Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 46)

– Называй как хочешь. Мы бы никогда не добились успеха в схватке с дестриэрами, если бы не знали, где именно Пайн держит свою карту. – Голос Рэйвина смягчился. – Без тебя мы бы не справились.

Я отвесила шуточный размашистый поклон.

– Рискую своей шеей ради вашей благодарности, капитан.

Рэйвин выдохнул, наполовину облегченно. Но он ничего не сказал, будто я не поблагодарила его только что. Он просто скрестил руки на груди, тень от выразительного носа легла ему на лицо.

– Ты напугала меня ранее.

– О чем ты?

– То, как ты выбежала из-за деревьев… Я не думал, что это ты. – На мгновение Рэйвин замолчал, наблюдая за мной. – Это трудно объяснить.

– Попробуй, – сказала я.

Он пожал плечами.

– Ты сочтешь меня странным.

– Не думаешь, что для этого немного поздновато?

Уголки его губ изогнулись.

– Просто временами, когда смотрю на тебя, мне кажется, что я тебя знаю… понимаю. А иногда… – Он нахмурился. – Твои глаза вспыхивают странным желтым цветом. Я чувствую в тебе незнакомую невозмутимость. Тьму.

Я молчала, холодея до самых костей, но голос капитана оставался мягким.

– Правда в том, – продолжил Рэйвин, похлопывая коня, – что тьма есть в каждом из нас. Нам не нужна «Старая Книга Ольх», чтобы поведать об этом. Мы с тобой несем заразу, а вместе с ней и странную, выдающуюся магию. Но всегда есть цена. Даром ничего не получишь.

Мы неспешно ехали в тишине. Я дремала, несмотря на ноющее запястье, сон обрушился тяжелым грузом. Над дорогой сквозь туман сияла луна. Лес, до краев наполненный звуками животных, окружал нас. Совы, сверчки и дикие кошки не обращали внимания на наше вторжение.

Мы с Рэйвином больше не разговаривали – ни о магии, ни о моих странных желтых глазах, ни об отце или Хауте. Тишина и покой воцарились за моими веками, и я прислонилась к широкой спине капитана, слишком уставшая, чтобы держаться прямо, – слабый стук его сердца был едва различим сквозь камзол.

Мои мысли устремились в закоулки сознания в поисках Кошмара, который с тех пор, как в лесу начался хаос, оставался неподвижным. Странно, как тихо он себя вел, когда я находилась рядом с Рэйвином. Будто его вовсе не существовало.

Почти.

Я чувствовала Кошмара там, в темноте. Когда подтолкнула его, он зашевелился, но не заговорил, вытянув когти, как зевающий кот, прежде чем углубиться во тьму.

Я спала, пока до моих ушей не донесся знакомый стук булыжников. Луна, опустившись ниже, уже покоилась за восточной башней. Я рывком выпрямилась, на ресницах замерли капли дождя.

Мы вернулись в замок Ю.

– Который час?

– Несколько часов до рассвета, – сказал Рэйвин, голос гулко отдавался в его груди.

Капитан подвел лошадь к железным воротам замка. Затем спешился и достал из-под седла ключ. Я услышала щелчок засова и зевнула, желая скорее оказаться в уютной постели и погрузиться в долгий сон без сновидений.

Рэйвин подвел лошадь к дверям замка. Когда я соскользнула с седла, он подхватил меня за талию и опустил на вымощенную булыжниками тропу, его пальцы покоились чуть выше моих бедер. Они задержались там, даже когда мои ноги твердо стояли на земле.

Я подняла голову, отчаянно желая заснуть, но оставаясь в сознании.

– В ближайшие дни за нами будет следить не только моя семья, – сказал он низким, звенящим шепотом. – Ты все еще хочешь притворяться?

Он не произнес слово «ухаживание». Мои легкие затрепетали, как крылья запертой в клетке обезумевшей птицы. Я знала, что хотела ответить, нечто маленькое и хрупкое у меня в груди противилось согласию, готовившемуся сорваться с кончика языка.

– А ты?

Я почувствовала сопротивление в его паузе, Рэйвин тоже потерялся в мире недосказанного.

– Из всего, в чем мне приходится притворяться, – сказал он, выводя большим пальцем маленькие, нежные круги на моей талии, – ухаживать за тобой оказалось проще всего.

Его уклончивость приводила меня в ярость. Но гнев стих столь же стремительно, сколь появился, оставив после себя теплившиеся в животе горячие угли. Когда я отстранилась от Рэйвина, все мое тело полнилось теплом.

