Рейчел Джонас – Не его Золотая девушка (страница 28)

Требуется несколько попыток и помощь Скарлетт, но нам наконец удается вытащить его из мокрого пятна, которое он оставил на ковре. Пахнущий как целый ликеро-водочный завод и общественный нужник, папаша стонет. Теперь, когда он оторвался от земли и задвигался, запах внезапно усилился.

– Что нам с ним делать? – спешит спросить Скар, натягивая рубашку на лицо, чтобы прикрыть нос.

– Отведем в его комнату. Пусть гниет там, мне все равно.

Запах поражает меня так сильно и быстро, что мне приходится дважды останавливаться в коридоре, чтобы пресечь рвотные позывы. Я буду в бешенстве, если этот ублюдок вынудит меня проблеваться ужином.

Когда ко мне возвращается самообладание, я киваю Скарлетт, и мы начинаем сначала. Как только мы переступаем порог его спальни, сразу бросаем его на пол. Я даже не останавливаюсь, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке, прежде чем выбежать в коридор и закрыть дверь. Теперь Майк заперт наедине со своим зловонием.

Мы со Скар пытаемся отдышаться от перетаскивания его туши по дому, и когда обмениваемся взглядами, у нас возникает общее ощущение, что это уже какое-то новое дно. Даже для нашей семьи.

Я прислоняюсь к стене, пытаясь сохранять спокойствие. Пытаюсь смириться с тем, что это моя жизнь.

– Наполни ведро горячей водой – настолько горячей, насколько сможешь, – инструктирую я ее. – Вылей в нее любое чистящее средство, которое найдешь. Затем собери все тряпки в доме.

Я в таком бешенстве, что у меня темнеет в глазах. Давненько мне не хотелось убить Майка так сильно, и я не обещаю, что в какой-то момент не вернусь в его комнату, чтобы сделать это. Особенно после того, как закончу оттирать его мочу с ковра.

– Я помогу.

– Нет.

Скарлетт оборачивается. Я сказала это немного резче, чем хотела. Но она милая и заботливая, и, помоги мне Бог, я стараюсь держать всякое дерьмо как можно дальше от нее. Вот куда заведет ее наша жизнь, если я не буду бдительна. Защищать ее с каждым днем становится все труднее. Но, поверьте, я не перестану пытаться.

– Я справлюсь, – говорю я немного мягче.

Скар смотрит на меня с грустью, и я направляюсь в свою комнату. Мне приходится. Иначе она увидела бы, что я расстроена, увидела бы яростные слезы в моих глазах, вызванные всей этой ситуацией и тем, что мне нужно отыскать одежду, которую не жалко будет потом выбросить.

В какой момент жизнь перестанет подкидывать мне дерьмо? Я имею в виду, ну серьезно? Сегодня, общаясь со Скар, Джулс и ее семьей, я какое-то время реально чувствовала себя нормально. Не переживала. Мне было спокойно, не из-за чего было волноваться. Это был просто тихий, умиротворенный ужин в честь Дня благодарения в кругу стабильной семьи – такого у меня никогда не было.

А потом я вернулась домой, и все покатилось к черту.

Вот она, моя реальность.

Я несусь по коридору в трениках и футболке с дырявой подмышкой. Мне следовало избавиться от нее несколько месяцев назад, но сейчас она пригодилась. Разозлившись, я стягиваю волосы в конский хвост. Проходя мимо двери Майка, я поднимаю вверх оба средних пальца, как будто он может меня видеть, а затем останавливаюсь на пороге гостиной.

Ведро и тряпки, которые я просила, на месте, а к бандане Скар приклеена записка, на которой написано: «Для твоего носа». Я завязываю ее под волосами и начинаю тереть.

Внутренне я цепенею. Все это дерьмо, с которым я сталкиваюсь каждый гребаный день, меня так заколебало, что я уже ничего не чувствую. Если я дам волю эмоциям, то просто развалюсь на части, а потом превращусь в того, кого ненавижу. Кого все ненавидят. До кого никто не может достучаться.

Нет уж. Никогда.

Так что я просто тру в тишине, время от времени вытирая слезы плечами. Я трижды меняла воду, и запах наконец выветрился. Мои пальцы ободраны, колени болят, но все чисто.

Измученная, я несу последнее ведро с водой в уборную и выливаю его в таз для стирки. Как только заканчиваю, слышу позади себя шум. В ту секунду, когда я возвращаюсь на кухню, замечаю, как Скар выбегает с моим телефоном в руке, быстро печатая, чтобы разблокировать экран.

