Рейчел Кейн – Бог хаоса (страница 5)
С неприятным ощущением пустоты внутри Клер выдвинула наполовину сломанный ящик, где держала пакет со всем тем, что требовалось для введения Мирнину транквилизаторов, в том числе и с запасом лекарств.
Все это тоже исчезло. Только отсутствие пыли в одном месте указывало на то, что здесь что-то лежало.
Это означало, что если — когда — Мирнин впадет в неистовство, у нее не будет под рукой стреляющего дротиками пистолета, чтобы ввести ему лекарство. И инъекцию она сделать не сможет — коробочка со всем необходимым для этого лежала в том же пакете. Остались только лекарства, которые она носила при себе, — всего два маленьких пузырька в кармане.
Итог: дело дрянь.
— Хватит! — приказала ей Амелия и посмотрела на телохранителя. — Знаю, это нелегко, но не мог бы ты…
Он уважительно кивнул ей, сделал шаг вперед, взялся за замок…
Его руку охватило пламя!
— О господи! — воскликнула Клер.
И тут же зажала рот рукой — ведь вампир-то молчал. Его лицо исказилось от боли, но он каким-то образом сдержался и даже продолжал дергать и крутить посеребренный замок, пока, с визгом металла, не вырвал его вместе с засовом.
И уронил на пол. Рука продолжала пылать. Клер схватила первое, что подвернулось, — грязную старую рубашку Мирнина, валявшуюся на полу, — и начала сбивать огонь. Запах горелой плоти, вид пострадавшей руки — все это вызвало у нее рвотные позывы. Телохранитель по-прежнему не кричал; зато она чуть не завопила вместо него.
— Ловушка, — заметила Амелия, — Мой отец постарался. Джерард, ты в состоянии продолжать?
Он кивнул, обматывая рубашкой обгоревшую руку. Капли розового пота выступили на еще более побледневшем лице; кровь, поняла Клер, увидев стекавшую по лицу струйку. До нее дошло это, когда она стояла прямо перед ним, и его глаза вспыхнули красным.
— Отойди. И держись позади нас, — проворчал он и после короткой паузы добавил: — Спасибо.
Анна схватила Клер за руку и оттащила назад, подальше от вампиров.
— Сейчас ему требуется еда, — негромко объяснила она, — Джерард хороший парень, но лучше не подставляться ему в качестве легкой закуски. Помни: мы для них просто ходячие торговые автоматы.
Амелия просунула руку в оставшуюся от сломанного замка дыру и открыла дверь, за которой обнаружилась… тьма.
Анна молчала, но руку Клер не выпустила.
Долгое время ничего не происходило, а потом тьма замерцала. Начала изменяться. Там что-то появлялось и исчезало, и Клер поняла, что Амелия перетасовывает места выхода через портал, пытаясь найти нужное. Это заняло довольно много времени, а потом Амелия внезапно сделала шаг назад.
— Вот, — сказала она.
Телохранители ринулись вперед и исчезли в том, что по-прежнему выглядело как сплошной мрак. Амелия оглянулась на Клер и Анну; приспосабливаясь к темноте, ее зрачки быстро расширялись, захватывая серую радужную оболочку.
— Не отставайте от меня, — сказала она. — Там опасно.
3
Амелия схватила Клер за другую руку, и не успела та сделать вдох, как ее протащили через портал. Нахлынула недолгая волна холода, потом возникло ощущение, будто ее толкают со всех сторон, после этого она оказалась в кромешной тьме. Воздух был тяжелый, спертый и промозглый — точно в пещере. Амелия так крепко держала Клер за руку, что наверняка оставила на ней синяки; по контрасту прикосновение Анны казалось почти мягким, хотя, конечно, это было не так.
Клер слышала дыхание свое и Анны, но никаких звуков со стороны вампиров не доносилось. Она попыталась заговорить, но ледяная рука накрыла ей рот. Амелия потащила ее во тьму — Клер надеялась, что это Амелия, и сосредоточилась на том, чтобы не оступиться при быстром движении.
Время от времени запахи менялись — доносился то порыв чего-то вонючего, гнилого, то вроде бы странный здесь аромат… вина? Разыгравшееся воображение рисовало ей покойника, лежащего в окружении разбитых бутылок, и Клер не могла от этого отделаться: вот мертвец извивается, ползет к ней, сейчас дотянется до нее, и тогда она закричит…
«Это всего лишь воображение; прекрати!»
Она старалась справиться с нахлынувшей паникой, но без толку.
«Шейн не стал бы паниковать. Шейн…»
Ну, если бы Шейн оказался в ее ситуации — в полной темноте, в компании вампиров, — он не позволил бы никакому мертвецу напугать себя, это уж точно.
Казалось, они шли целую вечность, наконец Амелия остановила Клер и отпустила. Лишившись ее поддержки, Клер почувствовала себя будто на краю обрыва и была очень, очень благодарна Анне, которая продолжала держать ее за руку, — хоть что-то реальное в этом мире.
