Рейчел Джонас – Эти Золотые мальчики (страница 42)

В нужде.

Вверх по бедру поднимается тепло, и я так увлекаюсь процессом, что требуется секунда для осознания: Уэст просовывает руки мне под платье. Затем сильно сжимает мою задницу. От того, какой эффект он на меня оказывает, кружится голова. Наши языки сплетаются, поцелуй становится глубже, чем когда-либо. Его зубы скользят по моей нижней губе, оттягивая ее, заставляя меня желать большего.

Мы дышим одним воздухом. Его лицо все еще близко. Уэст поднимает руку, проводит кончиком большого пальца по моим припухшим губам, и я чувствую, как падаю в пропасть, лечу туда на полной скорости. Так всегда, когда дело касается этого чудовища.

Открываю глаза. Уэст отступает всего на полшага. Сначала его зеленые глаза сосредоточены только на мне, затем он обращает внимание на пустой темный класс рядом с нами. Когда он снова смотрит на меня, я точно знаю его мысли.

Его выдает многозначительная усмешка на губах. Я едва сдерживаюсь, думая о том, какие же они мягкие и горячие.

– Пойдем со мной, – стонет он, выглядя так, словно вот-вот потеряет сознание от переизбытка похоти.

– С какой стати мне это делать? – спрашиваю я с ухмылкой.

Уэст скользит взглядом по моим сиськам, а затем возвращается к глазам.

– Потому что я хочу тебя.

Он признается в этом так откровенно, что у меня перехватывает дыхание.

Несколько секунд я обдумываю его предложение, но затем прихожу в себя. Зеленый взгляд скользит по моим губам, когда на них появляется слабая улыбка.

– Ни за что. Не в ближайший миллион лет, – уверенно произношу я, но на деле лишь наполовину уверена, что у меня хватит воли сопротивляться.

Любой парень на его месте уже почувствовал бы себя поверженным, но не Уэст. Клянусь, мне кажется, что от отказа он еще больше завелся.

– Ну же, Саутсайд, – напевает он мне на ухо.

Нечто в его тоне заставляет меня задуматься: возможно, я что-то упущу, если не соглашусь на его предложение.

– Представь, как классно будет перестать притворяться. Как охренительно будет просто… трахнуться и выбросить всю эту дрянь из головы, – его дыхание шевелит пряди моих волос, и, клянусь, я не чувствую своих ног.

Я улыбаюсь и теперь полностью убеждена, что я такая же психопатка, как и он, поскольку согласна со всем, что он только что сказал.

– Уэст, мы даже не нравимся друг другу, – напоминаю я ему. – Черт, да большую часть времени я вроде как хочу твоей смерти.

Он отклоняется, ловит мой взгляд.

– Если бы хоть что-то из этого дерьма реально имело значение, ты бы не думала сейчас о том, чтобы поддаться.

Ненавижу, что он так хорошо меня читает. Разоблачает мой блеф чаще, чем хочется признавать.

Уэст прижимается ко мне так, что теперь я точно уверена: он очень хочет «перестать притворяться».

– Ты знаешь, почему это работает? – его тон становится тягучим, губы двигаются к моему уху. – Потому что мы оба чокнутые.

Я снова как в тумане, чувствую, как закрываются глаза.

– Ты заставил меня пройти через ад за последний месяц, – напоминаю я ему, что вызывает у этого ублюдка самый сексуальный смех в этом гребаном мире. И что делает моя садистская задница? Тает, конечно же.

– А ты испортила мне настроение перед игрой. Мы квиты. Давай просто назовем вещи своими именами, окей?

Уэст напирает на меня, и я, затаив дыхание, задаю вопрос:

– И как же?

Кончик его языка медленно проводит по жилке на моей шее, а затем путешествует к уху. После чего чудовище произносит лишь одно слово:

– Прелюдия.

Я и не подозревала, что возможно хотеть чего-то больше, чем воздуха, но этой ночью Уэст научил меня, что так и правда бывает.

– Просто сдайся, Саутсайд.

