Рейчел Гриффин – Дикая ведьма (страница 5)

Школу я окончила в прошлом году. Мы с мамой говорили о колледже, но какой в нем смысл. Я и так знала все, что нужно для работы в заповеднике, а просиживать еще четыре года за партой, вместо того чтобы набираться опыта, работая на природе, мне не хотелось.

Я смотрю на рисунок совы. Словно живая. Все части тела подписаны. Темные глаза глядят на меня со страницы книги, напоминая о той северной сове. Я обхожу стол и надеваю непромокаемое пальто.

– Может мне и повезло, но я заслужила эту работу. Эта книжка не научит тебя чутью и доброте. Ты никогда не сможешь общаться с животными так же хорошо, как я.

– Может и нет, но я хотя бы стараюсь получить знания. А ты что делаешь? С людьми ты явно общаться не умеешь.

– Мне больше нравится общаться с животными, – отвечаю я, и мне неловко, что голос звучит тихо.

Но Пайк, кажется, ничего не замечает.

– Жаль, что ты не ведьма, так бы просто приворожила людей и все. Слышала, что ту девчонку из новостей освободили всего через два года? – Он качает головой. – Это же бред.

– Чем тебе так не угодили ведьмы? – стараясь выглядеть равнодушной, спрашиваю я, хотя вопрос дается мне нелегко. Но если Пайк будет у нас стажироваться, то лучше знать об этом.

Взгляд его карих глаз стекленеет. Несколько мгновений он смотрит в книгу, но мыслями он далеко.

– Я не доверяю магии, – наконец отвечает Пайк.

Отчего-то мне становится грустно. Я доверяю магии больше всего на свете, больше, чем многим людям. Покачав головой, я иду к двери.

– Ты чего так тяжело вздохнула? – вдруг шутливо спрашивает Пайк.

– А я вздохнула?

– И еще как. Словно я тебя достал, и ты решила поскорее уйти.

– Ты меня и правда достал. – Я тоже пытаюсь говорить шутливо, но тщетно – мой голос звучит зло и раздраженно. Возвращаюсь к столу и опираюсь на него. – Правда, почему ты терпеть не можешь ведьм? – Голос срывается, угрожая раскрыть мою тайну.

Мне хочется, чтобы Пайк сказал, что пошутил и вовсе не испытывает ненависти к ведьмам. Ладони у меня мокрые от пота. Внезапно снова вижу себя у папиного дома, на нем краской написано «ведьма». Не понимаю, почему быть ведьмой – это оскорбление? Почему другие не видят, как удивительна магия?

Пайк встает и вплотную подходит ко мне.

– Ты правда хочешь знать? – мягко спрашивает он.

Я лишь киваю в ответ. Сердце бешено стучит, и я тяжело сглатываю. Мне хочется, чтобы он засмеялся, сказал, что все это ерунда, шутка и не более того. Но Пайк не смеется.

Он наклоняется ко мне. Так близко, что я могла бы сорвать очки с его носа или потрепать его волнистые каштановые волосы. Так близко, что чувствую пряный запах чая.

– А я не отвечу тебе. Скажу лишь одно. Та девчонка из новостей. Жаль, что не она тогда сгорела.

Пайк разворачивается и выходит из домика прежде, чем я успеваю что-то сказать.

Глава 3

Когда мы с мамой заходим в дом, Сара уже там, на кухне. В доме пахнет душистыми травами и специями. Я снимаю пальто и глубоко вдыхаю аромат, пытаясь забыть слова Пайка. Его мрачный тон, который так напугал меня.

«Жаль, что не она тогда сгорела».

Мама поднимается наверх, чтобы принять душ, а я иду на кухню и сажусь за стол. Я всегда рада, когда Сара к нам приходит. В доме сразу становится светло и уютно. Сара живет в нескольких километрах дальше по дороге, но каждый день бывает у нас, и мне кажется, что однажды она придет на ужин и останется навсегда.

Глядя на Сару, я понимаю, почему мама в восторге от нашего переезда. Они давно знают друг друга, а после переезда сюда их дружба стала еще крепче.

Когда вижу, как они смотрят друг на друга, как мама тихо напевает себе под нос, гложущее меня чувство вины понемногу отступает. Пару месяцев назад мама сказала, что их дружба с Сарой переросла в любовь, и ее слова исцелили во мне то, что я думала сломано навсегда. После сложного разрыва с моим отцом мама все же нашла дорогого своему сердцу человека, и я лишь хочу, чтобы она и дальше так же счастливо смеялась, улыбалась и напевала себе под нос.

Того же я желаю и Саре.

– Как прошел день? – Сара протягивает мне несколько кусочков болгарского перца. Она не стала мелко шинковать его, зная, что я люблю есть перец сырым.

