Рейчел Кейн – Бог хаоса (страница 6)

«Это музей вампиров, — поняла она. — Здесь запечатлена их история».

Дальше вдоль стен тянулись ряды витрин с книгами, рукописями, драгоценностями, одеждой и музыкальными инструментами — все самые прекрасные, удивительные вещи, которые вампиры собирали на протяжении своей долгой, долгой жизни.

Шедшие впереди вампиры внезапно остановились. Анна схватила Клер за руку и оттащила к стене.

— Что такое? — прошептала Клер.

— Проверка документов.

Клер не совсем понимала, о чем речь. Рискнув слегка продвинуться вперед и посмотреть, что происходит, она увидела множество вампиров, наверное около сотни. Некоторые сидели и выглядели… не слишком хорошо. Были тут и люди; они держались вместе и явно нервничали — ничего удивительного.

Если это приверженцы Бишопа, их маленькую спасательную команду ждут большие неприятности.

Амелия тихо переговорила с вампиром, судя по всему, главным тут, после чего Джерард и его партнер заметно расслабились. По-видимому, вопрос «свой — чужой» больше не возникнет. Амелия повернулась и кивнула Клер; они с Анной осторожно выбрались из-за витрин и присоединились к остальным.

Амелия сделала жест рукой, и несколько вампиров подошли к ним.

— И что теперь? — спросила Клер, оглядываясь.

Многие вампиры все еще были в маскарадных костюмах, но некоторые уже переоделись в одежду военного образца, черную или камуфляжную.

— Это пункт сбора, — объяснила Анна, — Она обсуждает со своими командирами стратегию. Заметила, что среди них нет ни одного человека?

Да, Клер заметила. Это вызвало не слишком приятные ощущения, в душе с новой силой вспыхнули сомнения.

Амелия недолго раздавала приказы. Один за другим вампиры кивали, отходили, подзывали своих помощников — в том числе и людей — и удалялись. Когда последний отряд отбыл, осталось лишь около десяти человек, которых Клер не знала.

Вернувшись к своей команде, Амелия увидела группу стоящих особняком вампиров и людей и кивнула им.

— Клер, это Теодосий Голдмен, хотя он предпочитает, чтобы его называли Тео, — сказала она. — А это его семья.

Семья? Потрясающе — учитывая их количество. На вид Тео был средних лет, с вьющимися седыми волосами и приятным лицом — если не обращать внимания на вампирскую бледность.

— Позвольте представить мою жену, Пейтенс, — произнес он в старомодной манере, слегка склонив голову; что-то в этом роде Клер видела только в «Театре мировых шедевров»[6]. — Наши сыновья, Вирджил и Кларенс. Их жены, Ида и Минни. И их дети.

Все вампиры поклонились, только один парень, который лежал на полу, положив голову на колени женщине-вампу, помахал рукой.

Очевидно, внуки и внучки еще не заслужили, чтобы их представляли поименно. Их было четверо, два мальчика и две девочки, по виду моложе Клер; младшей, скорее всего, около двенадцати, старшему примерно пятнадцать.

Старшие мальчик и девочка сердито смотрели на нее, как будто она несла личную ответственность за все творящееся вокруг. Клер, однако, занимало другое — каким образом целую семью, включая внуков, можно было сделать вампирами.

Тео, видимо, понял ее сомнения.

— Вечными нас много лет назад сделал… — он бросил быстрый взгляд на Амелию, и та кивнула, — ее отец, Бишоп, девочка моя. Это он так пошутил — дескать, теперь мы должны быть навсегда вместе. — Тео и впрямь выглядел добрым, и в его улыбке таилась печаль, — Правда, эта шутка обернулась против него же. Мы не можем допустить, чтобы он уничтожил нас. Амелия научила нас выживать, не совершая убийств. Это позволило нам сохранить не только жизнь, но и веру.

— Веру?

— Это очень старая вера, — ответил Тео. — И сегодня у нас Шаббат[7].

— О, вы евреи? — удивилась Клер.

Он кивнул, не сводя с нее взгляда.

— Мы нашли убежище в Морганвилле — здесь мы можем жить в мире и со своей природой, и с Богом.

— Но вы будете сражаться за это, Тео? — мягко спросила Амелия. — За город, который дал вам убежище?

Он вытянул руку, и жена сжала ее холодными белыми пальцами. Она напоминала изящную фарфоровую куклу с блестящими черными волосами, собранными в узел.

— Не сегодня.

— Уверена, Бог поймет, если в сложившихся обстоятельствах вы нарушите Шаббат.

