Рейчел Гриффин – Высшая ведьма (страница 18)
Ветер расступается, позволяя мне войти внутрь.
Одни резким движением я закручиваю ветер вокруг себя. Листья кружатся в потоке, а я стою в самом центре бури. Оранжевое платье хлопает по ногам, ветер завывает в ушах и треплет волосы, развевая рыжие пряди. Звук такой громкий, что все заглушает. Я широко раскидываю руки, чувствуя, как ветер скользит сквозь мои пальцы, и смотрю, как листья кружатся вокруг меня.
И я смеюсь. Смеюсь по-настоящему.
Я чувствую, что Сан делает что-то новое. Моя магия приостанавливается, забывая об урагане из листьев и ожидая.
На поле опускается густой туман. Одним четким движением я отталкиваю ураган и отгоняю туман от Сана, открывая его и скрывая меня.
Я иду между ураганом и туманом, назад и вперед, отталкивая их и притягивая.
– Потрясающе, – тихо произносит Сан.
Другие времена года не могут так управлять магией. Нужна уйма энергии, чтобы переключиться с одного на другое. Но осенняя магия переходная. Она перетекает от одного к другому, чувствуя окружающую природу и подстраиваясь под нее. Иногда она кажется слишком переменчивой и неустойчивой.
Но в этом и ее огромное преимущество, которого нет у других сезонов. Именно поэтому я почти смогла рассеять смерч тогда… Я не теряла времени, перенаправляя магию от одной грозы к другой.
– Подойди, – говорю я, и Сан делает шаг ко мне.
Я встаю перед ним, и нас разделяет всего пару сантиметров. Я отталкиваю туман в темноту, пока тот не рассеивается. Затем ухватываю вихрь из листьев и начинаю кружить его вокруг нас.
Вся моя энергия направлена на ураган. Повсюду листья, шум заглушает все. Вихрь стремительно кружится вокруг нас. Галстук Сана и мои волосы яростно развеваются на ветру. Он дотрагивается до потока ветра.
Я не могу разглядеть его в темноте, но чувствую, что он рядом. Он спокоен и неподвижен. Его теплое дыхание касается моей кожи, ровное и мерное. Как же я рада, что мы стоим не на свету и он не видит, как меняется в моих глазах. Как смягчается мой взгляд и расслабляется лицо потому, что теперь он уже не тот, кому я стремлюсь сопротивляться, а тот, с кем я хочу разделить это мгновение.
Я дотрагиваюсь пальцами до ветра, чувствуя, как воздух проходит между ними.
Сердце бьется размеренно. Спокойно. Даже радостно, хотя мы стоим в эпицентре бури.
Я хлопаю в ладоши, и ветер стихает.
На одно мгновение листья замирают в воздухе, застыв в воспоминаниях ветра, и затем падают на землю.
Тишина.
Сан смотрит на меня. Его волосы растрепаны, галстук криво висит. Верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он бросает пиджак на землю. Он так идеально неряшлив, что я даже краснею.
– Ты была рождена для этого, – говорит он.
И на какую-то долю секунды я с ним согласна.
Зима
Глава 12
Проснувшись, я ощущаю морозный воздух. Размеренный поток осенней магии сменяется жестким, напористым ударом зимы. Даже сама магия холоднее, и я чувствую постоянную дрожь по телу. К завтрашнему дню я уже привыкну, но сегодня мне точно не согреться.
Я выбираюсь из постели и открываю окно. Вытянув руку наружу, я закрываю глаза и пытаюсь понять температуру.
Тепло одевшись, иду на занятие. Сумрак следует за мной. Над школой зависают плотные тучи. С каждым выдохом изо рта вырывается облачко пара.
Ведьмы, родившиеся в другие сезоны, больше всего ненавидят зимнюю пору. Осени, вёсны и леты обычно не выходят на улицу и греются дома у огня. Они надевают кучу одежды и литрами пьют горячий сидр и чай с пряностями.
Мне же нравится зима, ведь она самая искренняя пора. Это время того, что осталось. Листва опадает. Цвета блекнут. Ветви становятся ломкими. Если вы любите такую Землю, понимаете ее и тогда, когда вся красота увядает, и видите такой, какая она без прикрас, это и есть настоящая магия.
Зимы – самые прямолинейные ведьмы. Мы не ходим вокруг да около, не говорим сладкую ложь и не рассыпаемся в фальшивых любезностях. Вы получаете только то, что видите.
Зима благосклонна к тем, кто уважает ее.
Когда я подхожу к учебному полю, на меня оглядывается несколько человек. Сегодня мое первое групповое занятие после гибели мистера Харта. Мисс Сантайл решила, что мне пора потренироваться вместе с другими, но удерживать их магию мне не нужно. Я по-прежнему буду практиковаться с Саном и учиться управлять своей магией. Мисс Сантайл просто не хочет, чтобы я забывала, как работать рядом с другими ведьмами, поэтому я здесь.
