Рейчел Джонас – Эти Золотые мальчики (страница 41)
Он не отвечает словами, но кивает в сторону двери. Из которой только что появилась не иначе как сексуальная богиня, одетая в черное, с алой помадой на губах. Она выбрала бесстыдно облегающее платье, будто пришла в клуб, но ей наверняка известно, что она адски горяча.
Паркер думает, что мой растущий стояк из-за нее, и оглядывается в ответ со сдержанной усмешкой. Я по-прежнему не отвожу глаз от Саутсайдской сучки, и Дэйн снова шепчет мне на ухо:
– Ставлю пятьсот баксов на то, что в какой-то момент ты все-таки потащишься к ней, чтобы поболтать.
Услышав его ставку, я осознаю, что все еще наблюдаю за ней, как гребаный потерявшийся щенок.
– Самые легкие деньги, которые я когда-либо выигрывал, – отвечаю я.
Он поворачивается, чтобы снова поглазеть на Саутсайд, ухмыляясь и делая глоток из своего стакана.
– Ладно. Запомни свои слова, братишка.
Глава 27
Мы с Джулс стоим в длинной очереди, чтобы купить билеты. Конечно, в тот же момент, как мы входим в темный зал, я замечаю Его Злейшество. Он, как обычно, расположился между братьев, но, к моему отвращению, Паркер буквально приклеилась к его груди. Она еще не видит меня, но Уэст видит.
Каким-то образом ему всегда удается найти меня первым. У него как будто по умолчанию встроена реакция на мое появление в комнате.
Чертов сталкер.
Даже с такого расстояния и при слабом освещении я умудряюсь разглядеть его, пусть Паркер и загораживает мне обзор. Облегающая белая рубашка, рукава закатаны до середины предплечий так, что видно татуировки. На запястье часы, в которых отражаются разноцветные огни. На шее тонкий темный галстук.
Он смотрит так, будто бросает мне вызов: давай, попробуй притвориться безучастной.
– Да уж, наш осенний бал, похоже, тот еще отстой… По сравнению с этим, – говорит Джулс, прерывая мои мысли.
Я улыбаюсь, вынужденная согласиться. Бюджет на подобные вещи в школе Южного Сайпресса почти что равен нулю.
– Где твоя подруга Лекси? – спрашивает Джулс.
– Дома, – отвечаю я со смехом. – Она едва ли любительница светских мероприятий.
Джулс кивает.
– Очень жаль. Она кажется классной.
Я улыбаюсь, думая о том, как Лекси вчера прикрыла мою спину, оказав помощь в маленькой мести Уэсту.
Осматриваю зал, намеренно не глядя в
Тогда, когда жизнь была значительно проще.
– Пошли! – кричит она, перекрывая громкую музыку. – Это будет весело.
У меня на кончике языка вертится мольба – я устала и не в настроении, – но, как обычно, я не могу отказать. Я глубоко вздыхаю и киваю, соглашаясь на еще одну пытку. Джулс вытаскивает меня на середину танцпола, затем ее глаза закрываются, и она начинает двигаться в ритме танца. Я немного напряжена, но тоже пытаюсь повеселиться.
Образ Хантера в оранжевом комбинезоне – со всеми этими порезами и синяками – продолжает всплывать в сознании. Мне нужно выбросить его из головы. Я всю свою жизнь притворялась, будто все в порядке, так что могу сделать это и сегодня.
Я немного расслабляюсь. Начинаю думать иначе, вживаться в новую роль и чувствую, как то напряжение, что сидело во мне всю неделю, потихоньку спадает. Но затем, секунду спустя, ощущаю, что больше не одна в своем танце. В меня сзади врезается массивное тело, и поначалу это кажется случайностью, однако потом мою талию уверенно обхватывают большие теплые руки, и это становится невозможно игнорировать. Он пахнет, словно мечта.
Дикая, горячая, сексуальная мечта.
Двигаясь синхронно со мной, он бесстыдно трется о мою задницу, от чего у меня перехватывает дыхание. Я, наконец, оглядываюсь назад, и сердце замирает.
Позади меня определенно Золотой мальчик, просто… не тот, которого я ожидала.
Дэйн одаривает меня мрачной улыбкой, и я сразу же испытываю противоречивые чувства, будто сделала что-то не так. Пусть на то нет никаких оснований. Я ведь одна, ни с кем не встречаюсь. Никому ничем не обязана.
И все же это кажется странным.
Он, наверное, чувствует мое оцепенение, поскольку наклоняется и медленно, проникновенно проговаривает:
– Если хочешь, чтобы он слетел с катушек, просто повторяй за мной.
