессор Вульф не позволит ей учиться в своем темпе, а вы все прекрасно знаете, что Вульф такого ни за что не позволит.