«Не позволяй мне упасть».
Но потом Анна быстро, сильно сжала руку Клер и тоже отпустила.
Клер парила во мраке, полностью предоставленная самой себе. Звук собственного дыхания напоминал шум дождя, однако сердце колотилось еще громче.
«Давай же! — сказала она себе. — Сделай хоть что-нибудь!»
— Анна? — прошептала она.
Холодные руки обхватили Клер сзади, одна прижала ее руки к бокам, другая накрыла рот. Ее оторвали от земли, и она закричала, хотя звук, вырвавшийся из крепко зажатого рта, больше напоминал жужжание пчел.
Она полетела сквозь воздух и… оказалась на холодном каменном полу, лицом вниз. Здесь свет был, хотя и слабый; он размывал очертания предметов, в том числе и вход в сводчатый туннель на дальнем конце.
Она понятия не имела, куда попала.
Быстро поднявшись, Клер обернулась. Сквозь портал прошла жемчужно-бледная Амелия и с нею оба вампира. Джерард здоровой рукой поддерживал Анну Мозес.
На голове у нее зияла кровавая рана. Когда Джерард отпустил Анну, она, тяжело дыша, рухнула на колени; в глазах пустота, взгляд не сфокусирован.
Резко повернувшись, Амелия серебряным оружием нанесла удар кому-то, бросившемуся на нее из тьмы. Послышался вопль, эхом прокатившийся по туннелю. Протянулась бледная рука и вцепилась в рубашку Амелии.
В этот момент невидимый портал резко закрылся, отрезав руку на уровне локтя.
Амелия оторвала руку от своей рубашки, бросила на землю и ногой отшвырнула в сторону.
Клер почувствовала, что ее вот-вот вырвет — она не могла оторвать взгляд от извивающейся бледной руки.
— Этот путь опасный, но единственно возможный, — заявила Амелия.
— Где мы? — спросила Клер.
Амелия проигнорировала ее — ну еще бы; то, что Клер прошла через все это, не наделяло ее правом задавать вопросы — и зашагала в направлении входа в туннель. Клер решила обратиться к более отзывчивому собеседнику.
— Анна? Как ты себя чувствуешь?
Анна неопределенно помахала рукой.
— Она чувствует себя прекрасно, — ответил за нее Джерард. Конечно, он мог говорить — у него всего лишь рука прогорела до кости; наверное, он и свое состояние определил бы как «прекрасное». — Поддерживай ее, — распорядился он, подтолкнул Анну в сторону Клер и устремился вслед за Амелией.
Второй телохранитель — как его зовут? — последовал за ним; чувствовалось, что они привыкли работать вместе.
Анна, хоть и с трудом, спустя какое-то время сумела обрести равновесие и начала передвигаться самостоятельно.
— Все отлично, — пробормотала она и даже улыбнулась, — Черт! Это была далеко не прогулка.
— Вам нужно познакомиться с моим бойфрендом, — заметила Клер. — Его послушать, у него тоже всегда все отлично.
Клер думала, что Анна рассмеется, но та лишь похлопала ее по плечу.
— Смотри по сторонам, — сказала она. — Все еще только начинается.
Это оказалось нетрудно — по сторонам попросту ничего не было. В конце концов они добрались до входа в туннель. Анне, по-видимому, отводилась роль замыкающей, и она отнеслась к этому со всей ответственностью, хотя Амелия и захлопнула за ними портал.
«Надеюсь, нам не придется возвращаться тем же путем, — подумала Клер и вздрогнула, вспомнив бледную отрубленную руку. — Очень, очень надеюсь, что мы туда не пойдем».
Амелия на мгновение остановилась у входа в туннель, а потом исчезла вместе со своими телохранителями, свернув за угол. Анна и Клер торопливо последовали за ними и оказались в другом коридоре, на сей раз со стенами, обшитыми панелями из ценного темного дерева. Здесь висели картины, старинные, как показалось Клер, изображающие людей в тяжеленных костюмах, в париках и с выбеленными лицами.
При виде одного портрета Клер остановилась и попятилась.
— Что такое? — проворчала Анна.
— Это же Амелия!
Это и впрямь была она, только вместо одеяний в стиле принцессы Грейс, которые она носила сейчас, на ней было изящное небесно-голубое атласное платье с глубоким вырезом, а на голове белокурый парик; а вот что не изменилось, так это выражение глаз.
— Позже будешь восхищаться, Клер. Нужно идти.
Что соответствовало действительности, вне всяких сомнений, однако Клер не могла удержаться и бросала взгляды на картины, мимо которых проходила. С одной, которой было, наверно, лет четыреста, на нее смотрел кто-то, очень похожий на Оливера. На другой, более современной, был изображен человек, напоминающий Мирнина.