– Стоять! Что ты делаешь?

Она, похожая на испуганного олененка, переводит взгляд с меня на телефон, понимая, что ее поймали с поличным.

– Я… Просто… Я подумала…

– Дай сюда.

Когда я поднимаю ладонь вверх, ожидая, что сестра сделает то, что ей только что сказали, она колеблется.

– Скар, дай мне мой телефон, – огрызаюсь я, в основном потому, что сегодняшний вечер прошел крайне дерьмово, и я очень, очень расстроена из-за этого.

Ее нос и щеки краснеют.

– Я просто… Я не хотела, чтобы ты это видела. Майк уже все испортил и… Я не хотела, чтобы ты видела, – повторяет сестра.

Я хмурюсь, поскольку понятия не имею, о чем она говорит.

– Не хотела, чтобы я видела что? – спрашиваю я, внезапно испытывая еще большее желание узнать.

Как только она отдает телефон, экран загорается одним из многих уведомлений, которые я пропустила. В основном это непрекращающиеся посты Пандоры.

Эта сучка, похоже, даже отпуск не берет.

Телефон сегодня весь день был заблокирован. Как я уже сказала, все было мирно, и я не хотела, чтобы что-то могло это испортить. Теперь, когда я смотрю на пугающую черно-розовую иконку Пандоры, начинаю думать, что желание отгородиться от остального мира, возможно, возникло во мне вовсе не зря.

Что-то случилось. Я чувствую это нутром. Вижу это на лице моей сестры.

Она пыталась забрать мой телефон, чтобы оградить меня от разочарования, как я делаю это для нее. Но мне достаточно одного щелчка, чтобы все понять.

Дыхание сбивается, и я вся дрожу, глядя на снимок Уэста, от которого в жилах закипает кровь. Он сказал мне, что Паркер ему безразлична, утверждал, что она ничего для него не значит, но эти снимки говорят обратное. На первом он заходит в ее дом. На втором – выходит на улицу. И, судя по словам Пандоры, они какое-то время находились наедине.

Я не так давно знакома с Уэстом, но знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать – мне не следует этому удивляться. Таков он. И был таким все это время.

Лжец.

Самозванец.

Это я сама хочу думать о нем иначе.

– Ты в порядке? – голос Скар звучит робко, как будто она ожидает, что я взорвусь.

– В полном, – вру я, снова разговаривая с ней холодно, но… черт. Я даже не знаю, что сказать.

Почему я позволяю ему делать это со мной? Ломать меня такими способами, которые я и вообразить не могла. Например, как сейчас: я переполнена яростью и ненавистью, но еще чувствую, как нечто уродливое поднимает голову из глубин моего естества.

Гребаная ревность.

При одной только мысли о том, что он ходил к ней.

Уэст Голден снова ранил меня, унизил, как я и должна была ожидать.

Дважды вводя имя в контактах – потому что руки дрожат от гнева, – я набираю Лекси. Еще до того, как она берет трубку, я уже направляюсь в свою комнату, где срываю с волос резинку.

– Привет, детка! – отвечает она слишком бодро. Судя по всему, она не видела обновление, которое видела я. Если бы видела, то знала бы, что я чертовски зла и уязвлена.

– Мне нужна твоя помощь.

– В чем дело? Собираешься на ограбление? – поддразнивает Лекси, а затем, когда я не отвечаю, замолкает. – Черт! Я пошутила, но серьезно, в чем дело?

Я не сразу отвечаю, поскольку снимаю треники и футболку и надеваю кое-что менее заметное. Кое-что потемнее.

– Встретимся на железнодорожных путях возле школы. Надень черное. И если у тебя есть бейсбольная бита… принеси ее.

– Буду там через десять минут, – взволнованно говорит она, не задавая ни одного дополнительного вопроса, прежде чем закончить разговор.

Меня ведь даже не должно волновать, что Уэст был с Паркер этим вечером, но я взвинчена, и мне очень больно. Я сломлена и не знаю, как это исправить. Похоже, он просто выбрал неподходящий день, чтобы ранить мои гребаные чувства.

Теперь он заплатит.

Как должен был заплатить несколько месяцев назад.

Глава 20

Уэст

Битое стекло хрустит под подошвами кроссовок. Я обхожу то, что осталось от моей машины, проклиная сволочь, что пробралась на парковку и сотворила это дерьмо.

Фары разбиты.

Шины: проколоты.

Капот, багажник: всмятку, к чертовой матери.