Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 65)

Рэйвин наблюдал за мной, невидимая ниточка дернула уголок его рта.

– Это то, чего ты желаешь, Элспет?

Я прислонилась к стойке его кровати.

– Как ты думаешь, чего я хочу, Рэйвин?

Его глаза опасно сузились. Оттолкнувшись от двери, он направился ко мне.

– Мне казалось, мы не отвечаем вопросом на вопрос.

Озвучивать вслух желаемое больно, сродни напряжению неразогретых мышц. Я хотела пошутить, притвориться смущенной, поддразнить его – что угодно, лишь бы не чувствовать себя уязвимой и незащищенной, пока расстояние между нами стремительно сокращалось.

Но я и так скрывала от Рэйвина слишком много себя. По крайней мере, в этом я могла быть честна. Я села на кровать. Здоровой рукой приподняла подол, ткань морщилась, пока я задирала ее выше колен, и дрожь в голосе выдавала меня.

– Я хочу быть здесь. С тобой.

Было трудно снимать его камзол одной рукой. Рэйвин помог мне, склонившись, чтобы прильнуть к моим губам. За камзолом последовала туника, которую он сорвал с головы и бросил поверх скинутой одежды. Я провела рукой по упругим мышцам его груди, живота, остановившись чуть ниже пупка.

Вздрогнув, он отстранился и скользнул руками по моим ногам, сдвигая платье, пока оно не собралось в складки на бедрах. Его пальцы зацепились за шерстяные лосины, спуская их с талии по изгибам так медленно, что мне хотелось кричать, а его губы отставали от рук ровно на шаг. Щетина царапала внутреннюю поверхность моего бедра, колено, голень. Когда Рэйвин стянул с меня лосины и бросил их в груду одежды на полу, он снова потянулся к моим бедрам.

Дыхание стало быстрым и слишком поверхностным. Я вдруг почувствовала, что платье сковывает меня, чересчур тесный лиф слишком сжимал грудь. Я потянула за завязки, пальцы двигались неуклюже и неистово, когда длинный малиновый шнурок наконец освободил меня.

Платье распахнулось. Я сделала вдох, затем еще один, грудь торопливо вздымалась и опускалась, прикрытая теперь лишь тонкой сорочкой.

Руки Рэйвина стиснули мне бедра, его взгляд исследовал изгибы тела. Он посмотрел мне в глаза, крепко поцеловал и усадил меня на край кровати.

– Могу я тебя поцеловать?

Мой голос дрожал.

– Немного поздно спрашивать, не находишь?

– Не в губы, Элспет. – В глазах Рэйвина загорелись лукавые искорки, когда он опустился на колени, целуя внутреннюю сторону моей ноги, касаясь кожи кончиками зубов. С резким вдохом он раздвинул мне бедра, достаточно широко, чтобы вклиниться меж ними широкими плечами. – Здесь.

Прикрыв рот ладонью, я опустилась спиной на кровать, дыхание вырвалось, застыв между вздохом и ругательством. Тянущая раскаленная боль в животе опустилась ниже, свернувшись в клубок, изголодавшись по прикосновениям. Я закрыла глаза.

– Да, – сказала я, запустив пальцы в его волосы.

Рэйвин втянул носом мой запах, сжав руки на бедрах, прижимая меня к себе. Когда он поцеловал меня под сорочкой, боль откликнулась, щупальца жара вновь и вновь завязывались глубоко внутри меня.

Мне никогда не удавалось освободиться и отринуть мысли. Но здесь, на кровати Рэйвина Ю, пока его прикосновения опаляли кожу, я жила только телом, словно высунувшись из открытого окна в самой высокой башне отчего дома. Я чувствовала это животом, ладонями и стопами. И с каждым поцелуем, с каждым движением языка Рэйвин разрушал оконную раму, подталкивая меня к неизбежному, губительному падению.

Он не сразу позволил мне упасть. Судя по вздохам и приглушенному, довольному рычанию, Рэйвин никуда не торопился. Опустошая меня целиком.

– Не останавливайся, – пробормотала я, зажмурившись.

Я почувствовала, как он застонал, а затем сорвалась, выпала из окна, кувыркаясь в воздухе, чувствуя падение каждой частички себя. Я вскрикнула, дергая его за волосы, мои ноги напряглись, пальцы подогнулись.

Рэйвин с улыбкой склонился надо мной, будто понимая, насколько основательно меня разрушил. Его рука скользнула по моему животу к груди и надавила на нее, чуть выше сердца. Он наклонился, касаясь моих губ.

– Твое сердце так бешено колотится, – сказал он с ухмылкой.