Положив сумку, я встаю рядом с группой. Здешнее поле куда больше того, на котором мы с Саном тренируемся. Где-то шестнадцать гектаров ровной земли для занятий практической магией. Трава, за которой ухаживают вёсны, зеленая и короткая. У края поля растут разнообразные деревья. Канадская тсуга, голые дубы и высокие сосны рядами простираются до самых гор Поконо. В детстве поле казалось мне почти бескрайним, с годами оно стало тяготить и душить меня.
Мистер Донован приветливо мне улыбается, отходит на несколько метров от нас и показывает идеальную грозу. Надвигающиеся тучи, вспышки молнии, дрожащий воздух.
Мистер Донован прекрасно сдерживает грозу. Она где-то в тридцати метрах над нами и всего метра три в диаметре.
Грозы редко случаются зимой, поэтому мы плохо с ними справляемся. Нам нужно постараться изо всех сил, чтобы добиться такого идеала, как у мистера Донована. Сам он весна, и поэтому легко управляется с этим ненастьем. Он выглядит спокойным и собранным, руки вытянуты перед собой, на лице ни капли волнения и напряжения.
Удивительно, как сложно мне будет сегодня с грозой, которую я смогу вызвать без всяких трудностей весной. Но у зим свои особенные навыки, и когда похолодает, мы дадим волю этой силе.
Мистер Донован смыкает ладони и опускает руки.
Буря исчезает.
Мы громко хлопаем ему.
– Я уже и забыл, как приятно обучать зим. Вас куда легче поразить, чем вёсен, – говорит он, и мы смеемся. – Я понимаю, что грозы не совсем ваш профиль, но после недавнего смерча мисс Сантайл хочет, чтобы все повторили основы. Обычно грозы возникают весной и летом, но, по сути, они могут случиться в любое время года. Мы хотим, чтобы вы были готовы к этому. Наверняка вы знаете больше, чем вам кажется. Запомните главное. Если идет град, значит, вы имеете дело с грозой. Сегодня тренируемся не до идеала, а до приемлемого результата, поэтому волноваться не нужно. Перед тем как начать занятия по зимней магии, проведем два урока по грозам, хорошо?
Мы все киваем.
– Отлично. Работаем в парах. Пейдж и Клара. Томас и Ли. Джессика и Джей. Помните, вы работаете
Я иду к южно-восточному краю поля, Пейдж следует за мной. Взглядом она сверлит мне спину, прожигая дыры в моей куртке.
Когда мы отходим подальше, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.
– Ну, посмотрим, что тебе дали тренировки с ботаником, – говорит Пейдж, стоя сантиметрах в тридцати от меня.
Неудивительно, что я влюбилась в нее. Она уверена в себе, хладнокровна и решительна. Она – настоящий талант и знает об этом. К тому же она красавица. И сейчас, когда наступил ее сезон, она еще прекраснее. Взгляд ясный и пронзительный, длинные волосы собраны в высокий хвост.
Я всегда с болью вспоминаю выражение лица Пейдж, когда сказала ей, что мы расстаемся. Я причинила ей боль, а самое печальное, что мы любили друг друга, и эта любовь все еще теплится в нас. Пейдж вышла из моей комнаты прежде, чем я смогла все внятно сказать. Мне стоило догнать ее и попытаться объяснить. Но я не побежала за ней, потому что так было лучше.
Но выражение ее лица, всегда такого невозмутимого, что-то надломило во мне, и рана все еще не зажила. Может, она никогда не заживет.
– Что? – немного раздраженно спрашивает Пейдж.
Я отворачиваюсь.
– Ничего. Начнем.
Я вытягиваю руки перед собой, и Пейдж делает то же самое. Магия вырывается, и я отшатываюсь, поражаясь ее мощи.
Пейдж вскидывает брови.
– С возвращением, зима.
Я закатываю глаза, но повторяю. На этот раз я готова, и всплеск магии уже не застает меня врасплох. Я посылаю ее вверх, и вскоре над нами нависает дождевое облако.
– Поддадим жару, – говорит Пейдж.
Мы вытягиваем руки, наши ладони смотрят друг на друга. Электрический заряд потрескивает и сверкает между нами.
Но что-то не так.
Это не обычная напористость зимней магии. Все происходит слишком быстро, энергии чересчур много. Мы еще даже молнию не вызвали, а между нами уже столько электричества, что хватит спалить деревья.
Напряжение. Гнев. Боль и воспоминания. В воздухе витают наши сокровенные мгновения и страдания.
И тогда я наконец понимаю, что происходит.
– Пейдж, стой! – прошу я, отскакивая назад.