Рейчел Джонас – Эти Золотые короли (страница 41)

Теперь мы оба знаем, что это была чудовищная ложь.

– В какой-то момент Вин поладил с Августином, и семья, я полагаю, хорошо к нему относилась, но слух о том, что у Гаса есть внебрачный сын, так и не распространился. Возможно, из уважения к его жене, которая в то время была еще жива, а возможно, из-за желания контролировать ситуацию. Кто, черт возьми, знает? Но я уверен, что Вина устраивало то, что эта семейная связь хранилась в тайне. В конце концов, насколько я понимаю, фамилия Руиз – одна из тех, что прочно ассоциируется с преступной деятельностью в Сайпресс-Пойнт. Ведь так?

Я киваю в подтверждение.

– Да.

– Так я и думал, – вздыхает Бун. – Сколько я знаю Вина, он всегда был на два шага впереди. Я предполагаю, он знал, что однажды захочет завладеть этим чертовым городом, и не мог рисковать своей репутацией. Никто не должен был знать о его связи с людьми вроде Руизов. Не поймите меня неправильно, Вин порой участвует в некоторых их начинаниях, когда ему это выгодно – например, когда ему нужно профинансировать бизнес. Как, по-вашему, началась его карьера в сфере коммерческой недвижимости? Но он гордый сукин сын и очень умный. Как бы мне ни было неприятно это признавать, – добавляет Бун со смехом. – У Вина всегда есть цель, и будь уверен – что бы он ни задумал, это будет выгодно для него и только для него.

– Предвыборные плакаты, – говорю я Уэсту, но на меня смотрит Бун.

– Какие предвыборные плакаты?

– Моя… подруга – по крайней мере, я думаю, что ее можно так называть, – прислала мне копию плаката, на котором Вин предстает кандидатом в мэры на будущих выборах.

Бун напрягается.

– Никто еще не знает об этом?

Я качаю головой.

– Нет, мне кажется, что два месяца, которые он дал мне на то, чтобы порвать с Уэстом, означают дату, когда он планирует обнародовать эту информацию. Он не хочет, чтобы мы с Уэстом общались, просто мы еще не до конца разобрались, почему.

Бун разочарованно вздыхает.

– Вероятно, это как-то связано с информацией, которой Уэст поделился со мной пару дней назад. О твоем брате. Между этими событиями есть какая-то связь? Вин как-то связан с девушкой, в убийстве которой обвиняли твоего брата?

– Если здесь и есть какая-то связь, мы ее еще не нашли.

Бесит, что у меня нет окончательного ответа, но такова правда.

– Уэст сказал мне, что ты беспокоишься о безопасности своей сестры, так что сосредоточься на этой задаче. Позволь своему другу-детективу разобраться с делами, касающимися твоего брата. Это ты сейчас не можешь контролировать, милая, – задумчиво добавляет Бун. – И хотя я знаю, что информация в этой коробке, возможно, не то неопровержимое доказательство, на которое вы оба надеялись, есть вероятность, что детектив сможет правильно использовать ее.

– Ты сделал более чем достаточно, дедушка. Спасибо тебе, – говорит Уэст, любезно кивая. – Хватит и того, что теперь мы можем доказать, что у отца вообще имеются средства на то, чтобы заставить исчезнуть тех девочек, и прямая связь с известным криминальным семейством Руизов. Это вполне сойдет за доказательство.

У меня внутри все переворачивается. Пусть для большинства людей Руизы просто «известное криминальное семейство», для меня Шейн и Рикки определенно нечто большее. Поскольку на кону безопасность Скар, сомнений в том, что именно является моим приоритетом, нет. Однако я молюсь, чтобы Рикки говорил правду о своей непричастности к этой стороне бизнеса своего дяди. Если же он все же причастен, то есть шанс, что он может пойти на дно вместе со всеми остальными.

Я перебираю в памяти все недавние разговоры, которые у меня с ним были, в поисках каких-либо признаков того, что он был нечестен, но потом вспоминаю, с кем имею дело. Рикки можно назвать кем угодно, но не лжецом. Если он говорит, что не причастен, значит, он не причастен.

Внезапно мне не терпится передать всю эту информацию в руки детектива Робби. Это, по крайней мере, доказывает, что я не сошла с ума, когда подумала, что Вин как-то связан с новой операцией Пола.

– Вчера утром я позвонил и официально отозвал своего сыщика с пенсии, – сообщает нам Бун. – У него за плечами почти сорок лет опыта расследования, и я не доверяю никому другому завершить работу, которую он начал два десятилетия назад. Если я ему хорошо заплачу – а я заплачу, – он согласится разбить лагерь в Сайпресс-Пойнт и, так сказать, продолжить раскопки. Так что, даже если меня там не будет во плоти, мысленно я с вами, ребята, – заверяет он нас.

Бун протягивает мне руку, и я, со слезами на глазах, принимаю ее.