Я в замешательстве, но дальнейших объяснений не следует. И как только заявление сделано, мы снова танцуем – близко, интимно, горячо.
Следуя примеру Дэйна, я расслабляюсь, чуть наклоняюсь вперед, прижимаясь к нему бедрами, все еще очень смущенная происходящим.
Джулс бросает на меня странный взгляд, и я уже знаю, о чем она думает. Что я танцую не с тем братом. Однако она не знает, что любой из братьев Голден – не тот.
Особенно Уэст.
Только теперь, когда Дэйн возбудил мое любопытство, я не могу удержаться и оглядываюсь, ничуть не удивляясь, что сердитый взгляд Уэста устремлен на нас. Паркер повисла на нем, что выглядит крайне лицемерно. Он танцует с ней, но выглядит крайне рассеянным.
Будто осознав, что привлек внимание брата, Дэйн скользит ладонями по моим бедрам. Затем я чувствую, как его горячие пальцы проходятся по оголенной коже, там, где выбранное мною платье едва ли хоть что-то прикрывает.
Сердце несется галопом. Мне начинает нравиться танцевать с ним, по двум совершенно разным причинам. Во-первых, – что довольно очевидно, – Дэйн чертовски горяч, но еще… Я просто
Так как он довольно редко показывает что-то своим взглядом, для меня еще удивительнее, что сейчас я вижу в нем все – замешательство, гнев.
Я отворачиваюсь от него и сильнее прижимаюсь к Дэйну, закидывая руку ему на шею, затем запускаю пальцы в его волосы.
Близость с ним ощущается так же, как с Уэстом, что, учитывая обстоятельства, является весьма относительным комплиментом. Дэйн наклоняется, и жар его дыхания обдает мою ключицу, когда он оставляет на ней небольшой поцелуй. Я закрываю глаза. В данный момент я полностью поддаюсь: танцу, давно ставшему чем-то большим, прикосновениям рук, что поглаживают прилипшую к телу ткань платья.
Я почти забываю, что в комнате есть кто-то еще, но меня выталкивают из страны фантазий.
Кто-то крепко хватает мое запястье, и внезапный рывок вытягивает меня из объятий Дэйна. Я снова ловлю его хитрую улыбку, а в следующую секунду он скрывается в толпе. Уэст, по-видимому, специально пересек зал, чтобы оттащить меня от своего брата, оставив Паркер свирепо глазеть издалека.
Все взгляды устремлены на нас, и меня, конечно, удивляет, что он устраивает такую сцену. Как правило, он старается быть мистером Крутым, Спокойным и Собранным. Но, насколько я могу судить, я сильно разозлила его, довела до такой степени каления, что ему все равно, кто увидит его бешенство.
Уэст не говорит ни слова, пока тащит меня через весь зал за запястье, как непослушного ребенка. Тем временем я не могу перестать улыбаться. Может, это просто осознание того, что Великий Уэст Голден – вовсе не бог. Он человек, скрывающий свои недостатки и шрамы, как и все мы.
Только когда мы поворачиваем за угол и становимся лицом к лицу в полуосвещенном коридоре, он обращается ко мне:
– Что это, мать твою, было?
Ухмылка на моем лице только еще больше сводит его с ума.
– Мы на танцах, – напоминаю я ему. – Я танцевала.
– Не с ним, – бесится он. – Не так.
В горле клокочет смех, и я не в силах его сдержать.
– Звучишь как ханжа. Ты что, никогда не видел двух людей…
– Только. Не. С ним, – повторяет он, и на этот раз его тон почти лишает меня смелости.
Уэст сверлит меня яростным взглядом, но на этот раз ощущения другие. Да, он зол, но не совсем так, как обычно. Тут нечто большее.
Я смотрю на его губы – они разомкнулись, но слов нет. Он будто что-то хочет сказать, но сопротивляется. Может, борется с самим собой.
Мне не привыкать к жару, который мы оба источаем, когда оказываемся близко. Я позволяю взгляду опуститься ниже, к его горлу, к твердым мышцам груди, выделяющимся на фоне узкой талии.
Я ощущаю, как его дыхание становится глубже. Слышу это сквозь гул басов, доносящихся из спортзала. Уэст подходит ближе, давая мне знак поднять голову за полсекунды до того, как я снова ощущаю его вкус у себя во рту.
Глубокий вздох, и мои пальцы цепляются за петли ремня, притягивая Уэста ближе. Мы уступали друг другу подобным образом и раньше, но оба раза – в попытке манипулировать… Сейчас все иначе.
Все дело в желании.