Рейчел Гриффин – Дикая ведьма (страница 4)

– Как ты? Лучше? – спрашивает мама, вскинув брови.

Она не проводит бабушкиных ритуалов и не одобряет того, что я пишу заклинания, которые, по сути, незаконны, даже если я никогда не применяю их. Мама верит, что магию нужно использовать только с какой-то целью, а создавать заклинания и не использовать просто расточительство.

Я пыталась объяснить, что такие обряды успокаивают меня, помогают справиться с чувствами и отпустить то, что не в силах изменить, но она не понимает меня. И все же не запрещает проводить их. Она не понимает этих ритуалов, но знает, как они важны для меня.

– Да, – отвечаю я и целую ее в щеку. – Прости, что опоздала.

Мама смотрит на часы.

– Всего на три минуты. Ничего страшного. Пайк вообще извиняется только, когда опаздывает минут на десять, – громко говорит мама, чтобы тот услышал.

– Эй, это несправедливо, – отзывается Пайк, выходя из подсобки. – Я всего пару раз опоздал, и то, когда писал курсовую. Вам повезло, что у вас работает такой прилежный стажер.

– Прилежный стажер, который опаздывает на работу, но все равно забегает в кафе, чтобы купить кофе, – замечаю я, и мама смеется, качая головой. Звонит ее сотовый, и она уходит в офис, чтобы ответить.

– Ого, вот это подстава, – говорит Пайк. – Все еще злишься из-за ленивцев, да?

– Ты считаешь, что твое время дороже моего и перекладываешь свою работу на меня. Злюсь ли я? – Обхожу стол и достаю из ящика баночку с витаминами. – Да нет, конечно.

Проверив, что мама не смотрит, снимаю крышку с ее термокружки и кидаю капсулу в кофе. Врач велел ей принимать витамины, но она вечно забывает об этом, а вот я – нет. Мама, конечно, вряд ли что-то скажет, даже если узнает, но она и так считает, что я слишком за нее волнуюсь, поэтому стараюсь добавлять витамины в ее кофе незаметно.

– Звучит как-то грубовато, – произносит Пайк.

– На то и расчет.

Закрываю крышку термокружки и прячу обратно витамины как раз в ту секунду, когда мама выходит из подсобки, не дав Пайку ничего сказать в ответ.

– Дэн звонил. Служба по спасению животных будет здесь с минуты на минуту. Они привезут волка, которого нашли у кряжа. Судя по всему, зверь очень плох. Мне нужна твоя помощь, Айрис. Пайк, займешься группой, которая приедет в десять часов?

– Да, конечно, – отвечает Пайк и идет готовиться к первым посетителям.

Мама делает большой глоток кофе и, взяв куртку, выходит из домика. Я следую за ней, не оглядываясь на Пайка.

– Волк совсем плох? – спрашиваю я.

Утро сегодня выдалось морозным, словно сейчас зима, а не весна, и я обхватываю себя руками. Мы с мамой пробираемся по грязи через лес, на нас обеих кепки с логотипом заповедника.

– Я мало что знаю, – отвечает она.

Верхушки деревьев покачиваются на ветру и несколько шишек падает на землю, когда проносится сильный порыв. Капли недавнего дождя блестят на папоротнике и мхе, янтарный сок выступил на стволах сосен.

Неподалеку раздается шуршание колес о гравий, и грузовичок Дэна показывается как раз в ту секунду, когда мы выходим из леса.

– Привет, Изобель, – здоровается Дэн, сидя за рулем. Он заглушает двигатель и выпрыгивает из машины, надевая куртку. – Айрис. – Он кивает.

– Привет, Дэн, – говорю я и подхожу к кузову.

– Что там у тебя? – спрашивает мама.

– Самец. Лет пяти. Сбила машина. Нашли его на востоке штата.

Я открываю кузов, и на меня смотрят бледно-желтые глаза. Серый волк лежит на боку, судорожно дыша. Мама отвлекает Дэна, чтобы я могла помочь зверю. Чувствую, как между нами крепнет связь, невидимая нить, связывающая нас вместе, и я позволяю волку увидеть мои намерения.

Он знает, что ему не грозит опасность.

Он знает, что я хочу ему помочь.

Он знает, что я постараюсь спасти его во что бы то ни стало.

Волк закрывает глаза, и я быстро осматриваю его. Правый бок весь в запекшийся крови, и рану невозможно разглядеть. Зажмурившись, прислушиваюсь к дыханию зверя и чувствую, как слабо он дышит. Звук его бешено колотящегося сердца эхом отдается у меня голове. Но внутреннее кровотечение уже замедлилось, и если мы с мамой поторопимся, то спасем его.