– Спасибо. За все.

Он кивает с теплой улыбкой.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь своей семье. И пока мой внук считает, будто солнце встает и садится над твоей хорошенькой головкой, ты – семья.

Я иду к Уэсту, который все еще стоит, прислонившись к книжному шкафу, но останавливаюсь, когда Бун окликает меня.

– Папка принадлежит вам двоим. Мне она больше не нужна. Но если бы я мог дать вам еще один совет…

Уэст кивает.

– Конечно.

Бун встает и подходит ближе.

– Твой папаша, может, и скользкий сукин сын, но он никогда не был идиотом. А теперь вот что скажу: я полностью за то, чтобы вы вместе с копами поставили Вина Голдена на колени, однако пока рекомендую плясать под его дудку. Или, по крайней мере, сделайте вид, что оно так. Это даст копам время сделать свою работу и обезопасит твою сестричку, – добавляет он, переводя взгляд на меня. – Так что, если Вин хочет, чтобы вы расстались к тому времени, как выйдет его объявление о предвыборной кампании… что ж, может, вам стоит подумать о том, как это провернуть.

Эти слова тяжелым грузом ложатся на сердце.

– А еще имейте в виду, – добавляет Бун, – если дело дойдет до сражения, и кто-то из вас почувствует, что вам больше некуда бежать, моя дверь всегда открыта. Для любого из вас.

Затем он уходит, похлопав Уэста по плечу. Мы остаемся наедине с его предложением – подыграть Вину, чтобы сохранить мир. Другими словами, Бун не предполагает, что я на самом деле разобью Уэсту сердце, а скорее, что мы сделаем так, чтобы это так выглядело.

– О чем ты думаешь? – тихо спрашиваю я, обнимая Уэста.

Он вздыхает, и я чувствую тяжесть, которую он в себе носит.

– Я думаю, дедушка прав – и в том, что Вин умен, и в том, что нужно заставить его думать, будто он победил. Но что бы мы ни делали, мы должны выкладываться по полной.

– Хорошо, итак… как нам это сделать?

Когда Уэст замолкает, я, признаться, начинаю нервничать. Он делает еще один глубокий вдох и сжимает меня в объятиях.

– Я почти уверен, что буду чертовски ненавидеть себя за то, о чем думаю, но… это наш лучший вариант.

После этого загадочного заявления я вопросительно смотрю на Уэста, и его разочарование, кажется, растет с каждой секундой.

– Не очень понимаю, о чем ты, – признаюсь я.

Он поднимает голову, и его темный взгляд встречается с моим, отчего у меня учащается дыхание.

– Вин хочет, чтобы все выглядело так, будто мы порвали, будто от наших отношений ничего не осталось. И это именно то, что мы должны ему дать, – рассуждает Уэст. – Как только мы вернемся в город, ты должна будешь это сделать, Саутсайд. Ты должна будешь сломать меня.

Глава 29

Блу

– Ну вот. Все готово, – говорит Скарлетт с довольной ухмылкой.

После пяти минут безуспешных попыток закрыть битком набитый чемодан она наконец-то преуспевает.

– И ни капли лишнего, – поддразниваю я, качая головой и натягивая толстовку поверх футболки. – Поедем в аэропорт через пару минут.

Она плюхается на кровать, которая стала принадлежать ей с тех пор, как мы впервые приехали сюда, в Дюпон-Байю. Пусть Скар и не признается, она будет скучать по этому месту. Думаю, мы все так себя чувствуем. Первоначально мы планировали задержаться здесь еще на несколько дней, но как только Уэст услышал, что Скар таким образом пропустит последние дни Шейна в Сайпресс-Пойнте, он изменил наши планы на перелет. Я содрогаюсь при мысли о том, во что ему это обошлось, но он даже глазом не моргнул.

Если это важно для нас со Скарлетт, то это важно и для него. Именно за это я его и люблю.

При мысли о Шейне у меня возникает вопрос. Я давно хотела задать его сестре.

– Так… что у вас с Линденом?

По какой-то причине после этого вопроса я задерживаю дыхание.

Скар пожимает плечами.

– Он вроде прикольный. Много рассказывает об их музыкальной группе, школе и своей семье.

– О семье? Там какая-то драма или типа того?

Она снова небрежно поводит плечами.

– Нет, не совсем. Дело в основном в семье со стороны его биологического отца. Они чокто[5].

Я прекращаю свои занятия и прислушиваюсь к ее словам.

– Его отец коренной американец?

Скар кивает.

– Да, был. Он умер до рождения Линдена. Он типа очень увлечен своими корнями, поддерживает связь. Его бабушка помогает ему активно участвовать в жизни местного сообщества чокто. Что, наверное, круто.

Наверное?

Сердечки в ее глазах говорят другое. Они говорят, что она более чем заинтересована во всем, что связано с этим парнем.