— Конечно поймет. Бог все прощает, а иначе нас уже не было бы на этом свете. Однако, чтобы придерживаться морали, божественное всепрощение не требуется, — Он с сожалением покачал головой, — Сегодня мы не можем сражаться, Амелия. И лично я предпочел бы вообще не сражаться.

— Если ты думаешь, что вы сможете сохранить нейтралитет, то ошибаешься. Я готова уважить ваши желания. Мой отец — нет.

Лицо Тео окаменело.

— Если твой отец снова будет угрожать моей семье, мы, конечно, станем сражаться. Но пока он не нападет на нас, пока не обнажит против нас меч, мы не поднимем на него оружие.

Джерард насмешливо фыркнул, что не удивило Клер — он производил впечатление человека здравомыслящего и скептического.

— Я не могу принудить вас и не стану этого делать, — сказала Амелия. — Но будьте бдительны.

У меня нет возможности выделить кого-нибудь для вашей защиты. Здесь вы будете в относительной безопасности, по крайней мере какое-то время. Если сюда пробьется кто-нибудь еще из наших сторонников, отсылайте их защищать гидроэлектростанцию и кампус, — Ее взгляд переместился на троих людей, сгрудившихся в дальнем углу комнаты, под большой картиной, — Они под твоей Защитой?

— Они сами захотели пойти с нами.

— Тео!

— Я буду защищать их, если кто-нибудь попытается причинить им вред, — ответил он и продолжил, понизив голос: — Они также могут нам пригодиться, поскольку мы не имеем доступа к «пище».

Клер похолодела. Со всей своей добротой и улыбчивостью Тео намекал на возможность использования этих людей как передвижных банков крови.

— Мне не хочется делать этого, но если ситуация для нас станет складываться неблагоприятно, я должен буду подумать о детях. Ты меня понимаешь.

— Понимаю, — Лицо Амелии снова превратилось в лишенную всякого выражения маску. — Я никогда не указывала тебе, что делать, и не собираюсь отступать от этого теперь. Однако по законам нашего города, взяв этих людей под свою защиту, ты несешь за них ответственность, и тебе это известно.

Тео беспомощным жестом вскинул руки.

— Семья на первом месте, я всегда повторял тебе это.

— Некоторым из нас не так повезло с семьей, — заметила Амелия.

Не ожидая ответа Тео, она отвернулась и без промедления ударила кулаком по стеклянной стенке ящика с надписью: «Использовать только в случае крайней необходимости».

Стекло с грохотом разлетелось. Амелия стряхнула с кожи осколки, сунула руку в ящик и достала из него…

— Это пистолет для пейнтбола? — удивилась Клер.

Амелия протянула его Анне, которая взяла пистолет жестом профессионала.

— Он стреляет шариками с серебряным порошком, — объяснила Амелия. — Очень опасно для нас. Целься тщательнее.

— Я всегда целюсь тщательно, — ответила Анна. — Дополнительные магазины есть?

Амелия достала их из того же ящика и отдала ей. Клер заметила, что, защищая себя даже от случайного прикосновения, она использовала ткань рукава.

— В каждом магазине десять зарядов. Одна обойма уже в пистолете, а здесь еще шесть.

— Ну, проблема, которую я не смогу разрешить, используя семьдесят зарядов, наверняка прикончит нас.

— Клер, возьми. — Амелия вручила ей маленький запечатанный пузырек, — Здесь серебряный порошок под большим давлением. Взрывается от удара, так что будь с ним крайне осторожна. Очень широко рассеивается по воздуху. Учитывай это, если будешь бросать его, а не то можешь причинить вред не только врагам, но и друзьям.

Серебряный порошок использовался и в чисто практических целях — скажем, им покрывали части компьютеров. Достать его было не так уж сложно, и все же Клер удивило, что вампиры оказались достаточно продвинутыми и запаслись им.

— Вы ожидали чего-нибудь в этом роде, — сказала Клер.

— Не в деталях. Однако долгая жизнь научила меня тому, что надо быть готовой ко всему. Когда-нибудь, как-нибудь мир всегда нарушается, и дело кончается схваткой.

— Аминь, — негромко заключил Тео.

4

Музей они покинули через боковую дверь. Это было рискованно, но что еще оставалось? Только возвращаться тем же путем, сквозь тьму. Ясное дело, возражений не последовало.

— Будьте осторожны, — Голос Амелии был едва различим. — Не я одна собираю силы — отец делает то же самое. Где-то тут наверняка есть патруль.