– Нужно перенести его в сарай, – говорю я. – Подгоню машину.

Я бегу к магазину, у которого стоит небольшая машина с грузовой платформой. Зеленая краска выцвела, логотип заповедника покрыт грязью, и название сложно прочитать. Я завожу двигатель и еду к маме и Дэну.

Мы осторожно перекладываем волка в машину и везем его в сарай, где у нас подготовлен длинный металлический стол. Когда-то мама стажировалась у ветеринара и освоила основы хирургии. В городе маму считают профессиональным ветеринаром, и она всегда успешно лечила животных.

Связь с животными подсказывает, что нужно лечить, и так мама и делает.

Мы укладываем волка на стол. Убедившись, что зверь не опасен, Дэн уходит.

Мама закрывает глаза и создает крепкую связь с волком, магией очищая его тело.

– Три сломанных ребра.

Пауза.

– Умеренное внутреннее кровотечение.

Пауза.

– Основные органы целы.

Пауза.

– Признаков заражения нет.

Мама открывает глаза и смотрит на меня.

– Начинаем.

Я пододвигаю стул и сажусь у стола. Волк скулит, и я осторожно подношу руку к его морде. Он нюхает мою руку и позволяет погладить его. Мама включает электробритву, чтобы выбрить волку бок, и он напрягается, услышав шум. Я посылаю ему еще магию, и он успокаивается.

Мы не можем призвать больше магии, чем уже есть в мире, хотя многие думают обратное. Ничего невозможно создать или разрушить. Магия существует, и мы лишь направляем ее. Многое из того, что мы делаем, сочетает магию и науку, магию и медицину, магию и исследования. Все работает в прекрасной гармонии, сохраняя в мире равновесие. Вот почему мама не может просто посмотреть на волка и исцелить его. Магия – это орудие, но лишь одно из многих.

И, конечно, мы не можем управлять животными, растениями или людьми. Магия работает вместе с природой, но не против нее. Я не способна заставить зверя сделать что-то против его воли, но могу открыть ему свои намерения, дать понять, что он в безопасности и послать ему магию, чтобы успокоить. Я могу попробовать направить животное – применить магию, чтобы уговорить, но все зависит только от самого зверя.

В конце концов, они дикие животные, какими и должны быть.

Выбрив волку бок, мама промывает рану, а я стараюсь успокоить зверя. Работать нужно вдвоем. Мама не может успокаивать и в то же время заниматься раной, а если перепуганный волк сбежит, беды не миновать. Поэтому я сижу рядом и глажу его, а моя магия обволакивает его, чтобы каждой своей частичкой он ощущал спокойствие.

Мама работает быстро. Остановив внутреннее кровотечение, она зашивает бок. Как только она заканчивает, чувствую, что сердцебиение волка замедляется, и он снова дышит свободно.

Он поправится.

Мы перевозим его в вольер на окраине заповедника, где ему не будут мешать другие животные, и он сможет спокойно набраться сил. Подбегает Зима и просовывают нос через металлическую ограду, пытаясь подобраться ближе к новому волку.

– Он не опасен, – говорю ей. – Он ранен. Пускай отдыхает и выздоравливает. Присмотри за ним.

Я могла бы прожить тысячу жизней, но никто не будет любить меня так же сильно, как Зима. Погладив волчицу по голове, иду в служебный домик, чтобы переодеться.

Пайк в домике ест бутерброд и читает книгу.

– Ты только не перетрудись, – говорю я.

Обойдя его, иду в подсобку, где лежит моя запасная толстовка. Стягиваю через голову перепачканную в крови кофту, и футболка задирается, оголяя живот.

Пайк смотрит на меня, и я ловлю его взгляд. От отводит глаза. Я надеваю чистую толстовку и оглядываюсь на него. Румянец заливает его светлую кожу. Он откашливается и кусает бутерброд.

– У меня сейчас перерыв на обед, – говорит он, возвращаясь к книге.

Книга большая, на левой странице нарисована сова, а на правой крыло.

– А до книг с текстом ты еще не дорос? – спрашиваю, заглядывая ему через плечо.

Пайк закатывает глаза.

– Это учебник, – отвечает он, не глядя на меня. – Для учебы, понимаешь? Не всем же так везет сразу после школы получить работу, которую не заслужил.