Я направилась к двери замка.

– Как лестно.

Мгновение капитан молчал.

– Каков твой ответ? – окликнул он меня.

Я повернулась. Мне приятно его провоцировать. Я испытывала больше удовольствия, чем следовало бы.

– Раздражает, не правда ли, капитан? Когда ответы даются лишь наполовину?

– Рэйвин, – поправил он, скользнув взглядом по моему лицу, на мгновение задержавшись на губах. – Если хотим быть убедительными, ты должна называть меня Рэйвином.

На моих губах заиграла улыбка.

– Тогда доброй ночи, Рэйвин.

Он ответил медленной, довольной ухмылкой.

– Приму это за твой ответ, Элспет.

Я на цыпочках прошла через темный замок в свои покои и стала ждать Филика, хотя веки так и норовили сомкнуться. Когда села на кровать, под руку попалось что-то мягкое. На подушке лежал цветочный венок, который я сплела утром. Как только перевернула его, в мою руку упал лепесток розы, красный, как кровь.

Я стояла в древней комнате, увитой виноградными лозами. Старый деревянный потолок прогнил, пропуская лучи света под оранжево-желтым пологом. Птицы щебетали, игриво перекликаясь. Только на этот раз было не лето. Осенний день радовал прохладным, свежим и чистым воздухом.

На темном камне в центре комнаты сидел тот самый рыцарь, которого я видела в последнем сне. Его золотые доспехи, давно утратившие сияние, тускло блестели в осеннем свете. На бедре покоился тот же древний меч со странными извилистыми ветвями, вырезанными на рукояти.

Затуманенный мыслями, он не видел меня.

Я ждала, пока незнакомец поднимет глаза, снова шаркая ногами по усыпанному листьями полу.

Когда он наконец заметил меня, его глаза распахнулись шире.

– Элспет Спиндл, – сказал он, его очи – такие странные и желтые – притягивали меня. – Выпусти меня.

Комнату охватило пламя.

Я резко проснулась, хватая ртом воздух. Оглядевшись, поняла, что огня нет. Я одна в своей комнате в замке семьи Ю, никакого огня, никакого пламени, лижущего лицо. Яркий утренний свет проникал в окно, и я моргнула, не зная, сколько времени проспала.

Накануне вечером Филик Уиллоу перевязал мне запястье. Но когда я скатилась с кровати на ноги, меня пронзила раскаленная добела боль. Я зашипела – левое запястье так болело под льняной повязкой, что рука оказалась совершенно бесполезна. Мне потребовалось целых десять минут, чтобы снять вчерашнюю одежду, черную ткань, изорванную и пыльную.

Служанка оставила на ночном столике таз с водой. Я добралась до него, все тело ныло. Осмотрев себя в маленькое зеркальце, я поморщилась. Спину покрывали уродливые пурпурные следы от падения с лошади. Под глазом зарождался темный синяк от удара, который нанес отец. Я дотронулась до него и вздрогнула: кожа воспалилась и болела.

Даже глаза опухли. Я потерла их, надеясь вернуть лицу немного жизни. Но когда отдернула руки и снова взглянула в зеркало, сердце замерло в груди. Я отпрянула от стекла, задохнувшись от застрявшего в горле крика.

Существо – не человек и не животное, шерсть щетинилась на высоких остроконечных ушах – уставилось на меня, широко раскрыв желтые глаза.

Но когда я посмотрела снова, оно уже пропало. Лицо в зеркале вновь принадлежало мне. Только теперь черты искажал страх, а темные глаза, расширенные от ужаса, остекленели.

Тетя как-то сказала, что мои странные угольные глаза особенные, даже красивые – темные окна души. Но когда я снова заглянула в зеркало и отражение черных глаз изменилось на яркое, жутко желтое, я задумалась… чья это душа?

Кошмара? Или моя?

Я пошаркала вниз по лестнице, мои бедра затекли от долгого сидения на лошади. Я не осмеливалась поднимать взгляд, не желая поймать свое отражение ни в одном из декоративных доспехов замка. И едва обратила внимание на звук шагов на лестнице, пока Рэйвин, одетый в привычную черную одежду, не окликнул меня по имени с площадки выше.

Его голос заставил меня замереть на месте. Я ждала капитана на лестничной площадке. Когда он догнал меня, принялся пристально изучать мое лицо.

– Ты в порядке? – поинтересовался он, переведя взгляд на синяк на щеке. – Как запястье?

– Распухло.

– Можно, взгляну? – спросил он.