– Нормально, – отвечаю, жуя. – Нам привезли нового волка. Его сбил грузовик у горной дороги, но, слава богу, зверь поправится.

– Потрясающие животные, – говорит Сара, и я улыбаюсь, потому что она всегда так говорит о волках.

Сара – первая близкая подруга мамы. Она тоже ведьма и с благоговейным трепетом относится к окружающему миру.

Сара, помешав соус, пробует его на вкус. Немного посолив, протягивает мне ложку, чтобы и я попробовала.

– Вкуснятина.

– Сойдет. – Сара подмигивает мне и промокает лоб, усеянный бисеринками пота. Густые черные волосы она сегодня собрала в высокий хвост.

Слышно, как по лестнице спускается мама. Она заходит на кухню, и Сара протягивает ей бокал вина.

– Спасибо, – говорит мама, бросая на нее благодарный взгляд.

Я накрываю на стол, а Сара раскладывает еду по тарелкам. Мама негромко включает классическую музыку. Когда мы переехали сюда, мама многое изменила, отказалась от многих традиций, но она все так же включает классическую музыку за ужином.

Думает ли она в эти минуты о папе?

Сара и мама обсуждает, как прошел день. Мама рассказывает о волке, Сара – о своем кафе, а я прокручиваю в голове разговор с Пайком.

«Жаль, что не она тогда сгорела».

Никогда раньше Пайк не говорил так зло, по-настоящему зло. Мне страшно. После всего случившегося нам не нужен работник, ненавидящий ведьм. Но больше меня беспокоит другое. Мне тошно от того, как я задержала дыхание при его словах; как надеялась, что он шутит, но мои представления не отвечали реальности. Мне плохо от того, что его слова потрясли меня и я едва не расплакалась.

– Айрис? – спрашивает мама.

Я поднимаю глаза от тарелки.

– Прости, ты что-то сказала?

Она ставит бокал на стол и внимательно на меня смотрит.

– О чем ты думаешь?

– Ни о чем. О всякой ерунде, – отвечаю я, но мама с Сарой выжидающе смотрят на меня.

Им не нужна магия, чтобы понять, что на душе у меня кошки скребут. Я никогда не умела скрывать свои чувства.

– Думаю о словах Пайка о ведьмах. Он сказал, что им нельзя доверять, и мне не очень понравился его тон. Словно для него это что-то личное. – Я не упоминаю о том, что он сказал об Эми. Не могу заставить себя повторить это вслух.

Мама наливает себе и Саре еще вина.

– Многие не доверяют ведьмам, – спокойно говорит мама, словно это вовсе не злит и не беспокоит ее. – Он увидел, как ты отреагировала на новости и решил позлить тебя.

– Пайк всегда говорит что-нибудь, чтобы позлить меня, но в этот раз он говорил иначе. Как-то… холодно. Зло. Может, нам не стоит держать работника, который терпеть не может ведьм?

– Да он безобидный, – говорит мама. – И никогда не узнает о нас. Если ты, конечно, не перестанешь нервничать из-за новостей. – Она бросает на меня многозначительный взгляд и слегка улыбается. – Тебе не нравится, что он справляется на работе не хуже тебя.

– Вовсе нет, – злюсь я.

Сара хохочет.

– Это не тот парнишка в очках, который выглядит как из рекламы модной кофейни? – спрашивает она заговорщицки.

– Не понимаю, о чем ты, – говорю я, а мама, улыбаясь, кивает Саре. – Да я вообще не обращаю внимание на его внешность.

Я, конечно, немного лукавлю. Еще в первый день стажировки Пайка я заметила, как мило взъерошены его густые каштановые волосы, очки подчеркивают светло-карие глаза. Заметила, как оправа выделяется на бледной коже, а еще его нос, усыпанный веснушками.

А затем Пайк открыл рот, и с тех пор меня от него воротит.

– Конечно, конечно.

Я со стуком ставлю стакан на стол.

– Вы несерьезно к этому относитесь. Пайк может доставить нам неприятности.

– Солнышко, знаю, что ты оберегаешь нас и желаешь самого лучшего, но тебе стоит немного расслабиться. То, что произошло два года назад, – ужасная трагедия, и не укладывается в понятие нормы. Ведьмы не бросают свои дома и не сбегают в другие города. Мы такая же часть общества, как и другие. Я правда понимаю, почему ты не хочешь никому рассказывать, кто мы, но мне не нравится, что ты живешь в постоянном страхе, – нежно говорит мама и заправляем мне за ухо прядь волос. – Не беспокойся о Пайке. Его стажировка заканчивается в конце семестра, и узнать о тебе правду он сможет только, если ты сама ему об этом расскажешь.