Каким-то образом мы оказались на полу, среди его сваленных вещей, запутавшись друг в друге. Одежда давно сброшена, я поймала Рэйвина в ловушку своим телом, прижав его к ковру и наслаждаясь им. Поначалу он позволял мне лидировать, уступив контроль, крепко сжав мои бедра.

Но даже он, со всей своей строгостью, не мог сдерживаться долго.

Не разрывая прикосновений, Рэйвин одним плавным движением перевернул меня на спину. Его губы ласкали мою шею, и когда он вошел в меня еще глубже, я резко выдохнула.

Мое имя на его устах стало обменной монетой, будто он отдавал мне всего себя, только чтобы произнести его.

– Элспет. – Рэйвин прижался лбом к моему, его дыхание участилось. – Проклятье, Элспет.

Мы лежали нагие на полу и устало смотрели на огонь. Рэйвин провел пальцем по моей спине, а я очертила линию его шеи, подбородка, бровей, крючковатого носа. Когда я больше не могла держать глаза открытыми, он поднял меня с пола и отнес на кровать, завернув нас обоих в толстое одеяло. Я прижалась головой к груди Рэйвина, потерявшись в сердцебиении возле моего уха. Оно тянулось все дальше и дальше, вечный ритм, ложное обещание.

Будто все мои беды исчезнут, стоит мне только остаться здесь, обнаженной, рядом с ним.

Будто мне доступно все время этого мира.

Глава двадцать восьмая

На рассвете я выскользнула из постели Рэйвина, стараясь не разбудить его. Я яростно рылась в одежде на полу в поисках платья, но нашла только сорочку. Возможно, искала бы дольше, если бы Рэйвин не зашевелился позади меня, бормоча что-то в низком рычании. Я замерла, но он все еще спал, лежа на животе, его широкая спина вздымалась и опускалась на длинных, легких вдохах. Натянув сорочку через голову, я на цыпочках пробралась через лабиринт беспорядка на полу.

Дверь комнаты Рэйвина была старой и тяжелой. Ненадежной, из тех, у которых часто скрипели петли. Задержав дыхание, я осторожно потянула, и дверь вознаградила меня лишь слабым стоном. Выскользнув в коридор, закрыла ее за собой, издав торжествующий выдох.

– Надеюсь, вечер выдался приятным.

Я вздрогнула, сердце подскочило к горлу.

Джеспир стояла в нескольких дверях от меня, уже облачившись в черную форму дестриэров. Несмотря на тусклый свет, поскольку факелы в коридоре еще не зажгли, невозможно было не заметить ее широкую, коварную улыбку.

Я скрестила руки на груди, моя сорочка была невероятно прозрачной.

– Ты меня напугала.

– Прости, – сказала она, но в ее голосе не слышалось ни капли сожаления. Она оглядела меня с ног до головы, остановив взгляд на взлохмаченных волосах. – Выглядишь… хорошо отдохнувшей.

– Спасибо, – сказала я, проскользнув мимо нее. И остановилась возле своей комнаты. – Ты… Ты же ничего не слышала, да?

Она поджала губы.

– Например?

– Ничего. Неважно. Увидимся за завтраком.

Я вошла в комнату, но до меня донесся низкий гул смеха Джеспир.

Очаг в большом зале уже разожгли, завтрак стоял на столе. Моретта и Фенир сидели с Эмори, негромкими голосами пытаясь уговорить его съесть сладкий хлеб и костный бульон. Они приветствовали меня с привычным дружелюбием, и я заняла место рядом с Джеспир, чьи щеки тотчас округлились.

– Что? – процедила я сквозь зубы.

Она улыбнулась, глядя на яичницу.

– Ничего.

Следом к нам присоединился Элм, его рыжие волосы торчали во все стороны, словно он спал во время урагана. Принц плюхнулся на стул и зевнул, оглядывая стол.

– Рэйвина еще нет?

Вилка Джеспир заскрежетала по тарелке. Я бросила на нее убийственный взгляд.

В комнату вошел Тисл со свежей буханкой хлеба. За ним, снова в форме дестриэров, шествовал Рэйвин.

К шее прилила волна жара. Внезапно я очень заинтересовалась своей тарелкой.

– Пахнет потрясающе, – похлопав Тисла по спине, сказал Рэйвин. Он подошел к родителям, и Эмори стащил кусок хлеба с тарелки отца. Капитан миновал Элма, взъерошив дикие волосы кузена, прежде чем сесть.

Все смотрели на него, приподняв брови. Когда я подняла голову, взгляд Рэйвина устремился ко мне. Он приоткрыл рот, зубами коснувшись нижней губы.

– Доброе утро.

Он выглядел нелепо красивым и самодовольным до самых пят. Я спряталась за своей чашкой.

– Доброе утро.

Элм рядом с ним поморщился.

– Что, чтоб тебя, с тобой не так?