Если Уэст догадается, что я катастрофически близка к тому, чтобы совершить это, он наверняка сделает все, чтобы добиться цели. Поэтому я должна быть умнее. И найти в себе силы оттолкнуть его.

Мои ладони ложатся ему на грудь, создавая тем самым пространство между нами. Это действие вызывает почти физическую боль. Он не сопротивляется, дарит мне несколько драгоценных дюймов, чтобы я смогла спокойно вздохнуть.

– Уэст, я не стану с тобой спать.

– Кто говорил о сне?

Смотрю на него и не могу прочесть.

– Ты, конечно, считаешь всех девушек из моего района шлюхами, но я не раздвигаю ноги перед всеми, кто вежливо попросит.

После череды мучений я, наконец, чувствую, как ко мне понемногу возвращается сила, но его потемневший взгляд немедленно давит эту крупицу уверенности, а затем и вовсе уничтожает ее, когда он задает свой наглый вопрос:

– А для кого же ты тогда раздвигаешь ноги?

В его тоне слышится горечь, которую я не очень понимаю. Может, это боль от того, что ему отказали, наконец-то дала о себе знать? В любом случае, какая-то определенная нотка в его вопросе заставляет меня встать в позу.

– Все, что тебе нужно знать, это то, что они закрыты для тебя, – заверяю я его, складывая обе руки на груди.

Уэст опускает взгляд, читая язык моего тела, и на его лице снова вспыхивает гнев.

Чудовище никогда не прячется слишком далеко. Я вижу, как оно выбирается из тени прямо у меня на глазах – брови Уэста напрягаются, он смотрит на меня сверху вниз, будто я ничто.

С ним всегда так – то горячо, то холодно.

– Что, черт возьми, ты в нем нашла?

Я хмурюсь, не уверенная, что он имеет в виду.

– Что я нашла в ком?

Услышав мой вопрос, он, кажется, чувствует себя неловко. Как будто внезапно осознает, что сказал слишком много. Уэст засовывает обе руки в карманы, похоже, обдумывая, как ему следует ответить на мой вопрос.

– Я говорю о парне, который появляется у тебя за спиной каждый раз, как я отворачиваюсь, – наконец, произносит он.

Эти слова полны ревности, и я немного успокаиваюсь, борясь с улыбкой.

– Ты что, ревнуешь меня к Рикки?

– Я ни к кому не ревную.

Да уж, ни на йоту в это не поверю. Он только что у всех на глазах буквально вырвал меня из рук Дэйна и прекрасно понимает, в чем тут дело. Потому я воспользуюсь этой великолепной возможностью и выбью почву у него из-под ног.

Тянусь к его галстуку, и Уэст опускает взгляд, а затем его глаза-сердцееды встречаются с моими.

– Раз уж ты так вежливо спросил… Рикки был первым.

Смысл довольно очевиден, поэтому я не вдаюсь в подробности, но удивляюсь, когда с губ Уэста слетает еще один вопрос:

– А кто был последним?

Тон по-прежнему колючий, резкий, от него разит властью, которой у него на самом деле нет, когда дело касается меня. Уэсту не приходится объясняться по поводу своих сексуальных связей, и мне неясно, почему же он требует этого от меня. Однако устремленный на меня суровый взгляд говорит сам за себя. И по каким-то необъяснимым для меня причинам я выдаю ему информацию, обладать которой он и близко не имеет права.

– Рикки был не просто первым. Он был единственным.

Кроме того, что все это безумно неловко, я расстроена тем, что все-таки подчинилась. Может, потому что уверена: он не поверит ни единому слову, раз уж считает всех девушек из моего района шлюхами. Однако я не стыжусь того, кто я такая, и если он не поверит, то и черт с ним. Не моя вина.

– Поклянись мне, – настаивает он, и я чувствую, как бровь подергивается в замешательстве.

Мой рот открывается еще до того, как я придумываю ответ, но мне уже ясно, что здесь нечто большее, чем он раскрывает. Нечто, о чем он не говорит, хотя и сказал уже так много.

– У меня нет причин лгать, – смело заявляю я.

Возникает неловкая пауза. Уэст вроде бы должен заговорить, но молчит, и я чувствую желание заполнить эту пустоту.