Рейчел Кейн – Бумага и огонь (страница 62)
– Вы думали, что тут куда мрачнее, – произнес скрыватель Григорий, поднявшись на ноги и подойдя к ним. – Что ж, уверен, вы не одни, кто так думает. Однако башня является нашим домом, и мы стараемся сделать ее настолько уютной, насколько это возможно. Сколько вас всего человек?
– Если всем удастся выбраться? Еще четверо. – Потеря Дарио казалась теперь еще печальнее, а решение оставить его одного еще хуже. Джесс знал, что Халила сейчас думает об этом же. Джесс видел, как печально опустились ее плечи. – С Дарио все будет в порядке. Он не дурак.
– Знаю, – ответила она. – И он знает окрестности Рима. Он бывал там в детстве. Его отец служил там послом от Испании. – Джесс всегда знал, что Дарио вырос в богатой и влиятельной семье, однако даже не подозревал, что
– Ты имеешь в виду то, что он захочет найти тебя, – заметил Джесс. – Сомневаюсь, что ему есть дело до моего будущего.
– Ты ошибаешься на его счет. Всегда ошибаешься. – Джесс обнял Халилу одной рукой, она вздохнула и опустила голову ему на плечо, расслабившись, хоть и совсем чуть-чуть. – Я скучала. Скучала по временам, когда мы были все вместе. Ты всегда был мне как брат, Джесс, с того самого момента, как мы познакомились.
– Эй. – Джесс попытался сыграть обиду, однако потом тут же улыбнулся. – Ладно, на самом деле я никогда и не думал за тобой ухаживать, Халила. Но я рад быть тем, на кого ты можешь положиться, как и я могу положиться на тебя.
– Джесс. Ты ни на кого не готов положиться, ты никому не доверяешь.
– Доверяю, – возразил Джесс. – И да, я тоже этому удивлен.
Следующим появился Томас, и ему стало нехорошо от телепортации, что ожидаемо, ведь он так много всего пережил за последнее время. Григорий спокойно сходил за шваброй и ведром, чтобы подтереть пол, а Джесс с Халилой проводили Томаса к скамейке, налив ему чашку чая, и помогли ему лечь, потому что отдых ему сейчас явно был жизненно необходим. Пока они помогали Томасу, прибыл профессор Вульф, а затем сразу за ним и капитан Санти.
Джесс уставился на диванчик, чувствуя, как вена пульсирует у него в виске. «Давай же, – мысленно взмолился он. – Давай, не медли. Не позволь им себя схватить!»
Когда очертания Морган появились, как красное облако крови, костей и мышц, Джесс моментально подскочил на ноги и подошел к ней. Когда она сделала вдох, он уже был рядом. И взял ее за руку.
Морган тут же крепко обняла Джесса, издав жуткий, сдавленный плач, схватившись за Джесса так сильно, будто ожидала, что ее вот-вот силой уволокут от него.
– Нет, – прошептала она, уткнувшись носом в рубашку Джесса. – Нет.
Джесс погладил Морган по волосам и прижал губы к соленой коже у нее на виске.
– Морган, – сказал он, – я рядом. Ты не одна.
– Ты не понимаешь, – сказала она, дрожа всем телом при каждом вздохе. – Меня запрут здесь насовсем, и я не смогу, не смогу…
– Никто тебя не запрет, – пообещал ей Джесс, и правда подразумевая это. – Однако нам надо выяснить, чего от нас хочет скрыватель. Ты мне доверяешь? Я не подведу тебя, Морган. Только не в этот раз.
Морган вздрогнула и наконец расслабилась – совсем немного, но достаточно, чтобы Джесс сумел выдохнуть, когда она перестала сжимать его мертвой хваткой. Он проводил Морган к скамейке и налил чашку чая, а затем повернулся к Санти и Вульфу, которые стояли неподалеку и разговаривали с Григорием. Глен уже перевязали ногу, положили на носилки и понесли к врачам, чтобы те позаботились о ее разорванных мышцах и сосудах. Когда Глен уносили, Джесс успел коснуться ее руки, и она ободрительно кивнула в ответ.
– Ты за главного, пока я не вернусь, – сказала она Джессу. Отчасти она говорила в шутку, отчасти совершенно серьезно.
Джесс кивнул в ответ и сказал:
– Не уверен, что мне есть кого возглавлять, но я сделаю все, что в моих силах. Глен. Не смей умирать.
– Ну что ж, – произнесла Глен и выдавила из себя странную, слабую улыбку. – Если только это приказ.
Когда Глен унесли, на лестнице появилась верховная скрывательница в сопровождении целой дюжины, если не больше, других слуг и пленников Железной башни, на шеях у которых красовались золотые ошейники.
Мать Вульфа. Возраст явно был ей к лицу, и выглядела она сногсшибательно. А власть окутывала ее, словно мантия, и Джесс буквально чувствовал, как ее уверенность и сила тянутся по залу. Каждый кланялся, когда она проходила мимо, и даже Никколо Санти сделал шаг назад и кивнул, приветствуя ее.
