Рейчел Гриффин – Высшая ведьма (страница 16)
– Да?
– Мне жаль, что тебя втянули во все это и заставили тренироваться со мной. Надеюсь, ты скоро поедешь в Корею.
– Обязательно. А мне жаль, что тебя заставили тренироваться со мной.
Мне становится грустно, как от осенней магии, наполненной печалью.
– С тобой еще ничего, – замечаю я.
– Ну, ты мне не льсти.
Я не могу сдержаться и смеюсь. Сан одаривает меня улыбкой.
– До вторника, – говорит он.
Я остаюсь на месте и гляжу вслед Сану. И когда он пропадает из виду, я наконец иду к хижине.
Глава 10
В нашей школе особенная неделя экзаменов. Те, чье время года скоро закончится, чувствуют тяжесть, а те, чей сезон вот-вот начнется, наоборот – легкость. Осени бродят по школе словно зомби, вялые, растрепанные и очень раздражительные. Они оплакивают утрату важнейшей части себя, окончание своего сезона и идеальных взаимоотношений с солнцем, которые смогут вернуть только через девять месяцев.
Даже я это чувствую. Сейчас мне кажется, что осень – лучшее время года. Мне не хочется, чтобы она уходила.
Но в первый же день зимы я забуду об осени точно так же, как забываешь о холоде, когда согреваешься.
Последний экзамен закончился сегодня днем. Пора праздновать окончание сезона перед началом новой четверти.
Гравий хрустит у меня под ногами, когда я иду по дорожке к библиотеке. Последние листья кружатся в воздухе и опадают на землю. Ветер развевает мое длинное шелковое платье ярко-оранжевого цвета.
По традиции, на Бал урожая все приходят в праздничных нарядах. После четверти года, когда ученики ходят в джинсах и толстовках, видеть их в красивой одежде очень даже приятно.
Я не горела желанием приходить на бал. Шум, толпа и чувство острого одиночества в компании других.
Но чтить времена года важно.
Бал урожая начнется только ближе к ночи, когда небо уже почернеет. Он всегда происходит в полнолуние. Луна заливает дорожку голубоватым светом. Проплывающие мимо облака время от времени закрывают ночное светило. Опавшую листву смели ворохами по сторонам, укрыв темную землю яркими пятнами. Вдалеке виднеется освещенная библиотека, в холодном ночном воздухе слышатся голоса и музыка.
Я поднимаюсь по цементированным ступенькам через парадные двери старого здания. Изнутри и снаружи библиотека облицована камнем. Огромные окна высятся до самого третьего этажа. Вдоль стен тянутся книжные полки, в воздухе чувствуется запах старой бумаги. Все столы и стулья убраны из центра зала, чтобы обустроить танцплощадку. Квартет музыкантов играет для учеников и учителей.
Сотни искусственных, но красивых свечей выстроились вдоль книжных полок, перил, на полу и столиках. В многочисленных вазах стоят цветы ярко-оранжевого и сочного зеленого оттенков. Плющ обвивает перила лестницы, а фиолетовые орхидеи придают красоты стойкам с горячим сидром. Бордовые скатерти и серебряные кубки украшают столы.
Ежегодные балы всегда великолепны, но сегодняшний особенно прекрасен.
Мы устраиваем Бал урожая, чтобы отблагодарить осень за ее многочисленные дары и Солнце за то, что оно дает нам силы еще один сезон. Осень в этом году выдалась суровая, но мы все равно рады ей.
На золотой подставке в углу зала стоит фотография мистера Харта. Верхний край рамки увит плющом, свечи отражаются от портрета.
Мне не хватает его. Мне бы так хотелось, чтобы он увидел, как я стараюсь, несмотря на желание все бросить. Только благодаря его вере в меня я все еще тренируюсь с Саном. Мы отрабатываем одно и то же упражнение несколько недель, но уже поймали ритм. Я стараюсь изо всех сил. Это лишь малое, чем я могу отблагодарить мистера Харта.
– Спасибо за книгу, – шепчу я.
«Простите меня».
Я не могу произнести эти слова вслух, поэтому снова и снова повторяю их про себя.