Однако сын скрывательницы кланяться не спешил. Вульф лишь уставился на нее, как на незнакомку, а затем произнес:
– Это что такое? Ты собираешься торговаться с архивариусом? Использовать нас в качестве разменных фишек?
Вопрос прозвучал с вызовом, однако справедливо. В конце концов в Железной башне теперь было то, что отчаянно желал заполучить архивариус, да еще и в подарочной упаковке: Вульф, Санти, юные ученые, учинившие восстание, да еще и сбежавший пленник из библиотечной тюрьмы. Отличный набор, который можно использовать, чтобы надавить на человека, правящего Библиотекой. Да и сама верховная скрывательница вряд ли получила и так долго удерживала свою высокую должность за то, что вела себя политически нейтрально все эти годы.
Скрывательница положила ладонь на щеку Вульфа. Ее прикосновение длилось не больше секунды, потому что Вульф быстро отстранился от нее.
– Ты и правда считаешь, что я способна на подобное, Кристофер? – спросила она. – Ты считаешь меня такой подлой?
– Нет, – сказал он. – Я думаю, что ты чувствуешь ответственность за всех тех, кто находится в башне. Я для тебя в лучшем случае второстепенная забота. Как и всегда.
Даже удар ножом не смог бы причинить ей больше боли, однако эмоции появились на ее лице всего на долю секунды. Выражение ее лица не изменилось, лишь взгляд охладел.
– Каждый в этой башне является членом моей семьи, – сказала она. – Ты, как никто другой, должен это понимать. Они и твоя семья. Ты ведь родился здесь. И вырос здесь. И да, мне было больно, когда я позволила им увести тебя отсюда, но ты знаешь, что так было необходимо. Но я никогда не переставала о тебе заботиться. И никогда не перестану.
Джесс попытался представить, что подобные слова говорят ему его собственные родители, но ему не удалось. Он знал, что в других семьях и правда заботились друг о друге, он видел это своими глазами, в такие моменты чувствуя себя так, словно заглядывает в теплую комнату, находясь на холодной улице. Однако подобная забота казалась Джессу чуждой. И он никогда не испытывал подобных сильных чувств до тех пор, пока – пусть и нехотя – не начал волноваться и заботиться о друзьях, которых нашел в Александрии.
Они… семья Джесса.
– Ты не станешь прятать нас от архивариуса, – сказал Вульф, обращаясь к своей матери, а затем, сделав короткую паузу, добавил: – Правда же?
– Это было бы невозможно. Я могу лишь задержать его на некоторое время, – ответила она. – Дать вам достаточно времени, чтобы вы придумали, что делать дальше. Я не разделяю взглядов архивариуса. И я также знаю, что все, что вы сделали, вы сделали, чтобы принести благо Великой библиотеке. Чтобы спасти душу Библиотеки. Как бы ты ни относился ко мне как к матери, я всегда буду любить тебя как сына.
Вульф отошел в сторону, будто разглядывая что-то в саду, но на самом деле чтобы скрыть свое лицо и эмоции от других, понял Джесс. Скрывательница наблюдала за ним со спокойным и печальным выражением лица, а затем повернулась к Санти и грустно ему улыбнулась.
– Ник, – произнесла скрывательница, – мне жаль. Если ты здесь, это означает, что ты многим сегодня пожертвовал. Ты проделал огромную работу, чтобы получить свое звание в библиотечных войсках.
Капитан Санти лишь пожал плечами.
– Я всегда говорил, что, если мне придется выбирать между Кристофером и Библиотекой, – сказал Санти, – я выберу его. Я люблю его. И это означает, что я защищаю его любой ценой, верно?
– Это означает, что ты сделать все, что необходимо. Я рада, что с тобой все хорошо. Ты почти так же дорог мне, как и он. – Ее слова, должно быть, обидели Вульфа, потому что он сердито покосился на нее и сделал еще шаг в сторону. Мать снова проводила его взглядом. Обеспокоенным взглядом. – Ты взял его с собой в базилику? О чем только ты думал?
– Я не мог не взять его, – тихо ответил Санти. – Если бы оставил Кристофера одного, его бы арестовали и убили, а может, сделали и что похуже. Так он, по крайней мере, жив.
– Может быть, однако все происходящее явно на него повлияло, – сказала она. – Хоть он и отлично скрывает свои чувства, я все вижу. Надеюсь, время, проведенное здесь, поможет ему залечить раны.
Санти на мгновение задумался, затем произнес свой ответ таким же беспристрастным голосом, как и прежде:
– Леди Керия, я вас уважаю, однако, если вы попытаетесь каким бы там ни было образом предать Кристофера, я убью вас. Вы меня понимаете? Он перенес уже предостаточно боли и страданий в этом месте. Достаточно боли и страданий принесли ему и вы.