«Простите меня».
«Простите».
Долгое время я смотрю на портрет и отворачиваюсь, только когда уже почти не могу дышать.
Я иду по залу. Вдоль стены тянется стол с собранными фруктами. Яблоки и груши, инжир и хурма лежат на сухих листьях в чашах. Мерцающие огоньки пляшут по плодам.
В прошлом году подобные композиции делал ботаник. Я пытаюсь отыскать Сана в толпе и замечаю, что он уже идет ко мне. Прежде чем он успевает что-то сказать, я говорю:
– Не ты, случаем, делал композиции?
– Как тебе сказать. Нравится?
– Красота. Плющ на лестницах, орхидеи, фрукты. Великолепно сделано.
– Спасибо, – говорит Сан, следуя за моим взглядом по залу. – Это все заслуга цветов.
Он улыбается и тут же погружается в свои мысли. Затем переводит взгляд на меня:
– Пойдем, покажу тебе кое-то.
Я иду за Саном к ближайшему столику. Он придвигает цветы поближе. Когда он смотрит на них, кажется, что в его глазах светятся золотые отблески. Его ладонь слегка запачкана в желтой краске.
– Смотри.
Сан показывает на ярко-оранжевый цветок с крупными лепестками и белыми полосами посередине. Я киваю:
– Это спящий апельсин. Его не используют в цветочных композициях, потому что бутон всегда закрыт, а стебель покрыт крошечными шипами.
Сан вынимает цветок, и я приглядываюсь к стебельку.
– Смотри, на нем как будто пушок, да? Но это сотни крошечных шипов, и оттого этот цветок всеми забыт как непригодный. Но если погрузить его в воду с медом на ночь, шипы размякнут, и к стеблю можно будет прикоснуться. Попробуй сама.
Я дотрагиваюсь до стебелька пальцами. Шипы и правда мягкие.
– И только тогда он расцветает.
– Удивительные цветы, – говорю я.
– Согласен. Многие не хотят тратить на них время, но не я. Впрочем, зачем нам показывать свои слабые стороны миру, верно?
Сан слегка поглаживает лепестки и затем вставляет цветок обратно в композицию.
Его искренность озадачивает меня, и я изучаю его, словно он – что-то непостижимое уму. А ведь так и есть.
Лицо Сана заливает краска. Он покашливает и смущенно смеется.
– Прости, – говорит он. – Сам не знаю, зачем тебе все это рассказываю.
Я гляжу на оранжевый цветок и думаю, каково это – снова полностью довериться кому-то и показать всю себя настоящую. Так я доверяла только Пейдж и Никки, и это было всегда легко. Столь же естественно, как солнечный свет летом. Иногда мне кажется, что больше такого у меня не будет. Мое доверие слишком дорого обходится другим. Магия не даст соврать.
Жарко что-то. Я отворачиваюсь от Сана и вижу в толпе Пейдж. Она смотрит то на Сана, то на меня. Не хочу больше быть здесь – слишком много людей, слишком много воспоминаний и вопросов.
– Пойду подышу воздухом.
Холод пробирает меня до костей, когда я выхожу из библиотеки. Луна освещает скамью, на которой я сижу. После гибели Никки я никому больше не открывалась и никого не впускала в свое сердце. Но с Саном сложнее. Я не привыкла к такой искренности, и мне это не нравится. Я не верю в нее.
Рядом кто-то присаживается. Я ищу отговорку, чтобы ускользнуть от Сана. Но, повернув голову, вижу вовсе не его, а Пейдж.
Она смотрит на меня голубыми глазами. Лунный свет отражается от ее длинных светлых волос.
Лишь она знает обо мне все – о моих тайнах и глубинах души, куда больше никто не заглядывал.
А я знаю все о ней.
У нас был роман прошлым летом, хотя не совсем честно называть это так. Поначалу мы были лучшими подругами. Но каким-то образом она сломала все мои преграды и прокралась в мое сердце. Когда весна сменилась летом, наша дружба вспыхнула пламенем.
Затем погибла Никки, и я тут же прекратила наши отношения. Я не хотела всем рисковать, рисковать ею.